Златовласка

Вечеринка затянулась до поздней ночи. Алиса была погружена в светские разоговоры, если можно было назвать «светскими» школьные сплетни, пересуды и всевозможные plaisanterie*, выраженные юными шармбатонскими исследователями магии с чисто французским изяществом. Однако у Алисы остались довольно приятные воспоминания об этом весёлом вечере, на котором она чувствовала себя впервые непринуждённо, так, как никогда бы не чувствовала себя в подвалах Слизерина и на вечере в честь Великого Змееуста. Приём ей был оказан более, чем почтенный: всякий так и норовил посвятить её в школьные традиции и тайны, и поэтому под конец вечеринки она чувствовала себя нашпигованной всевозможными правилами и формальностями, необходимыми для того, чтобы ощущать себя как рыба в воде в неизвестной ей доселе французской культуре поведения и обычаев. Когда они возвращались домой, Андре счёл себе за долг ознакомить её с оставшейся частью шармбатонцев, которые подоспели во вторую часть представления, которое все остальные разыграли с блеском, достойным лучшего французского водевиля. Некоторые уходили с вечеринки уже довольно пьяненькие, в основном это были старшекурсники, у которых этой ночью родители не намеревались оставаться дома, и Алиса была рада, что Марго сегодня собиралась показать ей свою коллекцию бабочек, чем напрочь отбила у Андре желание напиться до невменяемого состояния: на эту злосчастную тенденцию приятеля указала Полли, которая, по-видимому, была посвящена в тайны сердца и привычек брата Алисы глубже, чем кто-либо другой. - Знаешь, он ведь у нас не божий одуванчик вовсе, совсем не одуванчик и уж вовсе не тот, кем хочет вставить себя при тебе. Он – большой сорванец, в этом ты убедилась бы, если бы прожила с ним хотя бы пару месяцев и знала обо всех его кутежах, разворачиваемых отчасти из-за очередной несчастной любви, а отчасти просто так, из желания «славно провести время». Он – настоящий пропоица по сравнению с нами, хотя, кажется, что его алкоголь не берёт вовсе, в отличие, например, от Амели, - Полли кивнула на хрупкую девочку, стоящую у стола с пирожными, волосы которой были выкрашены в фиолетовый цвет, - Которую может унести от одного бокала виски. Как-то раз он напоил её, и ей пришлось врать родителям… Такое было… Алиса улыбнулась. Об этой особенности она уже начинала догадываться и сама, хотя и рассматривала её как бы сквозь пальцы, прощая всё тому, кто должен был составить ей компанию на ближайшие три месяца. Невозможно же постоянно рассматривать через лупу ошибки ближнего и не прощать их, когда они их постоянно совершают. «Живи и ошибайся – в этом жизнь», - сказал как-то один известный англичанин. Андре завёл Алису в один из французских кабаков, где они заказали себе немного жаркого, к которому, впрочем, почти не притронулись, и Алиса в подробностях описала брату всё то, что произошло с ними спустя некоторое время, когда они разгадали магические свойства медальонов. - Вот это да… - Андре был искренне удивлён обстоятельному рассказу девочки об украшениях, которые когда-то вызвали у Алисы множество интересных мыслей касательно их возможного изучения и использования. – Было бы здорово, если бы ты показала мне его, хотя бы просто показала… - Ну конечно, - Алиса достала медальон. Он сверкнул своими позолоченными гранями. Андре внимательно рассматривал вещицу в тусклом свете свечей. - Очень интересно, - наконец изрёк он. – В другое время я бы обязательно попросил бы тебя отдать мне его на изучение, но после того, что ты мне рассказала, я уже боюсь связываться с магией, которая сильнее меня. Очень часто наше любопытство заводит нас туда, куда не следует. Хотя для бесстрашных исследователей нет ничего невозможного, и я не удивлюсь себе, если когда-нибудь выпрошу у тебя дозволения открыть его при мне. - Ну уж нет, - категорически возразила Алиса. – Я же рассказывала тебе о его свойствах, так к чему тебе удовлетворять своё пустое любопытство и, как ты сам правильно заметил, провоцировать конфликт с силами, гораздо могущественнее тебя? Я и сама не знаю всех его тайн, кто знает, может быть, он сработает вовсе не так безобидно, когда почувствует нежелательную энергию извне, и вместо восхитительного голубого платья я окажусь зажатой в испанский сапожок в рванье продажной девки тринадцатого века… Андре рассмеялся. - Ну тогда, сестрица, я думаю, тебе действительно есть что изучить в нашей Запретной Секции. Думаю, трёх месяцев тебе хватит для того, чтобы распознать все те возможности, которыми тебя наделил этот артефакт. Древние вещи куда более могущественные, чем те, которыми похваляются ремесленники настоящего, не понимающие ни подлинной сути алхимии, ни тех секретов, что долгие века передавались только посвящённым в тайны от учителя к ученику… - …Устно, - завершила Алиса с улыбкой. – Так что, я думаю, ты не обидишься, если я ограничусь тем, что передала тебе сегодня comme sur**. - И на том спасибо, Златовласка, - улыбнулся Андре. Алиса вспыхнула. Перед её глазами промелькнул образ Малфоя, котором она почти забыла за сегодня. - А ты откуда знаешь, как меня называют однокурсники? – сделала она нажим на последнем слове, как бы пытаясь приравнять Малфоя к простым соратникам по учёбе. - Ну, слава обгоняет тебя… Знаешь, у меня свои связи, из них можно черпать любую информацию… Ну, или почти любую. Хотя, кроме сплетен и некоторых биографических подробностей, а также некоторых аспектов твоей школьной репутации их этих побасёнок мне не удалось выудить ничего – к моему удивлению. Так что ты, милая, для меня окружена ореолом таинственности. Кто знает, к добру это или к худу. Ведь иногда знать лучше, чем не знать, и иногда и наоборот. - Ты меня смущаешь, - искренне созналась Алиса. – Она впервые чувствовала себя так неловко – будто находилась одновременно и под прицелом микроскопа, и под строгим взором преподавательницы Прорицания, все фразы которой Андре будто бы затвердил наизусть. Когда она поделилась своим последним соображением с мальчиком, тот только хохотнул и ответил коротко: -Знаешь, а она мне нравится. И её работы тоже. Так что, я не удивлён, что моя мятущаяся душа нашла с её одухотворённым мышлением много общего. Было уже почти три часа ночи, когда они вернулись в правое крыло Шармбатона, в котором находились квартиры преподавателей. Алиса, попрощавшись с Андре, вернулась в свою комнату и отчего-то долго не могла уснуть: перед её глазами стояла убегающая вдаль дорога Литтл-Уингинга с длинными водопроводными трубами, утопающими в травах. По краю этой дороги они гуляли как-то с Гарри Поттером, и Алисе почему-то пришло на ум выражение «На обочине». Она слезла с кровати и, покопавшись в чемодане, извлекла из него свой дневник, на обложке которого она и написала «Дневник на обочине», пообещав себе записывать туда все, что так или иначе было связано с Малфоем – от воспоминаний до выписок из газетных статей, в которых это благородное семейство часто фигурировало под скандальными заголовками. *** Всё следующее утро Алиса занималась тем, что рассматривала и перебирала флаконы с разнообразными жидкостями, которые Марго коллекционировала для экспериментов в области парфюмерии. Это заняло у Алисы довольно долгое время; несмотря на то, что Алиса не была искушена в этой удивительной области человеческого знания, Марго сделала ей комплимент касательно того, что у неё есть к этому врождённые дарования, и не использовать их было бы равносильно зарыванию своих талантов в землю. Она пообещала, что впредь будет заниматься с Алисой дополнительно, до тех пор, пока Алиса не овладеет этой наукой в совершенстве и не выведет свою, неповторимую формулу совершенного аромата. Марго, судя по её заявлению, уже нашла её, хотя это и стоило ей немало трудов. - Знаешь, дорогая, ты даже не представляешь себе, сколь большое поле зрения открывается перед человеком, который даст себе труд шлифовать свои природные способности до совершенства… Многие ассоциации, которые ароматы рождают в нашем сознании с ушедшими веками и эпохами, можно использовать в написании наших сочинений, которые составят нам славу не меньшую, чем трудам великих историков прошлого. Я, например, в результате работы над смешением полыни, горицвета и мимозы вывела такой мощный афродизьяк, который работает ничуть не хуже настоящих, грамотно сваренных любовных зелий – было бы, на ком опробовать. Смешение экстракта боярышника с лавандой, корицей и некоторых цитрусов даёт неповторимо своеобразный эффект, сравнимый разве что только с появлением на свет нового голема – настолько живуч в памяти этот восхитительный запах – он как будто обладает собственной, жизнестойкой и совершенной энергией, который способен вдохнуть жизнь и в другие наши рукотворные создания, например, в множество вещей, которые мы используем в качестве источников вдохновения, когда всё остальное вокруг теряет свои краски. Лекцию Марго прервал Андре, который подошёл незаметно сзади и ткнул Алису в спину острием своего зонтика. Девочка охнула, обернулась и увидела улыбающегося брата, который стоял и довольно смотрел на мать, готовящуюся вот-вот разразиться гневной тирадой. - Я хотел бы просить тебя, матушка, чтобы ты дозволила нам с Алисой покопаться в архивах нашего музея; кто знает, быть может мы обнаружим там нечто необычное и новое, то, что раньше мы ещё не изучали… - Ты же знаешь, Андре, что я никогда не поощряла этих твоих сомнительных увлечений… Я всегда советовала тебе осторожней обращаться с тем, что находится за пределами твоего понимания. А, тем более, всё то, что собрано в музее – все эти финтифлюшки, неизвестно на что заговорённые вещи – всё это может дурно сказаться на твоём душевном и физическом благополучии… - Ах, мама, ты постоянно говоришь мне об одном и том же… Я знаю, что всё это опасно, и прочее, но как же без риска в этой жизни? Я думаю, что мне стоит приобщить к плодам нашей мудрости хотя бы Алису – она необычайно талантливая девочка, думаю, что ей будет интересно узнать о том, что творится за стенами сокровищницы нашего знания… - Да, мне было бы интересно об этом узнать, - поддержала Алиса Андре. - Ну, тогда что я могу сказать… - вздохнула Марго. – Я дам вам разрешение, только при том условии, что вы будете осторожны… Я серьёзно. Прежде вы должны пообещать мне, что всё будет в пределах разумного. Обещайте же! – она сделала ударение на последних словах, выжидательно смотря на Алису и Андре. - Обещаем, - хором выдохнули брат с сестрой. - Тогда разрешение вы получите после ужина. - Мам, а почему не сейчас? – заныл Андре. - Не сейчас потому, что мы не закончили ещё с Алисой, а днём я собираюсь повести её по магазинам – мы хотим подобрать себе что-нибудь из одежды. Думаю, Алисе понравится наш небольшой шопинг. - Ну что же, тогда, думаю, нам придётся повременить, - подмигнул Андре Алисе. После того, как Марго и Алиса прошлись по магазинам – такие Алиса в жизни не видывала: казалось, что они появились как будто бы из другого мира – девочка уединилась в спальне и стала снова пересматривать свои дневниковые записи. Замечтавшись, она и не заметила, как почти уснула. Разбудило её внезапное жжение в области груди. Алиса машинально потянулась рукой к медальону: он был горячим, словно его только что вынули из печки. Внезапно шквал эмоций накатил на девочку: ей показалось, будто она чувствует одновременно и гнев, и раздражение, и злость, и всё то, что может враз почувствовать человек, когда он сталкивается с чем-то до боли знакомым и до того отвратительным, что ему перестаёт быть интересным всё на свете, и всё, что он чувствует, сосредотачивается лишь на одной мысли: «Убийца!» Алиса вскочила, задыхаясь, и в голове у неё вертелось только одно слово: «Гарри!» ___________________________________________________ * шуточки (фр.) ** как посвящённому (фр.)