Златовласка

- Что-то подсказывает мне, - между тем говорила Трелони, - что вы, как и многие девочки вашего возраста, питаете слабость к противоположному полу... Алиса кивнула: она и не ожидала услышать иного предложения. Мысли Сибилы настолько совпали с её собственными, что она только усердней уставилась в шар, почему-то думая, что тот может дать точные ответы на все её вопросы. - И, как мне кажется, - продолжила гадалка, снижая тон до полушёпота, - Что этот "кто-то" находится в непосредственной близости от вас. С ним вы встречаетесь, проводите своё свободное время, часто видитесь... Вас связывают общие интересы... Алиса кивнула ещё раз. - Смею предположить, что этот человек известен... Не отвлекайтесь, пожалуйста, продолжайте смотреть в глубину шара... Алиса и не думала отвлекаться, она только лишний раз кивнула, как бы догадываясь о том, что провидит вездесущая предсказательница в следующем своём высказывании. Но на этот раз она немного удивила девочку. - Я думаю, этот знаменитый мальчик - Тот, Который Выжил, не иначе. - Вовсе нет, - на удивление самой себе спокойно ответила Алиса. - Гарри - мой друг, не более того. Трелони, казалось, была несколько обескуражена. - Но ведь вас связывают общие интересы?.. - она слегка нахмурилась, отчего выражение её глаз стало ещё более странным. - До какой-то степени. Мы учимся вместе, как вы знаете. Иногда я с ним говорю на разные школьные темы, но чаще всего мы просто болтаем о разных пустяках. Хотя, если быть точной, бывает и такое, что мы иногда переживаем с ним некоторые... приключения. - Авантюры, вы хотите сказать, - воодушевилась гадалка. - То, что вы переживаете вместе - более, чем приключения, именно это и способно обновить сердце в волнах любовного экстаза... - Да нет никакого любовного экстаза! - вспыхнула Алиса и покраснела. - Я никогда не любила его как парня, да и он меня тоже. Если бы было так, как вы говорите, вся школа давным-давно бы про это знала. - О, я вижу, вы хорошо осведомлены о подводных течениях общественной жизни, - уцепилась за путеводную нить гадалка. - Поскольку вы знаете о всемогуществе сплетен, то вы, вероятно, вполне можете догадаться о том, кто этот человек, о котором я сейчас говорю. Трелони, выступая в роли Сократа, задающего наводящие вопросы, показалась Алисе королевой хитрости, но, набравшись духу, она оторвалась от кристалла и погрузилась в глубину собственной души. Пространство вокруг на какие-то несколько мгновений заволокло туманной дымкой. - Я... Я думаю, что это... Да вы наверняка сами знаете этого человека! - выпалила Алиса и покраснела ещё гуще. - Кто же ещё может быть таким же знаменитым, таким благородным и таким... незаменимым, как вы говорите?! - Вот именно! - торжествующе подытожила Трелони. - Теперь мы с вами, как я вижу, поняли друг друга окончательно. - Вы и сами прекрасно представляете себе, кто этот человек. Хотя и не знаете до конца, каков он на самом деле. Думаю, мне не имеет смысла называть его имя, если вы и сами его прекрасно знаете. "Вот ведь лиса, вывернулась", - подумала про себя девочка. Однако в глубине души у неё крепко засела та мысль, которая не давала ей свободно вздохнуть. - "А если она права, и нас, действительно, связывает что-то большее, чем просто дружба?". В голове неотвязно звучал голос Малфоя, говорящий ей что-то о красотах Большого Озера на закате и о том, сколь длинный у Нотта нос, если он знает обо всём, что происходит в замке, и даже сверх того. - Думаю, вы увидели достаточно, чтобы сделать разумные выводы. - Трелони погасила свечу, стоящую на столе. - Вот, возьмите это, - гадалка протянула Алисе свёрток красных свечей, разукрашенных странными знаками. - Я думаю, старшекурсницы уже успели научить вас ими пользоваться? - она дружелюбно подмигнула. - Если же нет, думаю, вам следует обратиться к выдержкам из "Старинной любовной магии" в третьем томе "Лучших предсказаний": они там невероятным образом затесались в самом неподходящем месте, кажется, где-то между сто двадцатой и сто шестидесятой страницей. Возьмите эту книгу у Невилла, я дала ему её на время, чтобы он повторил материал и не лепетал что-то несуразное на экзамене. Не умаю, что профессору МакГонагалл понравится, если он останется на второй год по той простой причине, что завалил мой предмет. - С... Спасибо, - поблагодарила Алиса Сибиллу, принимая из её рук подарок. Язык странным образом стал заплетаться, как если бы она говорила часа с два без перерыва, а то и больше. - Обязательно использую... - Только по назначению, и не злоупотребляйте любовной магией, не думаю, что это приведёт вас к чему-нибудь хорошему. - Во второй части билета говорится о гадании по костям... - Я думаю, вы отлично справились с первой частью, так что не вижу смысла заставлять вас лишний раз напрягаться, - благодушно ответила пророчица. - Вы и так хорошо постарались за семестр, думаю, вы даже встали вровень с мисс Патил и мисс Браун. Признаться честно, такой дружной и слаженной работы вашей группы я не наблюдала вот уже несколько лет. Только вот мисс Грейнджер... Как вы думаете, она не держит на меня зла? Иногда мне кажется, что я бываю несколько несдержанна со студентами, настолько, что сама не замечаю, как сильно их задеваю за живое... - Нет, не думаю, что она на вас в обиде, - серьёзно проговорила Алиса, с благодарностью глядя на Трелони, которая как бы поняла её настрой по отношению к предсказанию касательно Малфоя, которое выбило у неё напрочь из памяти все заученные пункты касательно гадания на игральных кубиках. - Она просто... Немного другая, чем я, чем Парвати... Понимаете? Привыкла рассуждать логически. - Совсем как моя подруга Миневра, - улыбнулась Трелони. - В юности мы были очень дружны, но потом, когда каждый из нас выбрал свой путь, она часто говорила, что не понимает ни сути, не метода моего предмета. Говорила, что там, где нет логики, нет и истины. А ведь вся суть-то в том, что у моего предмета почти нет метода в том понимании, которое ему придают прославленные профессора более, скажем, материальных наук. А говорить о логике там, где нужно напрягать интуицию, да и то не всегда - в смысле, о необходимости её напрягать - думаю, не имеет смысла, поскольку нет единого пути к истине, их, как известно, множество. Ведь нельзя представить себе трансфигурацию без её бесчисленных аксиом и теорем, на первый взгляд порой не связанных друг с другом, но без которых себе стройное здание этой науки не было бы таким величественно-захватывающим и соразмерным, а, главное, целесообразным для постижения. Признаться честно, половину материала предмета моей прославленной коллеги я постигала на интуитивном уровне, в противном случае я бы просто не справилась с ним, как не удалось правиться сегодня с заданием мистеру Долгопупсу: умом критическим и отточенным рационально я никогда не блистала... Думаю, я заговорила вас. У меня тут жарко, бегите-ка вы к своим друзьям, пока с вами не случилось то же, что и с бедной Венсди Фокс. Она у меня тут упала в обморок, пришлось отправить её по воздуху в медпункт. В комнате Трелони, действительно, было очень жарко, и Алиса в последние минуты пребывания в ней начала дышать носом и ртом одновременно, чтобы компенсировать недостаток кислорода. Поэтому она испытала большое облегчение, когда спустилась вниз, на прохладную площадку на которой уже стоял Гарри с книгой подмышкой, не решаясь ни спрятать её уменьшающим заклятием в полы мантии, не оставить внизу. - Твоя очередь, - кивнула Алиса на открытый люк, из которого сочились пряные восточные ароматы. - Да знаю я, - ответил Гарри. - Сложно хоть было? - Мне - не очень, - честно призналась Алиса. - А вот тебя она по-своему любит, так что, думаю, тебе придётся поднапрячься. - Ясно, спасибо за понимание и поддержку, - уныло отозвался Гарри и, бросив, наконец, книгу на пуфик у стены, потянул к себе верёвочную лестницу. *** Алиса отправилась в гостиную, где Геримона уже разложила материалы для подготовки к следующему экзамену. Трудолюбию подруги можно было только позавидовать: она успевала везде, но даже маховик не давал ей столько времени, сколько Гермионе было нужно для осуществления своего плана познать, видимо, всё на свете. - Я стараюсь не пользоваться им слишком часто, - говорила Гермиона подруге про маховик, когда Алиса заставала её корпящей за конспектами до поздней ночи. - Мне МакГонагалл говорила, что, злоупотребляя этим, ты увеличиваешь вероятность наткнуться на саму себя в прошлом и всё испортить. На этот раз, заставленная массивными фолиантами, Гермиона казалась узницей в какой-то невероятной башне, из-за которых виднелась только её пышная, как следует не причёсанная шевелюра, и из просветов-амбразур которой доносились плавные рулады её мелодичного, не лишённого приятности голоса: Гермиона находила время даже для пения, уроки которого Алиса давала ей в редкие свободные от занятий минуты. - Сдала, - с некоторой долей гордости проговорила Алиса, приглаживая волосы подруги. - Теперь я избавлена от этого предмета на долгие летние месяцы. Гермиона улыбнулась. - Жаль, что ты сразу не догадалась завязать с этой обманщицей, могла бы и не тратить на него лишнее время. Алисе не хотелось вступать с Гермионой в спор по поводу значимости Прорицаний, поэтому она лениво следила за тем, как перо подруги плавно скользит по пергаменту, порой делая неожиданные кульбиты, когда Гермиона по привычке украшала свои рукописи виньетками и изящными росчерками прописных букв. - Гармонизирует сознание, - сказала она, снова будто прочитав мысли Алисы. - Знаешь, я по маггловедению проходила систему преподавания, так вот, в нашем мире уже никто не удивляется тому, что детей заставляют заниматься под классическую музыку или на природе. Есть даже школа такая в Германии, где это давно практикуется. - Интересно, - задумчиво произнесла Алиса. - Да. Думаю, буду писать по этой теме дополнительную контрольную работу. - Ты уж поосторожней, не перетрудись, - сказала Алиса. - Постараюсь, - хмыкнула подруга и снова вернулась к учёбе. Алиса взяла со стола книгу в красном переплёте: она сразу привлекла к себе её внимание. На абзаце значилось "Искусство оживлять". Перелистнув несколько страниц, Алиса обнаружила книгу весьма занимательной: в ней рассматривались способы и методы оживления картин, древние и современные, начиная от составления особых красок, заканчивая сложными ритуалами одухотворения работ, в результате которых подобие живой сущности поселялось в картине и заменяла в небольшой степени ушедших в мир иной людей. Зачитавшись, Алиса не заметила, как прошла первая половина дня, и многие студенты вернулись с обеда. Гермиона, казалось, тоже не наблюдала часов. "Счастливая!" - подумала девочка и вздохнула. Для неё было мукой мученической сидеть за книгами, пусть даже за такими интересными, как та, которую она изучала, весь день. Хотя Алиса обладала удивительной способностью с головой уходить в свои исследования, хватало мало-мальского фактора, чтобы она отвлекалась и начинала думать о чём-то другом. Так реагировало её подсознание на внешние возбудители после какой-нибудь стрессовой ситуации или перенапряжения ума, как это было, например, сегодня на экзамене у Трелони. Решив немного отдохнуть, Алиса, не без труда оторвав книгу от стола, протянула её за собой левитационным заклинанием в спальню для дечочек и, расположившись поудобней на кровати под балдахином, продолжила чтение, упорно пытаясь вникнуть в суть содержания. Сова постучалась неожиданно, и Алиса сразу поняла, что это весть от Малфоя. Только он мог в самый разгар учебного дня рассказать ей что-то необычное и новое, а порой втянуть в какую-нибудь авантюру, из которой Алиса с трудом после находила выход. "Приходи сегодня в восемь к развилке у старой колонны. Погуляем", - было обозначено в записке. "Старой колонной" студенты "Хогвартса" именовали большой, вросший в землю романский столб с тяжёлым навершием, стоящий недалеко от развилки, одна дорожка которого вела к "Хогсмиду", другая - к нехоженым опушкам Запретного Леса. Возле этой колонны обычно танцевали девочки-пятикурсницы и иногда разводились костры на вечеринках, программа которых не укладывалась в школьные правила. Алиса хмыкнула. "Всё же весело провести время с Малфоем - это не сидеть за пыльными томами, насилуя мозги", - подумала она. Когда стемнело, Алиса вышла из замка, прикрытая фиолетовой шалью. Было жарко, и та свернула её заклинанием, уложив в спичечный коробок. Этот метод практиковала Гермиона, когда изредка расставалась со своей школьной сумкой. Малфоя она застала сидящим на земле у подножия колонны с большим альбомом, раскрытом на репродукции какой-то неведомой Алисе красивой картиной с изображением женщины. - Чем займём себя? - спросила она как бы между делом. - Ну, думаю, не в шахматы играть будем, как Уизли с Поттером, - не упустил случая съязвить Малфой. - Понятно... Это ты для меня принёс? - Алиса кивнула на альбом. - Да, хочу показать тебе кое-что... Думаю, это тебе понравится. Знаешь, я на днях летал ночью в Лондон, в галерею Тейт... Ну не смотри на меня так, иногда надо же развлечь себя! И обнаружил там это прекрасное творение. Жаль, магглы не умеют оживлять картины! Было бы интересно посмотреть на Элизабет Сиддал, ещё не расставшуюся с жизнью, хотя бы в воображении художника! - Хм... Это Беатриче? - спросила Алиса. - Что-то наподобие. Россетти изобразил в образе дантовской Бетатриче свою жену после её смерти. Как он писал, он хотел изобразить смерть "как экстаз, неожиданное духовное преображение". То есть не смерть обычную, а то состояние перехода, когда душа наполняется светом горнего мира - это удел возвышенных душ. - А отчего она умерла? - Миллес, друг Россетти, рисовал с неё "Офелию", и та, переохладившись в ванной, в которой лежала, потеряла ребёнка. После она покончила с собой, приняв лауданум. Опечаленный муж положил ей в гроб сборник своих сонетов "Дом жизни", и мы бы не узнали о них, не уговори его друзья извлечь его из тьмы могилы и опубликовать. Я очень люблю его стихи. Алиса вгляделась в картину. Действительно, женщина, изображённая на ней, вселяла в душу чувство какого-то неземного умиротворения. Несмотря на простоту изображённого, было в этой картине что-то от вечного, что-то от того безыскусного и в то же время такого идеального, не подлежащего сомнению совершенства, что Алиса долго не могла оторвать от неё взгляд. - Думаю, она и так неплоха. Живопись магглов не рассчитана на то, чтобы быть оживлённой, - сказала она наконец, глядя на Малфоя, который тоже рассматривал картину с необычайным интересом: его красивые, немного раскосые глаза скользили по поверхности листа. "Символику, наверное, пытается понять", - подумала Алиса. - Дай-ка, подождав немного, она притянула к себе альбом. - Я тут кое-что узнала, если у меня получится, должна получится неплохая конфетка. Девочка провела палочкой над картиной. Ничего не произошло. Алиса повторила процедуру, добавив несколько пасов, описанных в "Искусстве оживлять". Внезапно голубь, держащий в руке мак - символ забвения и сна, дрогнул крылом, а свет, пронизывающий пространство картины в верхней части, зазолотился, будто бы и впрямь исходя из какого-то существующего источника. - Вот это ничего себе! - удивился Малфой. - Где ты этому научилась? - Да так, вычитала кое-где, - улыбнулась Алиса. - Я пока сама ничего толком не умею. Все школьники знали, как оживлять маленькие рисунки, которые обычно рассылались по классу, как давать жизнь карикатурам или чему-нибудь в этом роде. Но с высоким искусством ни Алисе, ни Малфою дел иметь не приходилось, тем более с искусством магглов, где результат мог быть каким угодно, ведь Алиса ещё не постигла тайн смерти, которая обычно щедро снабжала бесстрашных исследователей своих светозарных глубин таким богатством природных кладовых, что заменитель души на картинах, этот "псевдомагистериум", как называли его иногда учёные, был способен жить своей особой жизнью долгое время в портрете после создания посмертного образа умершего. Поколдовав ещё немного, Алиса добилась того, что на картине теперь можно было увидеть едва заметное дрожание ноздрей в последних вздохах героини, шевеление нежнейшего шёлка, в который та была облечена... Малфой заворожённо смотрел на это чудо. "И есть бессмертие - путь растворения, вечное путешествие... Эту смерть избрали Агасфер и Мерлин, и многие, оставившие после себя в гробнице лишь благоухание", - вспомнилась Алисе строчка из древней книги, когда она смотрела на Малфоя, который был едва ли не преображён простым созерцанием ожившего шедевра. Алиса будто чувствовала душой движения его души, и этот момент она вспоминала позже с радостью и грустью одновременно, как о чём-то прекрасном, но безвозвратно ускользающим от нас в вечность.