Златовласка

К Трелони Алиса не решилась подойти. Слишком отрывочным был сон, и она почти ничего не поняла, даже больше: ей почти нечего было рассказать пророчице. Она почти не слышала слов родителей, а про то, что Северус варил для неё какое-то зелье, наверняка для того, чтобы избавить её от приворота, знали уже многие в школе, и Алиса была уверена, что Трелони, хотя и редко выходящая из своего кабинета, уже слышала эту сплетню. Поэтому она решила повременить. «Если спросят на экзамене – расскажу тогда про этот сон», - дала она себе обещание. Между делом экзамены приближались. Гермиона и Алиса почти силой заставили себя готовиться – хотя настроения у них обеих не было никакого. Груды пергаменов снова водрузились на столы, снова кипы книг выстраивались в неприступные башни, за которыми скрывались студенты, вгрызаясь в гранит магической науки. - Не подскажешь, как пишется вот это? – спросила Алиса Гермиону про одну колдовскую траву, название которой было длинным, как удав. - Эта? Ах, да, эту же мы проходили, это амбраволо… амбрволо… Спроси лучше у Невилла, он в этом разбирается гораздо лучше меня, - после минуты усилий отмахнулась гриффиндорка. Невилл рассказал ей про траву всё, что знал – вплоть до нескольких способов её приготовления и употребления. - Быть тебе великим мастером, Невилл, - довольно ответила Алиса, внося название в реестр. - Профессор Стеббль говорила мне то же самое, - мечтательно улыбнулся Невилл. Засидевшись за заданием допоздна, Алиса и не заметила, как склонила голову на стол – из-за кипы книг её никто и не заметил. Вскоре покрывало сна окутало её сознание, и она снова очутилась в дымке неясной грёзы там, где была несколько дней тому назад. Класс с уходящими ввысь колоннами, поддерживающими теряющийся во мраке потолок, пугал странными звуками, исходящими откуда-то из темноты. То не было привычным звоном астролябий – это были глухие удары какого-то подземного молота, и звук кипящий зелий, причём этот звук, несмотря на всю его знакомость, пугал Алису больше остальных. Девочка заметалась в поисах выхода и уже начала терять терпение и поддаваться непонятно откуда накатившей панике, как вдруг что-то тёплое и знакомое, и очень родное, природу чего Алиса отчего-то не смогла определить, объяло её душу волнами тёплого благоухания. Она остановилась и посмотрела прямо перед собой, в темноту, откуда шли звуки со всё нарастающей громкостью. Но на этот раз ей уже не было страшно. - Здравствуй, доченька, - услышала она голос за спиной. Резко обернувшись, на увидела свою маму – Найлу Гринс, такую молодую и красивую, что в сравнении с этим видением лучшие её фотографии меркли, как тусклые от пыли зеркала. - Здравствуй, мама, - тихо ответила девочка. Алисе было грустно, но то не было терзающей душу скорбью – это было светлой печалью, которую хотелось продлить навечно. – Как ты там? - Хорошо, - отозвалась, нежно улыбнувшись, Найла Гринс. – Нам там гораздо лучше, чем на этой горемычной земле. Мне грустно только от того, что мы оставили тебя там одну, совсем одну, и вот теперь ты вынуждена бороться и страдать, и нам почти никак не удаётся тебе помочь… - А как же… - Тоже хорошо, - произнёс красивый мужской голос, глубокий и чистый, и Алиса обернулась ещё раз. Из-за спины к ней подошёл красивый мужчина с выразительными глазами, в которым она сразу же узнала своего отца. – Не волнуйся за нас. Таково наше предназначение. Мы не виноваты в том, что ушли, однако это не оправдывает нас в том, что мы почти никогда не являлись тебе раньше… Но мы ждали особого случая, и, знаешь, как мне кажется, этот случай уже представился… - Что вы имеете в виду? – удивлённо спросила Алиса, у которой сердце сжалось от радости при виде их обоих. - Мы хотим сказать тебе, что тот, кто сделал тебя рабою любви – не кто иной, как один твой хороший знакомый. Алиса сразу догадалась, о чём идёт речь. - Вы говорите о зелье? - Да, доченька, - Найла глубоко вздохнула. – Для меня самой большой печалью было узнать о том, что ты мучаешься от того, что тебя насильно пытаются заставить полюбить… Это самое страшное, что может произойти с человеком... Твой отец говорил, что не стоит торопиться, что ты сама во всём разберёшься, ведь ты у нас такая умница, такая взрослая уже… Твой папа часто меня не понимает… - Вот ещё глупости, - отозвался Роджер. – Ещё как понимаю. Поэтому мы и решили явиться тебе именно сейчас, а не когда-нибудь в другой, возможно, более подходящий раз. Очень нечасто выпадает подобная возможность, поэтому я прошу тебя: будь внимательной к нашим словам, ведь ещё неизвестно, когда мы сможем увидеться снова… - Дело в том, доченька, что то, что сделал твой друг Блейз, повергло меня в возмущение… Не удивляйся, это именно он – он сотворил то самое зелье, что заставило тебя так страдать, хотя ты этого и не осознавала… Поговори с ним… Он должен хотя бы извиниться… Не суди его строго: ведь там, откуда мы пришли, никого уже не судят – жизнь земная столь сложная, столь противоречивая, что трудно сказать, кто прав в ней, а кто виноват. Но я не знаю, ко, кроме нас самих, мог бы сказать тебе об этом… - Мама… Папа… Вы… - Мы не можем находиться с тобой рядом слишком долго – нам этого не позволят те, кто выше нас… Просто прими то, что мы сказали тебе, к сведению, и будь счастлива, как ты этого заслуживаешь… - Не уходите... Мне ещё столько надо сказать вам… - Алиса в отчаянии потянулась было к родителям, но их призрак затянул водоворот неизвестно откуда накатившей тьмы, и вскоре Алиса проснулась, растревоженная, полусчастливая, полунесчастная, в гостиной Гриффиндора, в которой уже почти погасли все свечи. То, что сказали ей родители, очень удивило девочку. Она захотела во что бы то ни стало выяснить наконец всю подноготную того, что с ней произошло. «Если то, что явилось в видении, было правдой, я не знаю, что я с ним сделаю!» - Алиса еде сдерживала себя, чтобы прямо сейчас не сорваться с места и не отправиться прямиком в гостиную Слизерина, чтобы надрать уши этому остолопу Забини, но, не желая отпускать прекрасное чувство, которое подарило ей сновидение с давно ушедшими в иной мир родными, она опустила голову на пергамент и с грустью глубоко и громко вздохнула, так, что на этот горестный вздох отозвался призрак Почти Безголового Ника, зависшего в молчании у портрета спящей Полной Дамы: - Что случилось, девочка? Ты случайно, не умерла? Не волнуйся, это вовсе не так страшно, как ты думаешь… - Да нет, я знаю, - тихо отозвалась Алиса. – Есть вещи, которые пострашнее смерти… Грустный дождь лил за окном, и Алиса и не заметила, как снова уснула - на этот раз уже о самого утра, - за своими конспектами, в ожидании нового дня, который покажется ей уже вовсе не таким безрадостным и наполненным нескончаемой рутиной обыденности. *** Утро следующего дня показалось Алисе более чем странным. Она проснулась с каким-то щемящим ощущением в груди, и ей трудно было понять это странное чувство. Как будто что-то далёкое и одновременно бесконечно близкое тронуло её душу, и, несмотря на то, что дымка сна рассеялась сразу же по пробуждении, это чувство преследовало её ещё очень долго, Алиса вызывала это ощущение из памяти до самого обеда, за которым Гермиона вовсю тараторила выученные заклинания, так, что Рон, который к экзаменам относился не так серьёзно, пытался её урезонить: - Гермиона, ты так скоро с ума соищешь совсем… Разве можно столько учить? Профессор Флитвик и так не сомневается в твоих безусловно блестящих дарованиях! - Да отстань ты… Как всегда ничего не понимаешь, - отмахивалась Гермиона, листая очередной учебник. Поскольку близились экзамены, все студенты только и делали, что зубрили свои конспекты, и столы Большого Зала были все завалены длинными свитками пергамента: учёба не прекращалась даже во время обеденного перерыва. Алисе после пережитого во сне было не до чего, и Гермиону это явно задело: - Алиса, что случилось? Ты что, не хочешь готовиться сегодня? - Да нет, что ты, - устало ответила Алиса, которую никак не отпускало видение: стоило ей только закрыть глаза, как образы родителей вновь всплывали в памяти. – Просто я сегодня кое-что поняла. - И что же? – спросила Гермиона, внимательно на неё глядя. - Поняла, кто сделал мне эту пакость… - Ты имеешь в виду зелье? – глаза Гермионы расширились от удивления. - Именно, - подтвердила Алиса. – Ты не поверишь, кого я сегодня видела во сне… И она рассказала Гермионе обо всём, что случилось. - Хотя, конечно, ты вряд ли сумеешь объяснить, что же, всё-таки, со мной произошло. - Да, это точно… Я не специалист в подобных вопросах. Смотри, сюда идёт Луна - спроси у неё, она в этом явно компетентней… К столику проплыла Полумна: в последнее время она всё чаще заходила «на чай» к гриффиндорцам, так что на неё обиделась добрая половина её подружек с Когтеврана. Впрочем, Луна их особо и не считала за подружек: это были одни из тех девиц, что порой подшучивали над ней в конце года, пряча её вещи по всему замку. Добрые полчаса Луна пыталась объяснить Алисе то, что она увидела во сне, но понять природу этого видения Алисе так и не удалось: слог Луны был, как всегда, туманен, исполнен странных мистических терминов, и единственное, что усвоила для себя Алиса – это то, что такие сны – большая редкость, и что они являются нам тогда, когда мы должны поработать над собой, открыть в себе какие-то неведомые нам прежде ресурсы. - Это трудно объяснить простыми словами, - Луна сделала ударение на последнем выражении, глядя на то, как морщится Гермиона, вполуха слушая её разъяснения. – Просто поверь мне: связь с иным миром – необычайно важная для души вещь, тем более, когда в этих прозрениях нам являются наши предки. Они дали нам путёвку в жизнь, не думаю, что этим стоит пренебрегать. И всё же: что они тебе там такого рассказали?.. Интерес Луны в отношении информации, переданной Алисе родителями, был явно поверхностным: едва задав этот вопрос, она тут же отвернулась к Рону, задумчиво листавшего «Придиру», которую Луна принесла с собой. Переключившись на мальчика, когтевранка до конца обеда разговаривала только с ним, оставив Алисе простор для размышлений. И всё-таки к концу обеда Алиса решилась сделать то, что задумала ещё утром. Подкараулив одного знакомого слизеринца, девочка выяснила, какие пары будут сегодня у факультета Салазара и решила отменить вечерние поиски истины в библиотеке. После трёх пар утомительного корпения над книгами у Бинса, Алиса отправилась прямиком в гостиную Слизерина, в которой, как она рассчитывала, будет Забини, который чаще прогуливал пары травологии, чем пытался хоть чему-то научиться. Но на этот раз она просчиталась и была более чем удивлена: она увидела на знаменитой кушетке Пэнси, которая обычно никогда не прогуливала занятия, а теперь с безмятежным видом потягивала сливочное пиво из большого кубка, вдвое большего, чем того требовали приличия. - Здравствуй, - помахала она девочке. - Привет, - Алиса чмокнула её в щёку. - Как дела? - Как сажа… Впрочем, могло быть и хуже. Представляешь, я вчера едва на разругалась со своим парнем… Далее последовала длинная история о всех пережитых Пэнси любовных приключениях, и, хотя Алиса в своё время наслышалась от неё о многих подобных перипетиях, сейчас она слушала как будто даже внимательно для самой себя, хотя мысли её так и норовили вырваться из-под контроля и получить обрамление в виде крепких выражений, которые Алиса не привыкла употреблять. Заметив, что Алиса начинает терять терпение, Пэнси отвлеклась от своих рассуждений и спросила: - А ты? Что-то, чую я, на душе у тебя неспокойно… Неужели опять Забини вспомнила? То-то ты в недавно жила им одним, богоравным.. - Да нет… - Алиса улыбнулась: Пэнси была недалека от истины. – Хотя ты права… Я как раз хотела поговорить с тобой о нём... Ты, конечно, никому не расскажешь?.. - Как могила, - хищно улыбнулась Пэнси, но Алисе было всё равно: она как раз ожидала такой реакции. Сама Пэнси предупреждала, что почти не умеет хранить чужие секреты, но на лучшего разносчика сплетен, чем Паркинсон, рассчитывать не приходилось. Алисе это и было нужно. - Знаешь, я тут недавно узнала, кем был тот, кто опоил меня той дрянью, из-за которой я потеряла добрую неделю своей жизни, - вдохновенно начала Алиса. - И кто же? Неужели старина Филч? – недоверчиво усмехнулась Пэнси. – Если уж преподаватели этого не обнаружили, как ты можешь утверждать, что твои догадки хотя бы близки к истине? - Я знаю это со стопроцентной гарантией… Мне сегодня был сон от предков…. - А вот это уже интересно, - Пэнси вся подалась вперёд. Как потом выяснила Алиса, исследования подобного рода снов входили в круг научных интересов слизеринки. После того, как Алиса рассказала ей всё, утаив только главную подробность – имя злопыхателя, Пэнси немигающе-заинтересованным взглядом продолжала смотреть на девочку, совершенно забыв про кубок с пивом, который угрожающе накренился, грозя излиться содержимым на начищенный пол. - Ты не поверишь… Если бы это был Филч, я бы не удивилась… - Ну же, не томи! – не выдерживала Пэнси, и Алисе показалась, что Паркинсон сейчас готова была схватить гриффиндорку за ворот мантии и растрясти её так, что правда сама выпорхнет из неё вместе с душой. - Это был он… Великий и ужасный… Блейз Забини! Кубок со сливочным пивом с грохотом обрушился на пол, откатившись далеко к камину.