Златовласка

Место, в которое Андре привёл Алису, было очень странным: Алиса впервые видела такое. Старинное аббатство, находящееся в нескольких милях пути от Шармбатона, и в которое они переместились с помощью летучего пороха, напоминало нечто старинный замок, не то церковное помещение. Архитектура его напоминала классические готические постройки, которыми так изобиловала Европа тёмных веков, но в каждой детали экстерьера и внутреннего убранства читалась печать прожитых зданием лет. Складывалось такое ощущение, что над этим пустынным, полузаброшенным местом, которое, на первый взгляд, никто давным-давно уже не посещал, трудилось не одно поколение архитекторов. Высокие стрельчатые окна, мозаика на окнах, резные капители колонн, не совсем соответствующие тому стилю, которое являло собой здание, странные фигуры, вырезанные в каменных нишах из цельных кусков камня, выложенный многогранными камнями пол, древний камин непомерных размеров, напоминающий пасть какого-то неведомого чудовища, свет, заполняющий собой всё пространство, но в то же время тусклый и какой-то печальный, как если бы у света была собственная душа – всё это приводило душу в какой-то священный трепет, и Алиса, замершая ненадолго в созерцании всего этого великолепия, казалась самой себе маленькой, как если бы её многократно уменьшили в размерах не только физических, но и духовных – слишком уж странным казалось несоответствие внутреннего мира и такого грандиозного замысла, как будто бы не доведённого до конца. Внезапно в зале вспыхнуло несколько десятков свечей, которые, как оказалось, висели в воздухе неподвижно до этих пор и были практически не видны из-за сумрака, сгустившегося под потолком. Помещение моментально наполнилось заговоренным светом, отчего стало ещё более загадочным, несмотря на то, что теней почти не стало, и все детали интерьера были озарены его мерцающим блеском. В центре залы стоял небольшой алтарь – такие Алиса видела только в пособиях по истории заклинаний, на картинах они обычно были окружены огромными количеством символов и знаков, а подписи к таким изображениям тянулись на несколько страниц – такова была природа церемониальной магии и высших разделов Заклинаний, к изучению которых Алиса если и приступала, то лишь с большой осторожностью и не углубляясь особо в тему. Неизвестное всегда манило её, но и пугало, и вот теперь она видела воплощение неосторожности, которое стало святая святых для тех немногих, кто, по рассказам Андре, дерзнул проникнуть в суть древних таинств. Алиса знала, что, как правило, те, кто занимался изучением Заклинаний, неизбежно сталкивался с необходимостью коллективных вызываний, но она никогда не пробовала на практике применить то немного, что вычитала. Андре же, наоборот, уже несколько месяцев действовал так, как если бы церемониальная магия стала его профессиональным поприщем. «Зрелище должно быть интересным», - склонял он девочку на свою сторону, когда она высказала сомнение по поводу того, стоит ли ей идти туда, куда собирался её приятель. Когда Алиса подошла с Андре ближе к центру комнаты, туда, где стоял алтарь, она заметила, что воздух стал каким-то удушливым, как если бы в нём в одну минуту растворили несколько десятков благовоний вроде тех, что обычно витали в кабинете мадам Трелони на парах Предсказаний. Девочка невольно осмотрелась по сторонам и внезапно обнаружила, что стоит в центре постепенно сужающегося круга из людей в синих балахонах, которые одновременно отделились от стен. Поразительным было то, что раньше она их не видела – они как будто возникли из воздуха, который с каждой минутой становился всё более пряным и удушливым. Алиса немного испугалась. Точно почувствовав это, Андре сжал её локоть и ободряюще улыбнулся ей. - Таковы наши традиции. И, коли уж ты явилась сюда как тринадцатая, мы должны почтить твоё появление должным образом. - Не думала, что у вас тут всё так серьёзно, - ответила Алиса, рассматривая людей, которые оказались сверстниками Андре. Были и особы более младшего возраста – два парня и одна девочка, которые казались сверстниками Алисы. Но были и совсем взрослые ребята – троим из них на вид было семнадцать или более того. Люди, образовывающие круг, в одно мгновение откинули капюшоны своих странных одеяний. В этот момент свечи вспыхнули неровным фиолетовым сиянием, а от золотой чаши, которая стояла на алтаре, в стороны разошлись яркие лучи почти солнечного света. Многие, в том числе и Андре, смотрели на это явление удивлёнными глазами, а у некоторых даже вырвался возглас восхищения. Секунду спустя все заинтересованными глазами смотрели на Алису. Андре медлил с объяснениями. - Да что же такое? – не выдержала Алиса, поразившись своей импульсивности. - Да нет, ничего особенного… Вернее, даже очень особенное произошло сейчас на твоих глазах… Это древняя легенда… Говорили, что когда в этом помещении соберётся достаточное количество человек для «познания тайн того, о чём древние предпочитали молчать» (что это – для меня и, думаю, для всех остальных это долгое время было загадкой без разрешения), кубок изольёт в мир «сияние света херувимов». Кажется, это только что произошло. Легенды гласят также, что тот, тринадцатый человек, о котором так много сложено песен в книгах знания, должен будет обладать необычайными талантами, способностями, которыми никто из нас не обладает, - Андре говорил несколько неуверенно, что вызвало у Алисы встречную неуверенность, однако и большое любопытство. – Скажи-ка, дорогая, чем ты увлекалась обычно на родине, у себя, в Хогвартсе? - Эм… - Алиса задумалась на минуту, поглядывая на заинтересованные взгляды присутствующих, на лица которых ложились отсветы яркого света, испускаемого фиалом. – Ну, я любила петь, танцевать… Мне нравилось заниматься историей магии, мы… - на секунду она помедлила, задумавшись о том, стоит ли открывать тайну их заброшенного класса. Она решила ответить как можно более неопределённо: - Я дополнительно занималась трансфигурацией и зельями. - Ну, а что ещё? – Андре начинал нервничать, видно было, что он сгорает от нетерпения. - Ну… Я как-то открыла в себе способность повевать стихией Воздуха. – Алиса засомневалась, стоит ли выдавать и этот секрет. Но потом решилась быть откровенной до конца, ведь известно было, что не стоит кичиться тем, что нам не принадлежит, но не стоит и зарывать свои таланты в землю, тем более, если они были получены нами в дар от высших сил. – Я, так сказать, наследница Основателей. По залу пронёсся удивлённый и почтительный возглас. Все отступили на шаг назад и посмотрели на Алису так, как если бы она была самой Основательницей. - Поразительно! Не может быть! – раздался громкий, тонкий изумлённый возглас. Алиса обернулась. Голос принадлежал необычайно красивой молодой девушке, хрупкой, точно тростник, с красивыми рыжими волосами, обрамляющими лицо с тонкими, почти точёными чертами лица. – Она – наследница Основателей! Вот та связь, которую мы ждали много лет! Девушка пошатнулась, закрыла глаза и, наверное, упала бы в обморок, если бы к ней на помощь не подоспели два кряжистых паренька, которые удержали её на руках и отнесли в сторону, уложив на одно из каменных кресел, стоявших возле стены. Андре смотрел на Алису, как если бы она появилась перед ним в ореоле святости, из другого мира. - Не обращай внимания, - заворожённым голосом сказал он. Его ресницы обрамляли его восторженные глаза так, что он казался каким-то древним юным жрецом с одних из лучших хогвартских картин, на которых были изображены сцены языческих жертвоприношений. – Она у нас немного… С ней часто такое бывает – кровь вейлы, несколько разбавленная влияниями других народов, даёт порой невообразимый результат. Так что её чувствительность для нас – вполне привычное явление. Андре подошёл к алтарю и осторожно приблизил руки к кубку, который, казалось, сиял ещё ярче, чем прежде. Вдобавок от него стал исходить пряный запах, смешанный с каким-то благовонием, напоминающим ладан, только более тонкий и изысканный. - Приветствуем тебя, гений Шармбатона, Кладезь Тайн и Отверстые Очи для всякой тайны, видимой и невидимой! – громко возгласил он, приподняв сосуд над головой. – Мы приняли Тринадцатую, и, если Тебе не покажется кощунственным наш неподготовленный призыв, прошу не винить нас, непосвящённых в тонкости Твоей стихии, и молим тебя принять эту бескровную жертву, как ты принял дщерь Туманного Альбиона в свои ряды! С этими словами он отпил из кубка и протянул её одному из участников обряда, который, в свою очередь, отпив, пустил сияющий кубок по кругу. Многим пришлось закрывать глаза, поскольку свет, который распространял волшебный сосуд, был настолько нестерпимо ярок, что, казалось, не нужны были свечи, парящие под потолком, чтобы наполнить светом всё помещение. Алиса слушала и чувствовала, что немеет. Всё происходящее казалось ей невыразимо притягательным и столь же одинаково непонятным, сколь и захватывающим. Она вдохнула воздух, пропитанный ароматами, и собралась с силами, чтобы не упасть в обморок от напряжения, когда очередь испить из фиала дошла до неё. Жидкость оказалась удивительно приятной на вкус – ни до, ни после в своей жизни Алисе не доводилось пробовать что-то подобное. Единственное, с чем она могла сравнить этот напиток, была мифическая сома мистерий древних греков – именно такой, как показалось девочке, должен был быть напиток божественного присутствия. *** Ритуал, свидетелем которого довелось быть Алисе, продолжался ещё неопределённо долгое время и показался ей верхом изощрённости – настолько он был сложен. В другое время он мог бы напомнить вакханалию – буйный, местами напоминающий экстазы сектанских грешников, но в то же время исполняемый со строгой соразмерностью и в соответствии с каким-то определённым планом ритуал, согласно которому фигуры в круге то сближались, то расходились вновь, то становились в пары, то двигались по кругу, то обступали фигуру Андре, который, судя по всему, был мессиром Леонардом на этом подобии шабаша. Заклинания, которые все хором читали, заставляли свечи менять цвет своего сияния; неизменным оставались только блещущие струи священного кубка, который теперь покоился на алтаре, периодически извергая из себя клубы белоснежного пара. Когда Алиса, которая стояла в стороне, уже устала надеяться, что эти песнопения в честь неведомого ей бога закончатся, Андре внезапно поднял руку с кадуцеем и произнёс: «Ави! Элемелех, Мой Царь!» и резко опустил жезл острием к изображенному на полу священному Глазу Ра. Из изображения на мгновение изошёл луч ослепительно-белого света, который завис в воздухе, превратившись в подобия языков пламени, которые в древности витали над головами апостолов, только на этот раз апостолом явился её двоюродный брат. Фигуры застыли недвижимо в странных позах; круг, который они очертили, вспыхнул фиолетовым сиянием, который на миг ослепил Алису. Когда она открыла веки, опасаясь, что свет может повредить ей зрение, она увидела всех присутствующих, которые с облегчением освобождались от балахонов. Кубок, который стоял, лишённый своего сияния, на алтаре, был абсолютно пустым – так казалось со стороны. Андрэ спешил к Алисе с наколдованным бокалом вишневого сока. - Выпей вот… - он потрепал её по голове. – Кажется, мы немного тебя утомили, но, поверь, этого мгновения не ожидал никто из нас уже давно, и я боялся, что многие позабыли последовательность действий этого древнего обряда, который, судя по заверениям древних книг, проводится раз в тысячу лет, и твой случай для этого оказался самым подходящим. Это благодарственное молебствие необычайно сложно в исполнении, и я говорю тебе отдельное «Спасибо» за то, что ты так расшевелило наше небольшое общество своим присутствием, особенность которого почувствовал каждый, кто здесь сейчас находится. - Ещё бы, правнучка хогвартских пращуров! – к Алисе подошёл улыбающийся симпатичный паренёк с каштановыми непослушными волосами. – Давненько у нас такого не случалось. Андре, ты вдвойне молодец. Без тебя мы давно бы уже перестали существовать, а теперь мне кажется, что собрание нашего общества станет завидной традицией факультета. А ты симпатичная, - обратился он к Алисе. Та нашла в себе силы улыбнуться, хотя и была несколько смущена. К девочке подошли ещё три шармбатонки, одна красивей другой, среди которых девочка узнала ту, что совсем недавно упала в обморок. Она смотрела на Алису как-то странно, немного исподлобья, и – Алиса не могла обмануться в своих чувствах – с некоторой долей зависти. - Приветствую тебя, сестра наша, - чванно начала она, склонившись в старинном реверансе. – Я счастлива видеть тебя в доме Вечного Танца. - И я рада, - ответила девочка. – А что, разве в этом доме танцуют? - А то! – хохотнул каштановолосый. – Здесь не только танцуют, здесь отдыхают душой. А, когда потребуется, то и телом. - Ах ты, бесстыдник, - хлопнула его по рукам одна из девочек красивым веером из перьев экзотической птицы. – Вам, парням, только одно и нужно. - Кстати, Арман, - третья ведьмочка кивнула в сторону парня, который явно не стеснялся в выражениях при дамах, - собирается устроить на днях свою вечеринку, его не очень-то устраивает концепция сегодняшней. - Вы это называете вечеринкой? – поразилась Алиса. - И, милая, всё ещё впереди, - девочка с веером закатила глаза. – Я думаю, сегодня будет жарко. - А я читала, что после церемониальных действий нельзя предаваться ублажением своих страстей. - Эк ты как выразилась, - удивился Арман. – У нас всё как раз наоборот. У нас всё делается до, я имею в виду воздержание от пьянства и так далее. Зато потом… Мама не горюй. - Apres nous le deluge*, - многозначительно повторила выражение маркизы Помпадур пышногрудая помпушка с мушкой на правой щеке, которая подошла к компании с пирожным на тарелочке. - А, Полли, ты тоже тут, - обрадовался Арман. – Прости, просто я привык, что ты отправляешься домой до того, как начнётся самое главное. - Под «самым главным» ты часто подразумеваешь то, о чём вслух обычно не говорят, приятель, - ответила она Поли басом. – Знаешь, мне порядком надоели твои подарочки, мог бы и сэкономить. Я, знаешь ли, не любитель постоянных ухаживаний, тем более с твоими сомнительными предложениями. Арман покраснел. Было видно, что его задели за живое. Эта парочка – Арман и Полли – удивительно подходили друг друга, они как бы оттеняли друг друга и казались давнишними друзьями, друзьями скорее, чем влюблёнными, несмотря на то, что Поли смотрела на каштановолосого почти что с материнской нежностью. - Я думаю, нам надо немного приспособить помещение под то, что совершиться сегодня ночью, - сказала та, что хлопнулась в обморок. – Я бы не хотела толкаться в тесноте. - Мне кажется, что здесь не очень-то и тесно, - произнесла её подруга, раскрыв, наконец, свой веер, который был настолько большим, что закрывал всё её лицо и верхнюю часть груди. Алиса понимала её: в зале было необычайно душно, и, чтобы хоть как-то спастись от удушающих благоуханий, которые ещё не успели развеяться, Алиса понюхала аромат вишнёвого сока, который напомнил её о том лете, когда она играла с Малфоем в шахматы среди цветущих вишен. - Этим займусь я, - Андре повертел палочку в руках. – Скажи остальным, чтобы начинали готовиться – я не думаю, что приготовления займут у меня много времени. - Ну, тогда я спокойна, - Полли послала воздушный поцелуй красавчику-брату Алисы к негодованию Армана, который побагровел ещё пуще – на этот раз – от ревности. Выглядело это одновременно и уморительно, и трогательно. – Я спокойна за дело, за которое берётся Андре. - Отличненько, тогда начали! – Анрде вышел на середину комнаты, и, хлопнув в ладоши, заставил алтарь испариться в воздухе. – Полли, займись-ка десертом, Арман, помоги Софи разукрасить зал… Девочки, переодеваться – за ширмами в другом конце зала, - мальчик трансформировал старые потёртые гобелены к красивые голубые ширмы. Алиса, ты пока отдохни, познакомься с моими друзьями - они как раз идут сюда… Алиса увидела двух высоких парней, которые были наряжены в странные костюмы – таких Алиса никогда раньше не видела. Вид их был весьма живописен и впечатляющ: складывалось ощущение, будто это были пришельцы из другого времени. Несмотря на это, Алисе они очень понравились, да и те, по-видимому, были настроены весьма безмятежно, и вскоре с лёгкостью вписались в компанию болтающих девочек, которые выуживали из воздуха (Полли объяснила – вытягивали из подвалов аббатства) старинное вино, которое тут же само собой разливалось по бокалам. ________________________________________________ * «После нас – хоть потоп» (фр.)