Златовласка

На следующий день Алиса узнала очень интересную новость. Нельзя сказать, что она особо поразила её, поскольку о своеобразии Сибилы Трелони в Хогвартсе ходили легенды, но то, что рассказал Гарри ей и друзьям за обедом, заставило Алису призадуматься. - Да, именно так. "Темный Лорд воспрянет вновь, еще более великим и ужасным, чем когда-либо доселе", - ответил Гарри переспросившей его Алисе. А ты уверен, что это не очередное её трюкачество? - спросила Геримона, с подозрением глядя на Гарри. - Да нет, что ты... У неё совершенно изменился голос. Она была сама не своя, как будто в неё вселился какой-нибудь дух. - Это, случаем, не какое-нибудь подобие медиумического транса? - задала свой вопрос Алиса: он так и вертелся у неё на языке. Несмотря ни на что, ей казалось странным то, что Трелони изрекает свои пророчества прямо на экзамене. - Не думаю, - серьёзно ответила Гермиона. - Если бы это имело место быть, то явно не во время опроса. Она же не занималась медиумизмом конкретно, не вызывала духа, не использовала гадательной доски. - а мне кажется, что она достаточно сильна, чтобы не употреблять эти внешние вспомогательные средства, - заметила Алиса. - Ты же сама дала мне почитать книгу, где описаны её ранние достижения в Прорицаниях. - Да, вообще-то, - не смогла не согласиться Гермиона, хотя лицо у неё стало кислым от того, что она вынуждена была признать этот неоспоримый факт. - Но всё же все предыдущие пророчества она изрекала в подходящее время и в подходящем месте: её не раз вызывали в Отдел Тайн, и, судя по воспоминаниям волшебников, которые там работали, она заявлялась она при полном параде: дымила благовониями, вертела в руках странные предметы... И транс её был заранее оговорён: она готовилась к изречениям не одну неделю. Говорят даже, на диетах сидела. А в один прекрасный день, который был назначен на эксперименты с вызовом духов предков, она заявилась в министерство с чучелом попугая, утверждая, что этот тотем - "верный проводник в область неведомого". Удивляюсь просто тому, какую чушь мне иногда приходится нести, - Гермиона фыркнула и демонстративно плюнула через левое плечо. - Не думала, что ты такая суеверная, - улыбнулась Алиса. - Станешь тут суеверной с вами, когда вы так верите тому, чему верить не следует. - А я ей верю, - неожиданно встрял Рон, до этого с усердием поглощавший куриную ножку и лишь иногда отвлекаясь для того, чтобы отпить тыквенного сока. Глаза его бегали туда-сюда по залу в поисках кого-то или чего-то, и Алиса даже не подозревала о том, что он слушает беседу. - Ну вот ещё один, - совсем сникла Гермиона. - Чему я тебя только учила! - Поменьше бы ты учила, - на этот раз Гарри был куда более насуплен, чем обычно это бывало, когда говорили о чём-то из ряда вон выходящем. - По-твоему, она должна учиться больше, чем учить? - возмутилась Алиса, вставая на защиту подруги. На этот раз замечание приятеля показалось ей оскорбительным. Гермиона выразительно замолчала и обиженно отвернулась к окну. - Нет, я не это вовсе имел в виду, - попытался оправдаться Гарри, видя то, какую реакцию произвело на девочек его кажущееся вполне безобидным замечание. - Я к тому только, что нам иногда надо прислушиваться если не к своему внутреннему голосу, который может и обмануть, то, по крайней мере, к некоторым людям, которые сильнее нас в определённых областях. Может быть, Трелони в какой-то степени и лукавит, но мне кажется, что когда дело идёт о Тёмном Лорде, ей не до шуток: вспомни хотя бы то, с каким ужасом она вспоминала про него, когда диктовала нам хронику самых мрачных предсказаний касательно его персоны - предсказаний прошлых десятилетий... - Это вполне в её духе, - не поворачиваясь, прокомментировала Гермиона. - Предсказания у неё никогда не бывают радужными. - Можно подумать, что с фигурой Того-Кого-Нельзя-Называть связано что-то светлое, - упорствовал Рон. - Я думаю, надо к ней сходить снова и всё поподробнее разузнать. - Уже пробовал, - ответил Гарри, грустно улыбнувшись. - Она ничего не помнит из того, что сказала. А мне никто на слово не поверит, разве что только вы. И то, как видите, мнения касательно её видений разделились. - Я ей не верю, - Гермиона и думать не хотела о том, что Трелони может быть хоть в чём-то права. - Я уверена, что она всё это подстроила для того, чтобы напустить пыли в глаза: надо же хоть как-то оправдать своё пребывание в "Хогвартсе"! Решила эффектней закончить экзамен. - Ладно, закрыли тему, - поспешил успокоить её Гарри. Вечером, когда Алиса спускалась по главной лестнице в холл, чтобы пройтись вдоль Большого Озера - эту привычку она решила завести, перечитав свои восторженные воспоминания в дневнике первого курса, она снова встретила Малфоя. - Ну что, Златовласка, понравилось тебе гулять вдали от газ людских? - Не называй меня так, ты же знаешь, мне это не очень-то нравится, - несколько смущённо ответила Алиса, глядя в глаза Малфоя: его взгляд почему-то показался ей чересчур нагловатым для того, чтобы можно было продолжать беседу в привычном им обоим духе. - Да ну? - пришёл черёд удивляться Малфою. - Раньше я тебя такого не слышал. - Слышал-слышал, - соврала Алиса. - Просто не принимал к сведению. - Понятно, - грустно вздохнул он. - Забини не донимает? - А с чего вдруг ты про него вспомнил? - оживилась Алиса к удивлению для самой себя. - Пэнси говорит, что он о тебе вспоминает слишком часто в последнее время. - А как у неё там на любовном фронте? - поспешила Алиса уйти от темы: ей одновременно и хотелось, и не хотелось говорить про Блейза. - Да у неё всё стабильно. Всё так же ноет о том, что никак не удаётся застать Дэниела одного. Говорит даже, что если так пойдёт и дальше, то она ночью полетит в Лондон к бабке за сильнодействующим любовным отваром или, того хуже, отправится в Лютный переулок за какой-нибудь гадостью, тогда Забини просто так не отвертится. Паркинсон вообще эгоистка: не думает о том, что это может повредить психику того, на ком она собралась производить свои сомнительные опыты. - Хм... - Алиса задумалась. - На тебя это не похоже. Ты впервые думаешь не только о себе. С чего это ты заговорил об опасностях того, чем никогда не пренебрегал? - Ну, это же меня не касается, - простодушно ответил Малфой. - Я ей об этом уже не раз говорил, может, ты напомнишь? Негоже так подругу в беде бросать, ведь для Паркинсон профилактика всегда лучше, чем лечение, ты уже в этом убедилась... Они шли дорожкой вдоль кромки берега. Ближе к противоположному от Запретного Леса берегу тропка спускалась всё ниже, пока естественные кручи и осыпи не остались совсем позади. - Ты когда-нибудь слышала о Святом Граале? - спросил Малфой у Алисы, которая, задумавшись, мысленно листала сборник любимых английских поэтов. - Да, конечно, - машинально проговорила девочка. - Читала раньше про него. А что, у тебя есть что-то новое про эту волшебную вещь? - Да нет, просто повесил у себя над кроватью картину с его изображением. - Тебе мало истории с философским камнем? - строго спросила Алиса у приятеля. Малфой улыбнулся. - Это была твоя с Поттером история, а не моя. А мне вот скучно. Ничего не происходит, ничего нового я не узнаю, от повторения всего пройденного уже голова пухнет. Даже на наших встречах ничего нового нет: Седрик устал меня мучить Заклинанием Невидимости - оно жутко сложное и почти ни у кого не получается, даже на старших курсах. С чего он решил, что у меня оно получится лучше?.. - Вот уж не знаю, - пожала плечами Алиса. - Наверное, потому, что видит в тебе потенциал. Ты же у нас благородных кровей, а таланты у элиты общества должны быть предложены людям для того, чтобы они знали, на кого равняться. - Вот ведь чёртов предрассудок! - возопил Малфой. потревоженная стайка прибрежных птиц разлетелась по сторонам. - Предрассудок не более глупый, чем все разглагольствования о приоритете чистокровных. - Ой, только не говори мне про чистую кровь, - взмолился Малфой. Сегодня он был эмоциональней обычного. - Паркинсон мне ей все уши прожужжала. Пуффендуец-то её - само воплощение чистокровности, она и решила, что если магглов в роду не было, то он особенный, чуть ли не сам Салазар Слизерин. - А это что, не так? - невинно поинтересовалась Алиса, зная, какой эффект это может возыметь. Она не ошиблась. - Ваа, а ты как думаешь? Конечно! С ним считаются все слизеринцы, и то, что он играет в квиддич, только добавляет ему популярности. Вообще у нас с Пуффендуем не всегда хорошие отношения, если быть точным, и отношений-то особо никаких нет: барсуки всё время чем-то заняты, мы, слизеринцы, часто проводим время без дела. Общих интересов почти что нет: не о чем говорить. А ты рассказываешь своим друзьям о своём увлечении живописью? - Ну, как сказать... Маггловской живописью мало кто интересуется, разве что только самой современной, той, что невозможно не увидеть, когда бываешь в Лондоне. А мне равно интересен как прерафаэлитизм, так и модерн с символизмом. Знаешь, когда я думаю о модерне и о его способности возводить вещи в фетиш, придавать сакральный смысл каждой мелочи, которая окружает нас, то мне невольно вспоминается мой родной дом, где всё дышит невыразимой особенностью. Убери ты с каминной полки подсвечники - и мир лишится не только огня, но и света жизни - "Я жизнь гашу, а не свечу, и не найдётся в мире Прометея, что вновь её зажечь!". Или поменяй сервиз с чёрными розами на обычные чашки с пошлыми ромашками - и исчезнет сумеречный аристократизм, который так украшает мою жизнь на каникулах... - Сумеречный аристократизм... - улыбнулась Алиса. - Это очень романтично! - Ещё бы, - подхватил Малфой. - Я часто брожу по кладбищу недалеко от поместья и размышляю о том, как ничтожно всё происходящее: о скудности жизни и мимолётности наслаждений даже самого великого, чем высшие силы наградили нас - ума, - и о том, сколь обыденным становится существование, когда мы не прилагаем усилий, чтобы расцветить его радужными красками воображения. То ли мир магглов! Он меняется ежесекундно - в нём техника поглотила духовное содержание. Наш мир статичен, он застыл во времени. И часто дух имеет над формой б`ольшую власть, чем все те формальности и традиции, которыми мы сковываем сущность вещей... - А куда бы делось содержание, если бы не существовало формы? - спросила Алиса. - Интересный вопрос. Наверное, туда бы, куда вылилось бы содержание, лишившись её, - в небытие, или растворилась бы в содержании, - улыбнулся Малфой остроумному ответу. - Ты настоящий софист, - рассмеялась Алиса, поворачивая назад. - Напиши мне свои рассуждения на эту тему на пергаменте и пришли мне его вместе со своей сипухой. Буду рада потом его почитать. - Ладно, - покраснев, ответил парень. - Будет сделано. Закат разгорался над Озером, обращая его водную гладь в подобие огненного моря. Алиса думала о тех загадках жизни, которые были впереди у них обоих, и ей становилось радостно от парадоксального факта: она не знает ещё столь много!.. *** Рон за завтраком был сам не свой: он всё ещё не мог простить Гермионе того, что Живоглот едва не съел Коросту. Гермиона была явно расстроена, и оба дулись друг на друга, даже не пытаясь прийти к соглашению. Алиса сидела как на иголках: мало того, что в записке, которую Пэнси приложила к философским выкладкам Малфоя, она костерила на чём свет стоит гриффиндорцев, которые, по её мнению, не заслуживали того, чтобы МакГонагалл зачислила им дополнительные баллы на вчерашней паре по трансфигурации, так вот теперь и её близкие друзья снова сцепились друг с другом, как кошка с собакой. Едва дождавшись конца обеда, Алиса выскочила в коридор, и первыми, кого она там увидела, были Нотт с Пэнси, которые усердно что-то обсуждали. Пэнси махнула рукой Алисе. Девочка подошла. Нотт смотрел на неё как-то странно, видимо, у него на душе было неспокойно. Правда, Алисе было непонятно, почему. Из Большого Зала выплыла Ванилла. Она подошла у группке, окутав всех ароматом своих восхитительных духов с древесными и лимонными нотами. У Алисы от этого запаха в лучшем смысле слова пошла кругом голова. - Ты как раз кстати, - улыбнулась Пэнси Ванилле. - Мы тут как раз обсуждаем нашего приятеля. Кажется, он сегодня сам не свой. - Заметно, - улыбнулась Ванилла. - Вчера он был в лучшем расположении духа. Почему Пэнси сказала "мы", Алисе осталось непонятным. Они даже не начали говорить о каких-то та проблемах с Ноттом, но ясно было, что тут что-то серьёзное. Взгляд Нотта выражал не то отчаянную грусть, не то потребность в понимании - в общем, то, к чему Алиса не могла проникнуться состраданием. - Видишь ли, Нотт, - назидательно проговорила Пэнси, - Когда ты не в состоянии избавить себя от мыслей о недоступном тебе существе, следут переключиться на что-то более земное. На учёбу там, на спорт, на авантюры - в общем, на всё то, что поможет тебе не зациклиться. Я думаю, Ванилла тебе об этом уже говорила. - Да я ему все уши прожужжала уже этим, - подтвердила блондинка. - Именно поэтому я решила вытащить козырную карту. Вот тебе Алиса, говори ей всё, что ты хотел ей сказать. Нотт насупленно молчал. - Ну, ты что же, язык проглотил? - потрепала его по голове Ванилла. - Говори уж, видишь, людей задерживаем. Она выразительно посмотрела на Алису. - Да я, в общем-то, никуда особо не тороплюсь, - попыталась возразить Алиса. - Вот видишь, тебе всё на руку. Говори, - Ванилла легонько подтолкнула Нотта в сторону Алисы. Тот шарахнулся в противоположную и в поисках равновесия облокотился о доспехи, шлем которых сорвался с плеч и с грохотом покатился по каменному полу залы. Пэнси, чертыхнувшись, водрузила шлем заклинанием обратно на латы. Нотта мелко застряло. - Правду говорят, что мужчины боятся красивых женщин, - проворковала Ванилла. - Сейчас ты похож на робкого ягнёнка девочки Мэри. Пэнси хрипло рассмеялась. - В общем, если ты не будешь говорить, начну я, только учти, я буду говорить без обиняков, начистоту. Так что у тебя есть ещё шанс прослыть деликатным кавалером... - Да что такое-то? - не выдержала Алиса. Ей часто претили слизеринские обертона дипломатии, и сейчас ей стало жаль Нотта, который оказался зажатым её стальными тисками в углу своей робости. - Видишь ли, - выразительно начала Ванилла. - Нотт устал ныть, что до сих пор влюблён. Только не в ту, о которой знают все, я имею в виду их союз, о котором все устали трепаться по углам. Недавно он отшил свою возлюбленную заявлением, что он никого не хочет видеть, кроме одной девушки с белыми волосами, кажется, ты так сказал? - обернулась Ванилла к Нотту. Тот медленно кивнул, но рта не открывал. - Видишь, ему нравится, когда ты за него говоришь, - вставила Пэнси. - Тебе это не кажется странным? Я вот чувствую себя настоящей сводней. - Ну, разговоры о том, по-мужски себя ведёт Нотт или нет - это другая тема, - ответила Ванилла, мягко поправляя галстук на шее приятеля. - Я, как друг, считаю своим долгом избавить его от последующим неприятностей. "Ложь вредна, а слепота застилает очи", как сказал поэт. - А короче можно? - Алиса переводила взгляд с Пэнси на Нотта, а потом - на Ваниллу, пытаясь понять, что они имеют в виду. - Да он снова по тебе сохнет, - наконец-то изрекла Пэнси, отведя глаза от Ваниллы, которая с укоризненным видом посмотрела на неё, взяв Нотта за руку своими холёными пальцами. Алиса почему-то не удивилась. Не удивилась не тому, что Нотт оказался привязан к старым воспоминаниям, а тому, что хвалёная история любви рассыпалась прахом у всех на глазах, не без участия двух компаньонок Нотта, которыми оказались две хорошие знакомые гриффиндорки. Уж как падки были на интриги слизеринки, но Алиса раньше с трудом могла представить Ваниллу и Паркинсон в роли наставниц добродетели. Да и Нотт оказался на проверку не столь надёжным, каким он силится себя демонстрировать общественности - герой не оказался героем, а светлый гений полинял, и Алисе стало жаль его бывшую, о которой он забыл так скоро. Точно прочитав его мысли, Паркинсон хохотнула: - Ну что, любовничек, теперь-то ты никуда не денешься. Говори, давай, ей всё, что ночью ты облекал в мокрые фантазии, и мы от тебя отстанем. Чтобы потом не говорил, что мы тебя бросили, когда ты страдал от непонимания! - на последних словах Пэнси картинно откинула голову и приложила руку ко лбу. Ванилла, глядя на это, хихикнула. - Ты нам ещё потом спасибо скажешь, что мы вас свели вместе, - она провела кончиками пальцев по щеке Нотта, который вспыхнул и залился краской, чем явил уморительное, но чрезвычайно милое зрелище - Алиса рассмеялась и легонько щёлкнула его по носу. Когда она сделала это, перед её глазами встал июньский день, когда она двумя годами раньше проделала то же самое с Малфоем. Нотт как-то странно выдохнул, вздрогнул и издал какой-то всхлип, от чего глаза Паркинсон загорелись каким-то неистовым огнём. - Ей-богу, Нотт, ты меня заводишь, - прокудахтала она, собирая, по-видимости, рассудительность в кулак - как это она обычно делала, когда что-то заставляло её сердце биться быстрее. Все, кто был в то или иное время влюблён в Пэнси, знали о её способности контролировать себя, равно как и о способности её медленно накатывающей, испепеляющей страсти завлекать в свой омут тех, кем она прельщалась, а было доподлинно известно, что Пэнси всегда получала, кого хотела. - Вот почаще бы ты был таким, какой ты сейчас... Я даже слова не могу подобрать... - К чему слова? - надев маску глубокомыслия, выразилась Ванилла. Она была похожа на двуликого Януса, каждое лицо которого являло собой разные способы привлечения к себе внимания и отличалось особой изощрённостью в выборе интонации, мимики и чего-то того, что было трудно выразить, - то, что овевало ореолом притягательности всю её личность и заставляло стоящего рядом испытывать какое-то благоговение - девушка как будто бы распространяла благодать одним своим присутствием, что не могла не почувствовать Алиса, слегка позавидовавшая этой способности слизеринки. "Была бы я такая, наверное, все парни были бы моими", - подумала она, глядя на то, как Пэнси расстёгивает пуговицу блузы и глубоко вдыхает. - Вот видишь, всё очень просто, - с напускным простодушием сказала Ванилла, слегка надув идеальной формы губы и отпуская руку Нотта. - Идеальным вариантом было бы то, если бы ты сейчас сказал бы то, что следовало сказать, хотя по тебе и так всё видно. Как, впрочем, и по Пэнси, - она бросила на Паркинсон взгляд, в котором читалось нескрываемое ехидство. - Ну же, давай! - голос Пэнси стал каким-то гортанным, более глубоким, чем обычно, что слегка удивило Алису. "И что я здесь вообще стою, как неизвестно кто?" - думалось Алисе, хотя она удерживала себя, зная, что было бы бестактно вот так уйти с места действия развернувшегося из-за неё драматического спектакля. Но ей не пришлось этого делать - ни раньше, ни позже времени. Нотт, ловко вывернувшись от Ваниллы, бросился бежать по коридору в противоположном от Большого Зала направления. На бегу он выронил что-то из кармана. Пэнси, рассмеявшись, притянула к себе палочкой то, что оказалось кусочком картона. - Эх, вот ведь, бестия, - рассмеялась она, показывая девушкам фотокарточку Алисы, мечтательно сидевшей на скамейке у Озера рядом с кем-то, кто был аккуратно вырезан ножницами. Алиса узнала тот день, когда она гуляла этом платье рука об руку с Малфоем. - Криви, вот негодник, я тебе уши-то надеру! - восклинула девочка.