Златовласка

Пытаясь разобраться, что за зелье она сварила, Алиса пришла к выводу, что зелье это имело свойство Амортенции, разновидности любовного зелья: в какой-то момент Алиса уловила аромат роз, схожий с тем, каким дышали розы из сада Малфоев – те самые, что Алиса так любила, когда гуляла в Малфой-Меноре с Нарциссой в солнечные летние деньки, - а также розмарином и лавандой: эти три запаха вызывали у девочки ещё с детских лет восторженные чувства. Но было что-то ещё в этом зелье, что Алиса силилась понять - и никак не могла. Какое-то свойство, которое таилось в самой сущности его, и Алиса долго вглядывалась в котёл, пытаясь распознать это свойство через цвет, которое имело варево. - Ммм… - протянул Тео. – Пахнет просто восхитительно… Мы же вроде не добавляли туда кофейных зёрен, так отчего же так прекрасно пахнет свежесваренным кофе? И ещё можжевельником… И… Боже! Пахнет туалетной водой Малфоя! Алиса не выдержала и рассмеялась. - Значит, тебе нравится одеколон Малфоя? – спросила она. Нотт был, казалось, ещё более удивлён, чем минутой ранее. - Э… нет… Ну, вообще-то да… А как ты догадалась? - Я же очень люблю Прорицания, помнишь? – улыбнулась девочка. Открыла свой третий глаз. - Да нет, кроме шуток – как ты узнала-то? – Нотт сгорал от нетерпения. - Да так… Знаю просто твою душеньку, - Алиса тянула: ей нравилось видеть Нотта в том состоянии, в котором он находился сейчас. - Только, пожалуйста, никому не говори! А то все подумают, что я влюбился в Малфоя! Алиса расхохоталась ещё громче. - Да что тут такого-то? – спросила она, смеясь. – Не трусами же его пахнет, в конце-то концов! Мне вот нравится аромат туалетной воды Парвати… А, ты её не знаешь, может видел, иногда она сидит справа от меня на зельеварении… Ладно уж… Мы ещё не проходили Амортенции, эта штуковина будет только на шестом курсе. Это – мощное любовное зелье, и пахнет оно тем, что больше всего нравится. - Ого! – Тео был искренне удивлён. – Хочу научиться его готовить! Но мы-то хотели сварганить нечто совсем иное… - Вообще-то да, у этого зелья, помимо его естественных свойств, есть ещё и дополнительные, но некоторые из них я ещё не могу понять в полной мере… - «Если учеником обнаружено новое зелье, он обязан писать его в дневнике по зельеварению на чистых страницах в конце, а позднее, изложив должным образом весь процесс его приготовления, сделать копию рецепта и отдать преподавателю… Зелье будет внесено в Общий Реестр Зелий и должным образом изучено. В качестве поощрения ученику будет присвоено звание первооткрывателя и зачислено пятьдесят или более – в зависимости от значимости открытия – баллов в копилку его факультета», - безошибочно процитировал Нотт школьный Устав Зельевара. - Да, это-то я помню, - сказала Алиса. – Как помню и то, что за всё время нашего обучения в школе этими страницами в дневнике ещё никто не пользовался. Значит, я буду первой. Жаль только, что свойства зелий будут исследовать скучные дядьки из Министерства, а я, быть может, никогда до конца школы так и не пойму, в чём состояло моё открытие. - После школы попробуешь сварить… И вообще, ты же первой должна будешь описать его свойства… - Да, но чтобы с достоверностью описать его свойства, я должна на ком-то испробовать это варево. А, судя по свойству его аромата, это зелье – любовное, и использовать его на других было бы не совсем этично… - Если, конечно, другие сами этого тебе не позволят, - заметил Нотт, загадочно улыбаясь. – Отлей немного в эту баночку, - указал мальчик на хрустальный бутылёк, стоящий справа от котла. Алиса вздохнула и зачерпнула палочкой немного жидкости. Тонкая нить вещества аккуратно влилась во флакон. - Остальное предоставь мне, - сказал Нотт, положив флакончик с зельем во внутренний карман мантии и направившись к выходу. *** На какое-то мгновение Алиса заколебалась. Совесть, которая только несколько минут назад навязчиво советовала ей не прибегать к тому, чтобы использовать препарат сомнительного содержания на ком-то совершенно к делу не причастному, вновь взыграла в ней – она буквально почувствовала, как краска смущения заливает её лицо. На мгновение ей подумалось, что жертвой её научных экспериментов в ином случае может стать кто угодно – например, её подруга Луна, Лаванда или – что хуже всего – Гермиона Грейнджер. Это было бы сущим кошмаром, и Алиса дёрнулась было, чтобы остановить Нотта, но за ним уже захлопнулась дверь. Алиса глубоко вздохнула. Да, теперь Нотт несомненно решится на подобное просто из-за своей слизеринской сущности. Ему-то это в игру, а о последствиях слизеринцы предпочитали вообще не думать. Сделав несколько решительных шагов к выходу, Алиса снова остановилась и задумалась. Перспектива, которую разрисовал ей Нотт, была многообещающей. Ей виделось уже, как снадобье её открывает для неё необычайные возможности для её роста как для мастера зелий, и это льстило ей: чем больше мы осваиваем предмет, тем больше сознаём своё невежество в тех тайнах природы, которые пока скрыты от нас. И мы гордимся пусть даже самыми малыми достижениями в запретных для нас областях. Особенно это становится притягательным, когда наши опыты в неизвестных областях знания проводятся тайно: это придаёт экспериментам большую остроту. Совесть, здравый смысл и азарт исследователя будто разрывали существо Алисы. Ей казалось, что ещё немного – и совесть не выдержит, однако её честолюбие внезапно, к удивлению самой девочки, дало трещину, и она бегом ринулась за Ноттом, который уже спускался вниз по лестнице в сторону слизеринских подвалов: у факультета Салазара должна была быть сдвоенная пара с гриффиндорцами, и этой парой были как раз зелья. - Эй, стой, - окликнула она парня. – Отдай мне моё снадобье! Нотт вытаращил на неё глаза. - Это ещё зачем? – спросил он. - Ну, понимаешь… Алиса замялась, и все её старания скрыть накатившее ещё в классе смущение оказались напрасными: тон выдал её против её собственной воли. – Это не совсем этично. - То есть как это? – изумлённо спросил Нотт, и по его голосу Алиса поняла, что понятия о нравственности у слизеринцев самые размытые. Пришлось объяснять ему на пальцах. - Ну, понимаешь… Используя это зелье мы насильно воздействуем на волю человека… Это не всегда полезно для души. И это ещё мягко сказано… Так что, думаю, нам надо завершить этот эксперимент ещё до его начала. - О чём ты думала пятнадцать минут назад? – буркнул недовольно Нотт. – Теперь уже поздно сомневаться! Алиса почувствовала себя Макбетом, которого его жестокая жена подталкивает на невозвратимую тропу. - Ну уж нет! – сказала она твёрдо. Ей наконец-то понравился тон её голоса, в котором уже чувствовалась уверенность в своей правоте. – Давай, гони сюда флакон! - Ахха! – рассмеялся Тео. – Ты думаешь, я позволю тебе лишить себя этого замечательного удовольствия – первым созерцать твой новый триумф как зельевара? - Давай, говорю! – не унималась Алиса. - Да хватит ты уже! – Нотт внезапно сделался серьёзным, а лицо его приняло непроницаемое выражение. – Для тебя же стараюсь, пойми ты наконец! Представляешь, сколько времени займёт исследование этого зелья в Министерстве, а уж об использовании его потом и речи быть не может. Его просто занесут в реестр, описание водворят на пыльные полки, и увидеть, как оно работает, мы никогда не сможем. Всё из-за этих глупых этических соображений… - Ну, для кого-то они глупые, а для кого-то и не очень, - отозвалась Алиса. – Для меня понятие чести ещё чего-то, да стоит, и свобода человеческой воли для меня свята. - Всё. Хватит молоть чепуху, - Нотт развернулся и застучал каблуками по ступенькам, торопясь спуститься, пока лестница не повернула к другому крылу. – Идём со мной, не то на пару опоздаем. - Эй, ну-ка стой! – заверещала Алиса, хватая парня за рукав мантии. Мантия с треском разорвалась до локтя. - Замечательно! – Нотт бросил взгляд на порванный рукав и довольно грубо выругался. - Мантию я тебе починю, да только отдай мне флакон! Живо! – Алиса зашипела и вцепилась в Нотта мёртвой хваткой. - У тебя же ещё целый котёл в Кабинете Медуз! – отбивался от неё Нотт, но тщетно: он был костлявым, тощим и тщедушным, несмотря на то, что был довольно вынослив, и Паркинсон в этой его худобе находила что-то необыкновенно привлекательное. – Тебе хватит на целую неделю любовных приключений! - Какой же ты придурок! – Алиса была вне себя. К сожалению, последнюю фразу Нотта услышал ещё кое-кто. И это был не Филч, не первокурсница и не безразличное ко всему происходящему в мире живых хогвартское привидение. Это был Забини, который спешил в кабинет Снейпа из библиотеки кружным путём: лестница-обманка завела его не туда, куда нужно, и вот теперь он боялся опоздать, да вот только услышал знакомые голоса Алисы и Нотта и их перебранку и решил узнать, в чём дело. Когда Нотт сказал чём-то, что изранится в Кабинете Медуз, и то, что к этому как-то причастна Алиса, Блейзу вдруг стало безумно интересно, какую на этот раз интригу плетут эти двое – необычайно привлекательная для него персона и его недавний соперник, - и он решил во что бы то ни стало заполучить этот секрет раньше остальных. Он знал, что Алису то и дело втягивает в какие-нибудь приключения, из которых она выходит, овеянная славой наравне с Гарри Поттером, и слухи об этих приключениях ещё довольно долго наводняют коридоры школы. Да и Нотт вечно встревал куда-нибудь, а вот Забини с приключениями не особо-то и везло, и ему казалось порой, что он просто существует и зря прожигает свои таланты. Тихо прокравшись мимо поворота, за которым начиналась лестница, где Алиса ещё сражалась с Тео, он быстрым шагом направился к кабинету, где в лучах утреннего солнца ещё поблескивало удивительное варево девочки.