Златовласка

Кабинет Медуз был большим помещением со странными гобеленами, изображающими все стадии алхимических процессов, все этапы нисхождения божественного в мир. Рассматривать гобелены можно было бесконечно: настолько тонкой и изящной была работа средневековых ткачей, которые создали эти удивительные шедевры. Единство замысла композиции было подчёркнуто каждой мельчайшей деталью и подробностью, и, присмотревшись, можно было разглядеть вытканные готическим шрифтом надписи настолько мелкой техники, что, казалось, одному только волшебству было под силу сработать эти шедевры, хотя, как писалось в «Истории Хогвартса», эти гобелены были созданы вручную, без участия магии. И сейчас Алиса, перед тем, как искать глазами Нотта в бесконечной череде шкафов, создающих запутанный лабиринт переходов, наполняющих пространство кабинета, остановила свой взгляд на изображении дерева Сефирот и процесса трансмутации начал и вспоминала старинные книги по алхимии, которыми были заполнены дальние шкафы библиотеки Малфоев. Алиса пожалела, что не уделила должного внимания этим манускриптам: ведь они хранили в себе немало интересно и необычного, а Алису притягивало всё то, что находилось за гранью понимания. К худу ли, к добру ли, но эти знания, которых побаивалась даже вездесущая Гермиона, были для Алисы запретным плодом, который притягивал тем сильней, чем больше девочка погружалась в изучение царственной науки магии. Даже Седрик, который благодаря своему трудолюбию и терпению, стал Чемпионом, поражался стремлению девочки к пониманию вещей, выходящих за обыденные представления, и порой говорил ей на сходках, что это любопытство может повлечь за собой не самые благоприятные последствия, поскольку запретные области часто могут затянуть туда, откуда уже не было выхода. Однако Луна вступилась за Алису, сказав, что если бы не существовало в мире таких бесстрашных исследователей, мир был бы лишён удивительных открытий, и если бы Алиса не проявляла свою природную пытливость, о многом из того, что они узнавали благодаря настойчивости гриффиндорки, они не имели бы и понятия. Всё познается в сравнении, и если бы существовала наука Соответствий, то наверняка Алиса была бы её профессором, дотошным исследователем и академиком этой дисциплины. Как-то раз МакГонагалл то ли в шутку, то ли всерьёз, сказала, что пора бы старшему поколению преподавателей, всерьёз отнестись к достижениям своих подопечных и открыть в школе новую кафедру, куда Алису можно было бы поместить в качестве старшего научного сотрудника. Гермиона после говорила, что МакГонагалл пошутила, произнося это высказывание, но Лаванда, стоявшая рядом, перебила её и сказала, что Гермиона просто завидует. Гермиона тогда вспыхнула и осадила однокурсницу, но потом призналась Алисе, что лёгкий укол этого порока она всё-таки испытала. Позднее девочки привыкли к тому, что искушённость в науках составляло конёк обеих, но они стремились превратить соперничество в сотрудничество, и Луна говорила, что весьма рада подобному подходу, поскольку любое разобщение грешно. - Сама природа едина в своих основных началах, - говорила Лавгуд. – То, что стремится к разобщению, стремится к смерти, подобно тому, как атомы трупа стремятся развеяться в прах и оставить душу без привязки к нашему тяжёлому миру. Гермиона слушала Полумну с выражением легкого испуга на лице, поскольку она редко изучала то, что лежит за пределами смерти, за пространством жизни, а научные интересы Полумны лежали далеко за пределами понятных многим предметов. В Андре, казалось, эта любознательность возлюбленной только разжигала его любопытство, и то, что представляла собой Луна – совокупность домыслов, гениальных озарений, суеверий, блестящих интуитивных заключений, глубин непознаваемого и всего, до чего можно было дойти, используя одни лишь ощущения, - было той изюминкой, которая надолго привязывает мужчину к своей второй половине. - Ничего, и ты когда-нибудь найдёшь свой идеал, - успокаивала Алису Гермиону, которая всё чаще понуро выходила последней из Забытого Класса, и Алиса сразу догадывалась, в чём была причина подобных душевных колебаний девочки. – Найдёшь и будешь счастлива. Твой ум может притянуть кого угодно. - Ты думаешь? – грустно усмехнулась как-то Гермиона в ответ. – Знаешь, по-видимому, Крам не видит во мне большее, чем интересную собеседницу и ходячий энциклопедический словарь. У тебя, по крайней мере, было больше шансов добиться любви. Алиса задумалась над этими словами, но они вызвали в ней столько неприятных ощущений, что она подавила эти мысли и резонно замолчала. В Кабинете Медуз было душно, как если бы топили сразу несколько каминов. В воздухе стоял тонкий, но вполне ощутимый аромат амбера, и Алиса по нежным нотам жасмина, едва различимым обаянием, сразу догадалась, что за зелье варит Тео: так могло пахнуть лишь зелье Трёх Правителей – странный напиток, который мог заставить человека оговорить себя, лишить разума и подтвердить то, чего на самом деле не было. Когда-то в тринадцатом веке это зелье пользовалось большой популярностью, не утратило его зелье и позднее, и использовалось вплоть до самых Салемских процессов, когда магический мир стоял на грани обнаружения. Правда, тогда было вовремя обнаружено противоядие, и множество ведьм успевало применять его перед своим мнимым сожжением: как известно, ведьмы накладывали на себя особые чары, позволяющие испытывать во время горения на костре лишь приятное покалывание, а потом трансгрессировали в безопасное место. Алиса обнаружила Тео за колоннадой книг, которые скрывали его маленькую лабораторию, примостившуюся у самого дальнего окна. Нотт времени даром не терял и уже переходил к третьей стадии приготовления этого во всех отношениях сложного зелья, требующего очень тонкого чутья и очень деликатного подхода. - Привет, - негромко произнесла Алиса, дождавшись, пока Нотт закончит вращать поварёшкой в котле. Тео поднял голову и лучезарно улыбнулся. - А, привет! Рад тебя видеть. Располагайся, - он провёл рукой в угол, оказавшийся свободным, но там не было ничего, на что можно было хотя бы облокотиться, и, спустя несколько секунд поняв это, Нотт трансфигурировал стопку книг в изящный стул. - Спасибо, я могла бы и постоять, - улыбнувшись, поблагодарила его Алиса. Она сама не заметила, как засмотрелась на ювелирную работу мальчика: рядом с котлом стояло добрых три десятка флаконов, в которые заливались особые вещества, требующие в процессе их подготовки предельной скрупулезности, и которые потом в постепенно заливались в котёл. Тео явно подошёл к делу со всей серьёзностью и вложил в своё творение немало труда и душевных усилий. - Садись, отдыхай! Мне скоро понадобятся твои советы… - рассеянно сказал мальчик, глядя, как в котле лиловая жидкость из маленького шарообразного флакона, которую он только что туда вылил, обращает цвет варева из синего в насыщенно-красный. Достав из кармана пакетик с каким-то коричневым порошком, он потянулся было к мензурке, но Алиса, вовремя узнав в этом порошке особо ценный препарат, который можно было достать без проблем разве что только в Лютном Переулке, остановила его. - Лучше делать это вот этим, - она протянула ему миниатюрную двадцатиграммовую ложечку. – Шансов ошибиться будет меньше. - А потом всё это мешать по часовой и прибавлять по щепотке сушёных вишнёвых листьев всякий раз после каждого пятого оборота?.. - Лучше после каждого шестого, это мне Снейп объяснял, - покопавшись в памяти, ответила Алиса. - Он где-то нашёл древний рецепт, близкий к оригиналу. А листья вишни можно вообще не использовать, это чистой воды суеверие. - Ты просто прелесть, - воодушевлённо обратился к ней Нотт, протягивая девочке выуженный из воздуха бокал чего-то очень приятно пахнущего. – Выпей, этот чай мне переслал отец, он сейчас выполняет какую-то работу в Тибете. - Спасибо огромное, - искренне поблагодарила его Алиса, которая вот уже несколько недель мечтала о чём-то подобном. Они долго сидели за котлом, изредка обмениваясь короткими фразами: необходима была серьёзная концентрация, и реплики произносились только по существу дела, когда можно было отдохнуть между непрестанными периодами помешивания и соединения веществ. Когда зелье дошло до середины четвёртой стадии приготовления, замковые часы пробили десять вечера. - Ты что, собираешься сидеть здесь всю ночь? – спросила Алиса, глядя на Тео, который, казалось, и вовсе потерял чувство времени. - Не знаю, - ответил тот, и Алисе показалось, что ему, действительно, было наплевать на время. – Начал – надо закончить. - Но мне-то надо будет идти. А за зельем нужен глаз да глаз. - Алиса, останься, ради Мерлина! – неожиданно громко взмолился Тео. – Я дам тебе ещё чаю, он, говорят, тонизирует. Выпьешь – не будешь спать всю нночь, но под утро всё равно будешь как стёклышко и пойдёшь на пары с лёгким сердцем. Алиса улыбнулась, хотя чувство ответственности за свои школьные дела не покидало её. - Ну, скажем, я останусь. Но уроки-то мне всё равно доделывать надо будет. Что же я, до утра тут буду сидеть? - Ты можешь хоть раз не брать пример с этой задаваки Грейнджер? Я часто прихожу с невыученными уроками, самое многое, что преподы могут сделать – это снять пять-десять баллов с факультета… - И ты думаешь, это нормально? – Алисе, для которой учёба всегда была на первом месте, подобное отношение казалось оскорбительным для чести факультета. - Баллы можно заработать и другим способом. Например, достойными поступками. Или игрой в квиддич. Или общественными работами, или ещё каким-нибудь полезным занятием, - ответствовал Тео. – Недавно я чистил мемориальные доски в Зале Славы и не заметил, что перевыполнил план. Филч случайно обмолвился об этом директору, и тот наградил меня пятнадцатью баллами за старание. - Не думаю, что меня заставят отрабатывать после пар. Если с тебя сняли сначала десять баллов за невыученные уроки, а потом добавили пятнадцать, то твой вклад составил лишь пять изумрудов, если так судить… - Ну, это тоже может составить преимущество, ведь никто не знает даже своей судьбы, не говоря уж о судьбе целого факультета, - Нотт, казалось, был глубоко убеждён правильности своих рассуждений. - Ну, я уж лучше лишний раз посижу над конспектом, - серьёзно ответила Алиса. - А ты знаешь, как действует это зелье? – Нотт, казалось, пытался использовать последний аргумент для того, чтобы Алиса осталась с ним подольше. Это не укрылось от девочки однако она лишь снисходительно улыбнулась и сказала в ответ: - Да, я много читала про него. Фактически подчиняет себе человека, как запретное «Империус». - И не только подчиняет, а заставляет говорить, точно Сыворотка Правды! Представляешь, какие это открывает возможности?! - Вот ещё! – Алиса брезгливо бросила взгляд на котёл. – Ты что, собираешься использовать это на студентах? - Ну… Не только на них… Может быть, студенты мне вовсе не понадобятся, - заговорщически понизил голос Тео. - Всё, я в таких играх не участвую, - поднялась Алиса, чтобы уйти. – Мне вся эта подковёрная возня нафиг не упала! - Эй, постой! – окликнул её Нотт, который уже лишился надежды удержать девочку. – Знай хотя бы то, что ты мне не разонравилась! Алиса сделала вид, что не услышала последних слов и выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью. *** На следующий день, когда Алиса остыла после вчерашней выходки Нотта, она решила не прекращать занятий с ним, тем более, что Гермиона подбодрила её, сказав, что подобные случаи далеко не редки, прибавив к этому то, что научные эксперименты того стоят, а зелье, которое варила Алиса, было прекрасной проверкой мастерства Алисы на прочность. Осторожно войдя в класс, Алиса в очередной раз засмотрелась на прекрасные гобелены ручной работы, а потом, найдя Нотта корпящим над свитком, в котором описывалась наиболее трудная часть задания, поразилась тому, с каким изумлением он глядел на девочку, на возвращение которой он, по-видимому, и не надеялся. - Ты вернулась? – только и смог выговорить он, вытаращившись на гриффиндорку. - Как видишь, - как можно более холодно ответила Алиса. – Но только из научного интереса. И только посмей мне тут ещё что-нибудь такое отчебучить. - Ясно, буду молчать в тряпочку, - тихо ответил Нотт. - И руки не вздумай распускать! – предупредила Алиса, принимаясь за изучение свитков. Вплоть до девяти часов вечера они только и делали, что разбирали сложнейшие подпункты приготовления зелья, которое как будто бы специально становилось всё сложнее и сложнее по мере того, как процесс близился к завершению. По настоянию Алисы, Нотт стал описывать всё, что происходило с варевом на протяжении долгих часов, которые они скоротали в Кабинете Медуз, и список вышел внушительным, поскольку Нотт старался, чем весьма порадовал девочку. - А давай попробуем добавить маковых зерён? – неожиданно предложила Алиса, которой до безумия стало вдруг интересно то, что станет с зельем, если она позволит себе немного поэкспериментировать. - Ты что, так нельзя! – попытался Нотт остановить гриффиндорку, но та только решительно отстранила его руку и засыпала в котёл горсть семян, проведя несколько раз черпаком по кругу. - Почему же это? Мне интересно, что будет дальше, - непринуждённо ответила Алиса. - Ты же можешь всё испортить! – в ужасе Нотт пытался остановить помешивание, понимая, что семена всё равно уже качественно изменили зелье. Но чутьё Алисы подсказывало ей, что она всё делает правильно. Она уже давно не ставила экспериментов в области зельеварения, поскольку ей не попадались сложносоставные зелья, в которых результат мог зависеть от бесчисленных вариаций изменения составляющих частей, ведь процесс мог получить любое направление в любой момент и на любой стадии подготовки. Спустя минуту, когда Алиса прибавила жидкостей из некоторых других флаконов, варево зашипело и стало испускать серебристые пары, что окончательно добило Нотта, который искал и не находил в рецепте описания подобного исхода. Но вскоре и он отбросил свиток и безнадежно уставился в котёл. - Не понимаю, чего ты хочешь, - устало спросил он, потеряв интерес к делу и только изредка поглядывая на волхования девочки, которая, напротив, очень увлеклась. - Увидим… Пару раз у меня получилось создать неизвестные науке зелья, их внесли в реестр сначала школьных открытий, а потом отправили в Министерство, где фиксируется всё, что создаётся магами, начиная с самых древних времён. Доверься моему чутью. - Ладно, делай, что хочешь, - махнул рукой Тео. Дальнейшие действия Алисы наполовину оказывались загадками для неё самой. Она переделала почти весь четвертый этап приготовления на свой лад, используя все свои познания и все возможности импровизации. Известно, что чем сложнее задача, тем больше она притягивает тех, кто питает страсть к трудностям и упражнениям по преодолению препятствий. Итог вышел оригинальным. Алиса сама была удивлена тому, что получилось. Зелье вместо ярко-синего цвета, свидетельствующего о его готовности, приняло нежно-розовый окрас, и от него исходил такой необычный аромат, что Алиса на несколько секунд растерялась, не имея представления о том, что сотворила. Но то, что она сделала что-то очень необычное и новое, было очевидно: об этом говорило всё, вплоть до внутреннего голоса девочки, который никогда ещё её не подводил.