Златовласка

Удивительным было последнее испытание. Во всяком случае, на вид: огромный лабиринт, сотканный из бесконечных переплетений кустов, уходил в глубину покрытого белесым туманом пространства со стороны Астрономической башни. Прежде с высоты этого строения на гигантское поле открывался превосходный вид, но теперь, если смотреть сверху, как, например, это делала сегодня мадам Синистра, делясь своими впечатлениями со студентами, разобрать было невозможно ничего, разве что только смутные очертания переплетений исполинских переходов. В которые теперь предстояло заглянуть всем четырем чемпионам. Алиса примостилась на задней трибуне, куда затащила её Гермиона. «Оглохнешь от воплей», - говорила она про первые ряды, где сидели голосистые пуффендуйцы, пришедшие поддержать своего наставника, старосту и просто замечательного парня и хогвартского чемпиона – Седрика Диггори. Фигурки участников турнира виднелись где-то далеко внизу, у самого входа в тоннель. За фанфарами, криками и всплесками хлопушек Алиса не разобрала вступительные слова, создавалось такое ощущение, что каждое слово организаторов подхватывалось какой-то коллективной истерией, проносилось над задними трибунами, не задевая слуха на них сидящих, и растворялось в утреннем воздухе где-то позади Алисы, которая силилась разобраться в том, что творилось далеко внизу. Впрочем, всё ей объяснила Гермиона. Она заранее узнала у Седрика, который невесть каким образом разузнал о том, что последним испытанием будет Лабиринт, и подготовился хотя бы морально, поскольку о том, что будет внутри, не знал никто, кроме самих создателей этого странного сооружения. «Кто первым дотронется до Кубка, тот и победит», - использовала Гермиона заклинание Идеального Слуха – недавно изученное ею заклинание, возможностью пользования которым она гордилась едва ли не больше, чем всем остальным арсеналом своих заклинаний. Постепенно общая картина стала ясно вырисовываться для Алисы. Это заставило её ещё больше встревожиться, и на какое-то мгновение она пожалела, что не может заменить сейчас какого-нибудь хогвартского чемпиона, а, возможно, и обоих сразу. Вчера вечером в гостиной Гарри говорил, что всё, что ему не пошлёт судьба, он примет с покорностью, и если ему будет уготована смерть, то он встретит её подобающим образом. Гарри шутил тогда и рассмеялся на этих словах, но у Алисы на душе осело неприятное чувство. А когда Гермиона пересказала про опасности, то и вовсе запаниковала, несмотря на всю свою гриффиндорскую природу. Едва уняв сильную внутреннюю дрожь, Алиса сквозь какую-то пелену смотрела на то, как участники один за другим скрылись в Лабиринте, и кусты сомкнулись за ними. - Да всё с ними будет в порядке, - поддержала Гермиона Алису, глядя на то, как резко побледнела девочка. – Они в любой момент могут послать в воздух сноп красных искр. Всё предусмотрено, на этот раз всё должно обойтись благополучно. - Должно-то оно должно, - пробурчала девочка в ответ куда-то в шарф. Несмотря на эти заверения, в душе Алисы клубились странные чувства. То ей вдруг вспоминались страницы из истории магии, в которых описывались несчастные случаи, происходившие с волшебниками на Турнире в прошлые века, то вдруг ей начинало казаться, что Гарри сломает свою волшебную палочку… Пытаясь развеять эти мрачноватые мысли, Алиса обратилась к Рону, который сидел рядом и то и дело оглушительно дудел в свою дуду, которую он приобрёл за изрядную для него сумму у собственных братьев, которые неизвестно откуда её достали: в «Зонко» такого приспособления отродясь не было. - И что ты об этом думаешь? Рон, глядя на насупленную Алису, несколько удивлённо ответил: - Ну, я думаю, что всё это очень весело. А у тебя такой вид, как будто кто-то умер. Что случилось-то?.. - Да так, ничего, - помедлив с ответом, отмахнулась Алиса. – Не знаю, просто предчувствия какие-то не очень хорошие. Наверное, не выспалась. - А я говорил вам, чтобы вы ложились пораньньше, - улыбнулся Рон. – Опять Гермиона показывала «весьма замечательную книгу»? Алиса промолчала, отвернувшись в ту сторону, где сизый полумрак царил над долиной, извитой бесконечными переходами живой изгороди, каждая из стен которой была высотой в два с половиной человеческих роста. Потянулись томительные минуты ожидания. Полчаса, час… Лабиринт молчал, храня тайну судеб чемпионов. Какая-то когтевранка, сидящая рядом с Роном, пробурчала: - И какой смысл нам тут сидеть, если всё равно нам ничего не ясно… Что там, как там… Вот если бы нам предоставили волшебное табло, которое было на международном матче по квиддичу... По крайней мере, хотя бы ясно было, что с ними происходит… - А не жирно ли будет? – насмешливо спросил её толстый слизеринец, сидящий слева от неё. – На это, знаешь ли, уходит довольно много магико-энергетических ресурсов. - Ну, не знаю, - уклончиво проговорила когтевранка. – Пока мне скучно. - Ничего, потерпи, - утешила её подруга с большим волшебным рогом, в который она неотрывно дудела до того, как чемпионы вошли Лабиринт, да так громко, что морщилась даже Гермиона, которая в совершенстве овладела подслушивающим заклинанием и которой не мог помещать даже грохот пушек, пали они у неё прямо под ухом. Всё-таки Гермиона не любила громких звуков: они попросту очень её раздражали. Спустя час над туманом взвился сном красных искр. Стадион взорвался криками, большинство и которых было недоумёнными: пока неясно было, кто выбыл из игры. Вскоре, впрочем, это выяснилось: первой покинула площадку испытаний Флёр Делакур. Она не могла сдержать слёз, и никто не задержал её, когда она с родителями прошла в палатку чемпионов, откуда до самого конца Турнира больше не выходила. Оставалось только дождаться остальных. Но то, что произошло потом, в памяти Алисы отразилось только ужасающей пустотой, о которой она впоследствии не хотела вспоминать, чтобы не смутить память о Седрике и не сойти у ума при мысли о том, что всё, пережитое её родителями когда-то, начинается заново – возможно, и для неё самой. *** Последние дни для Алисы были чередой каких-то совершенно мрачных, темных сумерек, с которым её разум едва не отказывался совладать. То, что произошло на последнем испытании, было для неё кошмаром, с которым не входило в сравнение ничто, прежде ею пережитое, даже, наверное, смутные воспоминания о трагедии детства. Вся школа только и говорила, что о возвращении Волан-де-Морта, вернее, говорили лишь те, кто верил Гарри касательно безвременной смерти Седрика Диггори. Это событие так потрясло девочку, что она несколько дней не выходила из спальни: еду ей приносила Гермиона, которая была сильно взволнованна и опечалена больше за Алису, на которой не было лица. Подруги сидели часами и почти не разговаривали, унылое настроение обеих смутно подчёркивал дождливый пейзаж за окном. - Это какой-то ужас, - произнесла как-то Гермиона, у которой – вопреки всякому обыкновению – не лежала душа к учебникам, хотя до экзаменов оставались считанные дни. – Я никак не могу понять этого Фаджа: как можно не замечать того, что происходит у тебя прямо под носом? - Они не то что бы не замечают, - угрюмо отозвалась Алиса. – Они и не хотят этого замечать. - Оно и верно, - подтвердила Гермиона, которая несколько часов назад разговаривала с Гарри, у которого от хандры тоже пропал аппетит и сон. – Представляешь, есть те, кто не верит Гарри! - Неудивительно, - мрачное настроение Алисы не мог рассеять даже тот странный факт, что человеку, который явился единственным из чемпионов, отказывались верить просто потому, что Министерство и все ихние прихвостни утверждали обратное, чем весьма раздосадовали Дамблдора, который, как выяснила Луна, по мере возможности стремился наладить контакты с теми, кто прежде состоял в содружестве по борьбе с тёмными силами. Забытый Класс опустел. Его не посещали – вопреки обыкновению. Да и глупо это было – развлекать себя после того, что произошло. Встречались, беседовали в основном в Большом Зале, где то дело проходили шепотки касательно случившегося; самым неприятным было то, что многие откровенно высмеивали Гарри и тех, кто утверждал, что Тёмный Лорд вновь вернулся. Рон и Гермиона, да ещё несколько человек с Гриффиндора верили ему, остальные предпочитали отмалчиваться, ожидаясь сводок «Ежедневного Пророка», который, как говорила Гермиона, давно уже утратил для неё авторитет: всеми делами там заправляла продажная журналистская братия во главе с неунывающей сплетницей Ритой Скитер, которая была простым разносчиком неправдоподобных слухов касательно «странного случая», произошедшего, по её словам, потому, что кто-то пытался привлечь к себе внимание общественности. Только Гарри и ещё немногие знали, кем на самом деле были эти «недоброжелатели». - С такими темпами Пожиратели будут скоро преподавать в Хогвартсе, - мрачно объявил Рон, просматривая очередной номер «Пророка». - Не удивлюсь, - всё так же односложно, как и всегда за последнюю неделю, отозвалась Алиса. - Алиса, хватит себя мучить, - не выдержал Гарри, которому тоже было плохо, то было заметно по тому, как вяло он поддерживал разговор и как мало ел. – Посмотри на меня: я был там, Седрик сам просил меня отнести его тело своим родителям… А я всё ещё надеюсь… - Вот если бы знать, кто сварил это зелье… - начала Алиса, но тут уже не выдержала Гермиона и перебила её: - Хватит! Замолчи! Сил больше нет уже терпеть уже эту чепуху! - И как ты можешь говорить о нём сейчас, Алиса? – нахмурился Рон. Алиса оказалась в невыигрышном положении. Что-то странное творилось с ней, она это понимала, но ничего не могла с этим поделать. По-видимому, действие зелья ещё не доконца прекратилось, и Алиса ещё не до конца забыла пережитую драму с амортенцией. - Прости, просто покоя не даёт, - сказала она. – Представляете, мне сегодня такой сон приснился странный… - И какой? – полюбопытствовал Рон. - Ну, трудно описать.. Как будто я стою в огромном кабинете, напоминающий один и тех, что на третьем этаже, ближе к Северной Башне… Ну вот, стою я, а рядом со мной стоят… мои родители и пытаются что-то втолковать мне… - Да ну? – поразился Гарри. - Да, да, именно они, - задумчиво подтвердила девочка. – У меня возникло какое-то смутное впечатление, как будто бы они знают о том, что со мной произошло, и пытаются предостеречь меня… И хотят объяснить, что же это было со мной, кто всё это затеял… - Ух я бы ему.. – почесал Рон кулаки. - Рон, не ерепенься, - осадила его Гермиона. – Мы ещё не знаем, кто это, может, кто-нибудь такой, против кого твои кулаки не подействуют. - Да уж, странный случай, - Луна подошла неожиданно для всех. Рон вздрогнул и странно посмотрел на неё. - Привет, Полумна, - Гермиона приветливо ей помахала. – Хочешь тыквенного пирога? - Нет, спасибо, я уже порядком сегодня наелась, - ответила девочка. – Я тут слышала, что вы разговариваете о снах. Представляете, я сегодня как раз была на консультации у Трелони, и она нам объясняла всё это… Говорит, на практической части к экзамену будет вопрос касательно одного их наших снов. Вот тогда-то нам и предстоит всё ей рассказать, и проанализировать вдобавок. - Терпеть её не могу, - Гермиона вздёрнула нос и отвернулась к окну. - Ну вот ты опять за старое, Герм… Стоит ли вообще сейчас на кого-то держать обиду? Тем более на эту старую перечницу… - Она еще не забыла тот прошлый раз… - тихо проговорила Алиса. - Не забыла и никогда не забуду… Господи, ну сколько можно её терпеть? Такой чуши, которую она несёт каждый день, я никогда в жизни не слышала! - Ну, тебе-то всё равно ей не отвечать… - резонно заметил Гарри. - И слава Мерлину! – ответила Гермиона. - Зато мне отвечать, - у Алисы моментально созрела мысль, которую она сначала не решилась озвучить, но которую уловил Гарри. - Ну вот у Трелони и спросишь. Полумна, у неё есть ещё занятия? – спросил Гарри у когтевранки. - Мне сказали, что у неё ещё Слизерин, и потом она вроде как свободна… - Ну вот и отлично. Сходишь к ней и проконсультируешься, узнаешь, что там тебе пытался втолковать Морфей. - Замётано, - всё так же задумчиво, как и прежде, ответила Алиса. У неё перед глазами снова появился облик Седрика Диггори. Полумна, которая всегда угадывала самое сокровенное, будто увидела это своим внутренним взором. - Я недавно написала родителям Седрика… Мы с папой написали. Они были очень дружны в молодости – папа и Амос Диггори, и отец говорит, что очень переживает за старого друга. - Ужасно… - покачала головой Гермиона. – Какой же кошмар всё-таки творится в мире… - А в особенности – в умах этих полудурков, - буркнул Рон, кивнув на насупленного Министра Магии, хмуро улыбающегося с одной из фотографий «Пророка». - Эй, Рон, есть конспекты по трансфигурации? – крикнул кто-то, сидящий неподалёку. - Нашёл, у кого спрашивать, - ответил мальчик и, неосторожно развернувшись, задел бокал с тыквенным соком. Сок залил всю фотографию, и Алиса злорадно усмехнулась, глядя на то, с каким ужасом фигура Фаджа поспешно скрылась за рамку.