Слаще, чем Рай

Андрей помахал рукой подходящему Артёму. Настроение у него было отличное – лето, каникулы, погода великолепная, и… Артём. Конечно же, Артём. После истории с «Дамой» Андрей перестал заниматься самоедством по поводу собственной ориентации и её роли и месте в мире. В жизни может случиться всякое, сама жизнь может оборваться в любой момент, и лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о несделанном. И всё стало одновременно и проще, и сложнее. Проще – потому что Андрей принял как данность их взаимное с Артёмом притяжение, да что там – любовь, и те, кто ему был дорог, тоже эту данность приняли. Сложнее – потому что у Артёма ситуация была куда серьёзнее – его родители подобный каминг-аут не одобрили бы никогда, особенно отец, чья молодость пришлась на лихие девяностые, и который чётко усвоил дурные тюремные понятия по поводу «дырявых», с которыми даже разговаривать лишний раз «западло». Так что признание Артёма могло вполне закончиться помещением в психушку, отправкой в какую-нибудь закрытую школу исправительного типа или… или вообще поездкой в лес в один конец. В багажнике. Артём как-то высказался на эту тему, Андрей же считал, что любимый перегибает палку, но чётко понял одно – Артём до дрожи в коленях боялся родителя, и не без основания. Что-то такое он о нём знал, что-то, о чём рассказать был попросту не готов или забыл, загнал в подсознание, но это продолжало в определённые моменты над ним довлеть. Андрей уже думал, что стоит выяснить всё начистоту и попросить Макса поговорить с Артёмом – загнанные внутрь травмирующие воспоминания - штука слишком опасная, подобная мине-ловушке – никогда не знаешь, когда вляпаешься. Но вот… Как-то у них находились другие дела и другие темы для разговора, а вчера Макс заявился довольно рано и сказал, что его отправляют в срочную командировку, ибо в Районном Городке объявился очередной маньяк. Так что беседа с Артёмом откладывалась на неопределённый срок – когда у Макса появлялось новое дело, его лучше было не трогать, тем более, что сейчас дело ему предстояло больше чем за триста километров от Города. Впечатлённый разлукой Вадим всплеснул руками, и они с Максом отправились в спальню собирать вещи. Андрюха ехидно хмыкнул про себя и порадовался, что в спальне хорошая звукоизоляция, иначе процесс сборки вещей мог бы привлечь всех соседей. За Малого можно было не беспокоиться – группа, в которую они ходили вместе с Алисой, как работала, так и продолжала работать, к тому же у мелких начались занятия по подготовке к школе, и теперь плата за посещение группы стала на порядок выше, а пребывание в ней немного дольше. Потом, когда вещи были и впрямь собраны, Андрюха ненавязчиво поинтересовался, нельзя ли будет ему приехать в Районный Городок, если Макс там задержится - типа побывать у Чудотворной иконы, сделать серию эскизов, а потом написать несколько картин на эту тему. Макс только головой покачал и заметил, что любое появление Андрея в местах скопления маньяков вызывает у последних какую-то нездоровую активность, так что с посещением лучше повременить. А вот когда они с Галей упыря поймают - вот тогда пусть Андрюха и рисует всё, что пожелает. Андрюха попробовал надуться, получилось плохо – не мог он на Макса обижаться. Поэтому он оставил Макса и Вадима собирать вещи по второму кругу, только громко объявил, что идёт за Малым – вот уж кто точно не простил бы, если бы Макс уехал так надолго, не попрощавшись с ним. В общем, вчерашний вечер выдался насыщенным, а к ночи Макс отбыл. Он собирался заехать за Шаманкой, чтобы к утру, ведя машину по очереди, добраться до Районного Городка. Судя по всему, история там выдалась действительно нехорошая, и Макс времени терять не хотел. Ну, а сегодня Андрей собрался вместе с Артёмом, Игнатом и Данькой съездить купаться в Шамболово – там река образовывала удивительной красоты песчаный пляж. В выходные там было не протолкнуться от горожан, загорающих и купающихся диким образом, а вот на неделе там обычно было пустовато. А поскольку каникулы и жара – отчего бы не искупаться? Вадим предлагал подбросить ребят на машине, но Андрей заявил, что они прекрасно доберутся и на электричке, а если что-то будет не так, то он перезвонит. Вадиму пришлось согласиться, он прекрасно понимал, что Андрюха взрослеет и что его заботу вполне может воспринимать, как навязчивую опеку. Так что теперь Андрей, затаренный рюкзачком со всем необходимым и большой бутылкой «Колы», ожидал всех остальных на площади у вокзала. Площадь украшала скульптура, прибывшая в дар из французского города-побратима Гавра и выполненная тамошним известным скульптором. Творение именовалось «Стойкость» и представляло собой вырезанную из стальных листов, кое-как склёпанную человеческую фигуру, по конфигурации напоминавшую Франкенштейна в исполнении Бориса Карлоффа. Для показания стойкости фигура была обмотана самой настоящей колючей проволокой весьма высокого качества, и, если присмотреться сбоку, некая стойкость замечалась довольно явственно. Единственное, что было в скульптуре стоящего – это постамент из тёмно-розового гранита со словно бы впаянными в него морскими раковинами. Раковины многие пытались отковырять под покровом ночи, но творение гаврского гения, получившее в народе кличку «Елдорай» (вероятно, в честь стойкости), изо всех сил сопротивлялось разрушению. Наконец из затормозившей маршрутки выскочил Артём, и Андрюха радостно помахал ему рукой. Артём заулыбался, но улыбка вышла грустная, и Андрей ощутил некую тревогу. Однако тут появились весёлые и оживлённые Данька с Игнатом, Артём вроде бы стал обычным, и Андрей до поры до времени выкинул из головы Артёмову грусть. Но ненадолго. Пляж в Шамболове, как и ожидалось, был почти пуст, и парням удалось отыскать тихое местечко, не слишком заметное для посторонних глаз. Сначала все четверо со вкусом побултыхались в тёплой, как парное молоко, воде, потом Игнат взял Даньку на «слабо», насчёт доплыть до виднеющегося посреди реки острова. Он и Артёма с Андрюхой попытался взять на это самое «слабо», но те не купились и остались наблюдать на тёплом песочке за состязаниями пловцов. И тут Андрей взял быка за рога и поинтересовался: - Тём, в чём дело? - Ээээ??? – не слишком убедительно сыграл непонимание Артём. - Я же чувствую, что что-то не так, - быстро сказал Андрей, - колись, давай. - Ничего-то от тебя не скроешь… - вздохнул Артём и, притянув Андрюху к себе, уткнулся лицом в его макушку. - Конечно, не скроешь, - отозвался Андрей, - я же тебя люблю. Вот и чувствую… - Ладно, - вздохнул Артём, - новостей у меня две, и обе одна хуже другой. Во-первых, мать с отцом меня хотят со следующего года в Англию отправить… Престиж, блин, и всё такое. Язык методом погружения, а потом чтобы я там и в университет поступил. Понимаешь? Я же так не смогу. Без тебя – не смогу! А они – мы, типа, тебе добра желаем, а ты – тварь неблагодарная… Короче, я наотрез отказался, но отец… Не дай Бог, если он всерьёз уже всё решил. Тогда всё, тогда полный пиздец. - Спокойно, - быстро сказал Андрей, чувствуя, как внутри у него всё стало протестующе переворачиваться. Как же так? Они же только начали привыкать друг к другу… Он же только понял, что любит Артёма, правда, любит… И что? Но Артёму было худо, действительно худо от сознания того, что его могут оторвать от Андрюхи и отправить чёрт знает куда. Поэтому Андрей продолжил: - Не переживай пока так. Твой же отец ещё всё не окончательно решил, верно? И вообще, если тебя куда-то отправят, я Вадима попрошу, чтобы и меня туда же отдали. Он поймёт, правда… - Да? А Малой как без тебя? Андрюха вздохнул и задумался. Малому действительно без него будет… сложно. К тому же любящие Макс и Вадим могут и разбаловать его безбожно без пригляду. Но… Мысль о том, что Артём окажется совсем один в чужой стране, перевесила. - Макс с Вадимом за Малым присмотрят. Игнат поможет. Найдём выход, - быстро сказал Андрей. – Ну, не переживай так, не надо. - Да… - вздохнул Артём. - Они мне, по ходу, уже невесту нашли. - Чего? – вырвалось у Андрея. – Какую ещё невесту? Тебе же ещё рано! - Так родители у меня всегда на перспективу нацелены, - невесело усмехнулся Артём. – Был у нас вчера в гостях один деловой партнёр отца… с дочкой. - И сколько дочке лет? – ледяным тоном поинтересовался Андрей. - Андрей, ты чего? – изумился Артём. – Сопля она ещё, года на два нас младше… А уж кривляка… Ну были, и были, батя мне велел за гостьей поухаживать, чтобы ей скучно не было, а потом я слышал, как они с матерью разговаривали. «Хороший вариант», «деловое партнёрство», «слияние капиталов»… Тьфу! – с неожиданной экспрессией закончил парень. – Я так из дому скоро сбегу! - Понятно, - вздохнул Андрей. - Ладно, я всё понял. Но, думаю, женитьба тебе в ближайшее время не грозит, а вот заграница – это серьёзно. Ты пока не паникуй, я попробую с Вадимом поговорить. Может быть, он что и подскажет. - А Макс? - А Макс в командировке. На месяц. И, похоже, там всё очень серьёзно. - Ну, всё прямо одно к одному! – сердито высказался Артём. *** Утром того же дня. Елена, послушница Введенского женского монастыря, поднялась рано. Сегодня была её очередь растапливать печь, кипятить воду в котлах и подготавливать монастырскую поварню* к пробуждению кухарки – сестры Евдокии. Введенский монастырь только-только начал обустраиваться на новом месте, здание, много лет бывшее пожарной частью, если внешне и сохранило большую часть своего исторического облика, то внутренне было совсем не приспособлено для монастырской жизни. Кое-как трудники и сёстры с послушницами приспособили помещения для поварни, кельи матушки-настоятельницы, трапезной и двух больших общих спален – одной для сестёр, другой для послушниц. Но работы ещё предстоял непочатый край, да ещё убийство матери Евгении выбило насельниц** из привычной колеи. Конечно, посовещавшись, они решили было избрать новую матушку из своей среды, но не тут-то было. Через три дня после похорон матушки Евгении на замену ей прибыла новая настоятельница – тощая и высокая, с желчным лицом и громким командным голосом - матушка Евстолия. Она не понравилась никому, но не дело сестёр и послушниц критиковать решения церковных иерархов. Так что все продолжали заниматься своим делом. А новая матушка оказалась неожиданно ловкой и пробивной, и работы по устройству келий и восстановлению главной монастырской церкви, которые при добрейшей матушке Евгении теплились еле-еле, закипели с неожиданным пылом. Нашлись и рабочие, и материалы, и деньги кое-какие. Ещё пара месяцев такой работы – и монастырь может окончательно приобрести свой исторический облик. А пока… Пока послушница открыла кран и подставила ведро, но вода не потекла. Насосы, качавшие воду из артезианской скважины, были очень старые и периодически выходили из строя, их приходилось долго и нудно чинить, но ремонта хватало максимум на месяц. И вот опять… Послушница молча взяла два ведра и коромысло. Прямо под стенами монастыря бил ключ с удивительно чистой и вкусной водой, видно, нашедшей себе путь на поверхность из той же артезианской скважины. Туда и отправилась Елена. Утро было тихим и ясным, монастырь ещё спал, поэтому Елена с удовольствием вдохнула свежий утренний воздух и, выйдя за ворота, подошла к аккуратно обнесённому срубом роднику. Она успела подставить ведро под чистую, как живой хрусталь, струйку, а потом затылок женщины пронзила резкая чёрная боль… и наступила темнота и тишина. *Поварня - кухня(устар.) **Насельники, насельницы - обитатели монастыря.