Златовласка

- И что ты об этом думаешь? – как заведённая, повторяла Пэнси. – Мне уже порядком надоело задавать тебе один и тот же вопрос. Всё равно чёткого ответа я на него не получаю. Пэнси решила стать личным психологом Малфоя после того, как он завалился с бутылкой горячительного и с совершенно убитым видом в гостиную Слизерина. Но, по-видимому, Паркинсон сделала только хуже. - Да ничего я уже не думаю, - мрачно отозвался Малфой. – Никаких мыслей с тех пор в голове не возникало. - А зря, - подытожила Пэнси с чувством триумфа в голосе. Ей нравилось быть вершительницей судеб, хотя на деле она оказывалась обычной собирательницей сплетен. Однако представление о дружбе среди слизеринцев были очень специфическими, и понять их многим казалось невозможным. Однако на этом представлении держалась честь всей слизеринской общины, и традиции её свято чтились теми, кто её образовывал. - Ума не приложу, что теперь делать, - Малфой был похож на одно из хогвартских привидений, которые только и занимались, что перебирали воспоминания о своей безвременно ушедшей жизни. - А ты попробуй, приложи, авось что-нибудь и выйдет. - Вот именно, что я не хочу, чтобы было на «авось», - отреагировал Малфой, и Пэнси порадовалась, что смогла добиться от мальчика хотя бы тени живой эмоции. – Не хочу! Ты прекрасно знаешь, что я чувствую по отношению к ней. «Ею» Малфой вот уже несколько дней называл Алису, как будто её имя ранило его слух. - Ревность ещё никого до добра не доводила, - авторитетно заявила Пэнси, хотя и не понимала, что это выражение относилось, в первую очередь, к ней самой: она часто обращалась в настоящую демоницу собственничества, когда дело доходило до разборок с собственной личной жизнью. - Тебе просто говорить, у тебя не всё так сложно, - снова приуныл Малфой. - Ой, да ладно тебе! – вспыхнула Пэнси. – Можно подумать, у меня всегда всё было гладко! Стоит только вспомнить… - и Пэнси начала по пальцам перечислять всех тех своих кумиров, которым она в своё время возвела позолоченный пьедестал. - Ну вот, у тебя хоть есть, что вспомнить, - сказал Малфой таким голосом, что Пэнси на мгновение показалось, что это говорит труп из-под нескольких пядей земли, и у неё мурашки побежали по коже. - Ну, знаешь, дружок, так дело не пойдёт. Если твой депрессняк распространится и на меня, не знаю, во что это встанет нам обоим. Наверное, пойдём плакаться в жилетку Крэббу. Малфой неожиданно рассмеялся. – Мне всегда казалось, что Гойл лучше понимает людей, чем этот остолоп, о котором ты сейчас упомянула. - По-моему, они – два сапога пара, - мрачно отозвалась Пэнси. Повисло молчание. Наконец Малфой тяжело произнёс: - Если Алиса будет продолжать заниматься этими глупостями, не знаю, что со мной будет. Я не привык проигрывать. - Проигрывать тоже надо уметь. Во всяком случае, так говорят наставники Чемпионам школ каждый день, я сама слышала. - Вот потому-то и говорят, что суметь достойно проиграть – это самое сложное, что есть на этой земле. И я это искусство за всю свою жизнь так и не сумел освоить. - Жизнь длинная, - мудро заметила Паркинсон. – Всё ещё впереди. - Твои слова да Мерлину бы в уши, - вздохнул Драко. – Буду надеяться на лучшее, хотя я чувствую, что в груди у меня уже давно всё сгорело. - "И только Воля говорит: "Иди!" - процитировала Пэнси известного поэта. - Да, как бы поэтично это не звучало, сердце у меня тянет и болит. Вот тут, - Малфой указал куда-то в область груди. И весь мир кажется опостылевшим. - Да, понимаю тебя… - Пэнси не нашла слов, чтобы поддержать друга. Ей на мгновение показалось, что её саму бросили. - Понять – это одно… Понять и я могу. А вот забыть, простить, ждать – это совсем другое. Не знаю, на сколько меня хватит. - Человек привыкает ко всему, даже к виселице. Подёргается, подёргается, да привыкнет, - хохотнула Пэнси, сама не понимая, какую боль она причиняет лучшему другу. - Да. Но на моей виселице прохудилась верёвка, и вскоре какая-нибудь прохожая лошадь втопчет меня в грязь. - Бисер от этого не перестанет быть бисером, - удачно процитировала Пэнси слова Иисуса, намекая на известную притчу про бисер и свиней. Ей нравилась подобная интеллектуальная игра, и порой она выбирала себе для словесной перепалки какую-нибудь когтевранку, чтобы отточить свой умственный аппарат. И сегодня, она, кажется, увлеклась, на чём, впрочем, вовремя поймала себя. – Иди спать, друг ты мой сердечный. Утро вечера мудренее. Хоть протрезвеешь, а то разит от тебя так же, как от Гойла разило бы на поминках Поттера. Малфой грустно улыбнулся и поплёлся в спальню для мальчиков. *** Алиса к своей досаде заметила, что её кольнуло лёгкое чувство злорадства, когда Пэнси вкратце рассказала ей о том, что услышала от Малфоя. - И что ты об этом думаешь? – прищурилась Пэнси, намереваясь выудить что-нибудь от самой Алисы, чтобы выложить потом это Малфою и не казаться проигравшей в своей затее стать поверенной сердечных тайн. - Да ничего я об этом не думаю. Не собачка, чтобы меня можно было держать на цепи, - пожала плечами гриффиндорка. – Пусть делает, что его душе угодно, а мне пока и с Уильямом хорошо. - Понятно… - Пэнси поправила воротник, наливая себе кофе из большого кофейника, который тощий домовик выудил щелчком из воздуха по указанию слизеринской примадонны. – А вот ему думаю, без тебя будет несладко, ты уж как-нибудь того… Не бросай его, не то потеряем парня. - Закрыли тему, - отмахнулась Алиса. На этих словах в гостиную ввалился Нотт с красными глазами и всклокоченными волосами. Вид у него был, мягко сказать, потрёпанный, и Алиса с Пэнси непроизвольно и почти одновременно вскочили, перепугавшись за общего знакомого. - Что случилось? – взволнованно проговорила Пэнси. - Ты откуда такой? – спустя секунду выговорила Алиса. - А, - махну рукой Нотт. Казалось, будто его совершенно не волновало то, что довело его до подобного. – Так, ничего особенного. - А ну-ка, идём сюда, - Пэнси притянула Нотта за рукав мантии и почти силой заставила его усесться рядом с собой. - Ну что ещё? – заныл Нотт. - А то, что мы тебя не отпустим, пока ты нам всё не выложишь. - Было бы, что выкладывать, - буркнул мальчик. - Ну ты давай, говори, а мы послушаем, - успокаивающе сказала Алиса. - Да ничего… В принципе-то ничего, - поправился Нотт. – Просто моего отца вызывают в школу. - В который раз, - подметила Пэнси. – Что ты снова выкинул? - Ничего особенного. Только огрызнулся на Филча и пнул его кошку. Алиса ахнула. - Я случайно! – попытался оправдаться Нотт. – Она сама запуталась у меня под ногами, я чуть лоб себе не расшиб, когда споткнулся об неё. - Ну, продолжай завирать, - скептически отозвалась Паркинсон, у который, как показалось Алисе, слегка отлегло от сердца после того, как она услышала про безобразие Нотта. - Да, так всё и было. Только теперь попробуй, докажи это. - Не думаю, что Дамблдор будет слишком к тебе придираться, - сказала Алиса, понимая что за такой небольшой проступок ничего особенного в вину не вменяется. - Дамблдор-то, может, и не будет. Но отец меня потом прибьет. Скажет, что я виноват в том, что его вызывают в школу из-за такого пустяка. - Хм... Попал ты, мальчик, - Пэнси посмотрела на Нотта как-то странно. - А что такого-то? – удивлённо спросила Алиса. - Ты не знаешь отца Нотта, - объяснила Пэнси. – Он и в детстве-то его лупил из-за пустяшных провинностей, а с кошкой Филча шутки плохи. Равно как и с самим Филчем: знаешь же, что он из любой мухи сонна выдует. Скажет ещё, что Нотт покушался на его жизнь, начав с его любимицы. - Ну ты как-нибудь объясни им, - неловко начала увещевать Алиса приятеля. – Скажи, что всё это вышло случайно… Нотт только махнул рукой. - Головомойки мне всё равно не избежать. И больше чем уверен, что Снейп не постесняется за это снять баллы с моего факультета. Мой папаша –не менее видный человек в Министерстве, почти как Люциус Малфой. - Ну думаю, что Снейп на тебе отыграется, - сказала Алиса, зная, что её дядя достаточно беспристрастен, чтобы лебезить перед сильными мира сего. – Напротив, он окажет тебе какую-нибудь маленькую услугу за то, что ты, наконец, воздал миссис Норрис по заслугам: ведь она часто пробирается в лабораторию Снейпа и вытворяет там всяческие безобразия. Как-то дядя рассказал мне, что Миссис Норрис наложила кучу прямо у него на рабочем столе, и он перепутал её помёт с помётом фестрала, сварил зелье, и оно взорвалось, едва не уничтожив половину кабинета. Пэнси расхохоталась, как будто её одновременно защекотали несколько человек. Нотт был мрачнее тучи. - Не думаю, что всё так радужно, как это хотелось бы видеть… - Ты только не нуди, - протянула Пэнси, наливая себе морса. – И без тебя проблем хватает… - Это какие же у тебя проблемы-то, позволь уточнить? – Нотт бросил раздражённый взгляд на подругу. - Ну, это я тебе рассказывать не буду. Но ты сегодня слишком уж нас переполошил, я думала, что с тобой случилось что-то более… неприятное. В худшем случае, тебя выгнали бы из школы! - Ты говоришь совсем как та, кого ты ненавидишь, - улыбнулась Алиса, имея в виду Гермиону. Паркинсон прикусила язык. Ей вовсе не улыбалось создавать себе репутацию святоши, поэтому она снова вернула своему тону развязную небрежность. - Ну ладно, не пищи. Расскажешь потом, какое наказание тебе придумала профессура. Если что, зови Гойла помогать тебе чистить склянки у Снейпа. Он к этому делу приучен: настолько туп, что кроме как в этом, не достиг нигде больше никаких успехов. Когда Нотт удалился, Паркинсон уныло сказала, глядя в камин: - Что-то странное творится с мальчишками. Теперь вот ещё и Нотту вставят... Грядет укрепление женского принципа в обществе, это я тебе гарантирую! Алиса, которая всегда посмеивалась над пристрастием Пэнси к матриархальным формам общественного объединения, на этот раз вынуждена была признать большую вероятность исполнения её пророчества.