Златовласка

- Основное я беру на себя, - провозгласила Гермиона, вооружаясь ритуальным ножом - неизменным спутником всех её волхований. - Ты, Пэнси, будешь мне помогать, когда перейдём к основной части. Пэнси кивнула. - Ты хоть расскажи, что случилось-то, - напомнил ей Малфой. Слизеринка встрепенулась: - Ах, да... Я не рассказала... То, что в меня... вселилось - эта непонятная сущность - сегодня дала о себе знать. Я как будто впала в транс, и видела такое, о чём лучше не рассказывать. В общем, страху натерпелась - как по мытарствам ходила, ей-богу. Когда я очнулась, то обнаружила себя лежащей на полу, рядом с кроватью, на которую прилегла немного соснуть часок. Когда я попыталась заговорить с Джейн - моей соседкой по комнате, то обнаружила, что мой голос изменился до неузнаваемости: он стал каким-то низким, в несколько раз ниже моего обычного. Джейн так завизжала, что я до сих пор удивляюсь, как у меня перепонки выдержали. И смылась, дура, оставив меня наедине со всем этим безобразием. Потом из меня посыпались какие-то странные слова. Я пыталась заговорить ещё раз, и ещё, но язык, на котором я против воли говорила, был мне неведомым, однако я узнала звуки, которые присутствовали в тарабарщине, на которой говорил тот демон, я тебе рассказывала, Алиса... В общем, я рванулась вниз. Думаю, может, обнаружу что-нибудь в книге заклинаний, куда у нас все слизеринцы по традиции записывают средства от порчи, сглазов и прочих мелких и не особо мелких неприятностей: вы же знаете, у нас наслать проклятье - в порядке вещей, вот поэтому преподы и решили завести что-то вроде сборника контрзаклинаний. Всем эта идея пришлась по нраву, и с той поры книга распухла до невероятия. Пока я в ней рылась, всё прошло. Я пробормотала пару заговоров, но речь моя была самой обыкновенной. Я вздохнула с облегчением. Единственное, что меня потом сильно смутило, это то, что я довольно грубо, почти против своей воли, отмазала Снейпу замечание, за которое он снял со Слизерина двадцать баллов (на большее, видно, не решился) и заставил меня чистить котлы два раза в неделю до конца семестра. Я сказала голосом, который будто снова начать играть со мной, приобретая тот или иной оттенок баса, что его волосы напоминают паклю. Это после того, как он сделал вид, что не удивился моему точному ответу на сложный вопрос на занятиях, а это знание пришло ко мне неведомо откуда, я не удивлюсь, если узнаю, что это тот же бес со мною шутит. В общем, такие вот дела. Паркинсон перевела дух, осматривая присутствующих. - Понятно, - спокойно ответила Гермиона. - Значит, дело будем иметь именно с духом. Слава Мерлину! - Ты как будто всё знаешь, - съязвил Малфой. Но на этот раз не отреагировал никто, даже Рон, который во все глаза таращился на подругу, которая обрезала себе ладонь и выцедила кровь в рог, установив последний в вертикальном положении посреди круга, по окружности которого пустила змейку огня. - Ну вот, почти всё готово, - она вздохнула и развернула свиток. - Гермиона у нас молодчина. Всё знает, - похвалил её Гарри, решившись, наверное, снять напряжение, повисшее в воздухе. Тем временем Гермиона забормотала заклинание. Ничего не происходило из того, что могло бы привлечь к себе какое-то внимание, и Алисе уже начало казаться, что всё, произошедшее с Паркинсон - игра её неуёмного воображения, или эту шутку они с Малфоем затеяли, чтобы в очередной раз посмеяться над всей четвёркой. Но не успела она возмутиться про себя, как это обычно бывало с ней, когда она приходила к какой-нибудь идее, которая иногда даже не соответствовала действительности, как Пэнси, охнув, села на пол, размахивая руками, точно отгоняя от себя невидимых корнуэльских пикси. Малфой подскочил к ней: - Эй, ты что? Что случилось? Гермиона властным жестом остановила его: - На место! Стой там, где стоишь! Не мешай! Драко, нехотя, со встревоженным видом, отошёл от Пэнси, которая вертелась волчком на месте, не произнося не звука, хотя это ей явно хотелось, судя по тому, как она открывала и закрывала рот и силилась сказать что-то. На неё как будто наложили заклятье "Силенцио". - Она что, одержима? - с тревогой спросила Гарри у Гермионы. - Я же просила, не отвлекать меня! - Гермиона не скрывала раздражения. - Если бы она была одержимой, всё было бы гораздо проще. Ты что, не читала "Историю колдовства" Асстарса? - Нет, честно призналась Алиса. Эта книга лежала у неё в полке на самом верху стопки работ, которых она планировала изучать в течение семестра, но то ли из-за необычных обстоятельств, то ли от ленцы, которой Алиса в последнее время поддавалась всё чаще, списывая желание расслабиться на усталость от насыщенного дня, стопка покрылась тонким слоем пыли. - Ну вот. А теперь - молчите и не двигайтесь. Медальоны открывайте сразу после моего обращения. На слове "обращение" Малфой с опаской посмотрел на Гермиону. - Ты что, разузнала, как ими пользоваться? - спросил Рон. - Нет, но, думаю, это поможет. Когда-то ведь надо начинать! - ответила девочка и щёлкнула затвором украшения. Спустя секунду она уже сидела в наряде ошеломительной красоты. Малфой вытаращил глаза даже сильнее, чем тогда, когда принял выходку Гарри за проделки привидений в "Хогсмиде". За ней открыли свои медальоны все остальные Наследники. Когда четвёрка приятелей стояла у огненного кольца во всём блеске древнего великолепия, на Драко было жалко смотреть. Он стоял, открывая и закрывая, точно рыба, рот, силясь сказать что-то, что у него никак не получалось. - Да, бывает и такое, - саркастично бросил Рон, глядя на то, как Малфой таращится на них, как на заморское диво. - Так, не отвлекаемся, продолжаем. Берёмся за руки. В древности считалось, что это может поддержать равновесие стихий. Все послушались указанию девочки. Стоило им только сцепить ладони, как огни свечей вспыхнули неоновым светом и снова приняли свой изначальный вид. Все четверо почувствовали что-то труднообъяснимое словами, но продолжали стоять, взирая на исполнительницу ритуала. Гермиона тем временем заговорила что-то на древнеанглийском, как поняла Алиса из нескольких предложений. То понижая, то повышая голос, она обнаруживала для остальных необычайные возможности своего голосового аппарата, который, как представлялось Алисе, годился для чего угодно, но только не для церемониальной магии. Глубокий, величественный голос Гермионы, который поднимался вверх, подобно дыму от возжжений в курильнице древней Пифии, навёл Алису на мысль, что, если поработать с этим своеобразным голосом, из Гермионы выйдет неплохая вокалистка. Стоило ей только нал этим задуматься, как круг вспыхнул на мгновение синим пламенем и потух. Пэнси, устало облокотилась на кресло, но, не удержавшись, повалилась на пол и замерла в неподвижности. Внезапно воздух наполнил то ли вой ветра, то ли непонятный речитатив, такой тихий, что она казался шелестом листьев в осеннем парке. Временами он становился громче, потом опять стихал, и чудилось, что этот голос не принадлежал этому миру. Он будто говорил на языке давно минувших дней, отстоящих от сегодняшнего настолько далеко, что вообразить себе это казалось невозможным. - Кажется, всё, - тихо произнесла Гермиона. Она точно сама была поражена тому, что произошло. - Помощь Паркинсон не понадобилась, - констатировала она, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. - Малфой, от тебя требуется только одно: доведи её живой до вашей гостиной. Собираемся! - скомандовала она остальным. Все тотчас зашевелились, ещё под впечатлением мрачного волхования. Алисе хотелось поскорее уйти отсюда. Судя по поведению остальных, все желали сделать то же самое. Когда все выходили из класса, озираясь, чтобы никто не заметил их с сомнительными атрибутами, Гермиона, казалось, вспомнила о чём-то. Она достала из сумки рог фестрала и сунула его Рону. - Смотри, не переколдуй, - предостерегла она его и зашагала впереди всех. Рон просиял. *** Позднее, когда Алиса разговаривала с Пэнси, она поняла, сколь большую ношу сняла со слизеринки доброта Гермионы и способность её друзей приходить на помощь несмотря на прошлые обиды. Эта чисто гриффиндорская черта отозвалась в душе Пэнси её лучшей струной - способностью к благодарности. - Даже не знаю, что и говорить, - Пжнси смотрела в пол, забыв даже про свои любимые шоколадные конфеты. Девочки сидели на тот самом зелёном диване, где Пэнси совсем недавно делилась своими печалями с гриффиндоркой. Теперь, по её словам, Пэнси не беспокоили не то что духи, сам её ночной сон стал крепче и приносил ей какое-то доселе неведомое отдохновение. "Настоящий релакс", - говорила она. - Не думала, что Гермиона поможет... Знаешь, я не знаю, способна ли я после всего, что произошло, как-то отблагодарить их, но передай им, как появится случай, что я покопаюсь в памяти и подсоблю им своими ритуалами на удачу - в своё время они мне очень помогли. А тебе вот на память от меня дарю эту штучку - она очень действенная, только не забывай иногда поливать её настоем из розмарина. Его можно выпросить у Стебль, у неё его пруд пруди, - и Пэнси сняла с шеи небольшой кулон в виде сердца, которого точила серебряная змейка. Тонкой работы, кулон был очень изящен, крохотный алмаз, вставленный в глаз змейки, поблёскивал своими гранями в свете камина. - Да что ты... оставь себе, - попыталась Алиса отказаться от такого слишком уж замечательного подарка. - Ну уж нет. Не обижай меня, возьми. - Его мне подарила бабка, а она была мощной ведуньей. Усиливает интуицию, это было мной проверено уже не раз. Алиса взяла в руки кулончик. Глядя на Пэнси, она не могла поверить теперь, что эта королева интриг так добровольно расстаётся со своей святыней, тем более наследственной, в пользу неё, и так спокойно говорит о своих недавних супостатах. По-видимому, и в самых упорствующих в гордыне людях просыпаются порой благородные чувства. Ближе к обеду её поджидал ещё один сюрприз. Малфой, подкарауливший её у входа в Большой Зал, передал ей небольшой конверт, как выяснилось, от Нотта. - Ты же с ним не хотел иметь никаких дел! - воскликнула поражённая Алиса. - Он отстал от тебя, и встречается с другой девушкой, так что я не вижу смысла больше с ним соперничать, - отозвался Драко, махнув Крэббу, искавшему его глазами в толпе. Алиса, задумавшись о том, сколь переменчивы бывают иногда отношения между людьми, растворилась в толпе и вскоре уже читала приглашение Нотта на вечеринку, которую тот устраивал в честь традиционного дня Основателей, который каждый факультет справлял ежегодно - каждый на свой манер. "Шоуменом выбрали меня, поэтому был бы рад видеть тебя, как старую подругу, на этом торжестве сегодня вечером. Приходи одна: у нас такие правила, что далеко не каждый может подать себя в выгодном свете, а ты, как я знаю, умеешь это делать с неотразимым блеском". Алиса улыбнулась. Нотт умел делать комплименты как никто другой. И всё же лёгкая грусть обволокла её сердце, как это бывает тогда, когда мы расстаёмся с чем-то, что делало нашу жизнь немного красивей и утончённей. Любовь Нотта к ней как бы прошла мимо, оставив незабываемое воспоминание. "Интересно, какая она? - подумала Алиса о той, которая теперь пленила сердце Тео. - Чем она привлекла его, чем она лучше меня?". В который раз Алиса заметила, что сделалась жертвой ловушки тщеславия. "Оно непомерно развилось, - сделала она себе замечание. - Нельзя же иметь столько поклонников сразу и не быть благодарным судьбе хотя бы потому, что одним из них стало меньше, - Девочка нервно хихикнула. - А ведь сегодня мне опять идти в это опасное для любого другого гриффиндорца место и чувствовать себя как на иголке "в стане врага". Последняя мысль показалась ей излишней драматизацией ситуации, но её совесть, по-видимому, всё-таки позволила Алисе сделать это в качестве компенсации а упущенную возможность интрижки на стороне. Иногда Алиса позволяла себе расслабиться и гульнуть, как говориться, но очень часто это происходило именно тогда, когда вокруг не оставалось того, кто мог бы растопить ледок, лежащий на её сердце. "Не Златовласка я, а Белоснежка", - улыбнувшись, подумала она, и решила, что к этому вечеру она обязательно подберёт платье ярких, пастельных оттенков. А когда наступил вечер, Алиса поняла, что никак не найдёт себе места. Причина этого оставалась ей неизвестной. Она пыталась успокоить себя отваром из бутылька, к которому обычно прикладывалась Гермиона перед экзаменом, чтобы немного успокоить нервы. "Странно, - продолжала размышлять Алиса. - А ведь раньше я не волновалась так сильно даже перед встречами большей важности". Плоды размышления обычно давали свои плоды, но на сей раз анализу Алисы подверглись её чувства, в какой-то степени личные, даже интимные, и, несмотря на то, что в раздумьях о Нотте фигурировали фантазии о Малфое на фоне покрытого снегом Запретного Леса, с застывшей на неизменной кривой, но такой идущей парню улыбочкой, она волей-неволей возвращалась к мысли о том, сумеет ли она правильно себя подать на этом празднике жизни (а о том, с каким размахом отмечали день Основателей слизеринцы, Алиса часто слышала от старшекурсников), и её рассудок то и дело подкидывал ей идеи касательно того, как правильно себя вести. Избавиться от томительного ощущения необходимости соблюдений всех существующих формальностей и приличий она не могла, и поэтому вышла из гостиной несколько раньше намеченного срока, чтобы немного прогуляться по открытому всем ветрам контрфорсу, чтобы немного развеяться.