Слаще, чем Рай

Вадим выполнил обещание, данное Артёму, уже на следующий день. Он созвонился с Максом, а тот дал ему телефон психолога Александра Михайловича Спиридонова, но заметил, что подвергать гипнозу несовершеннолетнего без ведома его родителей – дело незаконное. Вадим в ответ только вздохнул и сказал, что парнишка совсем измучился, но с отцом на эту тему отказывается говорить категорически. - Представляешь, он подозревал, что это отец пытается от него избавиться. - А отец там действительно способен на такое? - Насчёт сына – не знаю. Но не думаю, что это он. Уж слишком глупо и демонстративно всё выглядит. Об отце Артёма говорят разное, но никто не сказал, что он дурак. Умный, хитрый, жестокий, изворотливый. Но сына он, похоже, любит. -Даа… - вздохнул Макс, - пока не знает, на каком поле играет его мальчик. Самого Макса когда-то отец, узнав о его ориентации, изгнал из дома и фактически отлучил от семьи. Только перед смертью у старого Генриха Траубе достало сил помириться с сыном. Поэтому Макс, как никто другой, знал, о чём говорит. - Во всяком случае, - мягко заметил Вадим, - он сыну в прояснении памяти не помощник. Состояние он себе в девяностые нажил, и сомневаюсь, что на торговле детским питанием. Так что свои скелеты он похоронил глубоко и надёжно. Хотя… не так уж глубоко, если этот взрыв – привет из девяностых. - Ясно, - отозвался Макс. – Хорошо, я поговорю с Александром Михайловичем. Но сам не вздумай к нему соваться. Пусть Артём сходит на приём один. Если там что-то серьёзное – вот тогда пусть Александр Михайлович решает, что делать дальше. А вам с Андреем подставляться незачем. Знаю, звучит это не очень красиво, но если на твои фокусы с усыновлением всерьёз ополчатся социальные службы – нам просто придётся бросать всё и уезжать подальше. Ты к такому готов? - Не знаю, - мрачно отозвался Вадим, - но Артёму помочь надо. Больше-то, выходит, и некому парня спасать. - Ладно, сэр Дон-Кихот. Поступай, как считаешь нужным. Я, если что – с тобой, сам знаешь. - Знаю. Скучаю, - вздохнул Вадим. – Ты там поосторожнее, ладно? - И вы тоже. Пацанам привет. Я тоже скучаю. Вечером созвонимся, ладно? - Обязательно, - быстро ответил Вадим, и Макс просто кожей почувствовал, как тот улыбается в трубку. - Обязательно. *** Фенька, всхлипывая и размазывая по лицу хлопья сажи, принялась рассматривать нежданного спасителя. Это был весьма симпатичный молодой парень, ей совершенно незнакомый. Значит, не из Городка. И Фенька начала знакомиться. Память её уже отринула пережитый ужас, теперь интереснее был красивый парень, одетый так, как одевались странные люди, которые ходили в дубовую рощу петь странные песни. Но его среди них она раньше не видела. - Я – Фенька, - кокетливо усмехнулась она. – А у тебя конфеты есть? Парень порылся в кармане куртки – единственной из его одёжек, что выглядела вполне современно - и добыл оттуда «Чупа-чупс». - Подойдёт? - спросил он. - Ага, - радостно ответила Фенька. «Чупики» она очень любила, но угощали её ими совсем редко. Облизав конфету, она продолжила светскую беседу: - А ты в гости приехал? - К кому? – удивился парень. - Вот дурной, - беззлобно усмехнулась Фенька, - во-о-он там, за дубовой рощей, дом стоит. Там люди живут, они так же, как ты, одеваются. Ты ведь к ним? - Ага, - протянул парень, - к ним. - Точно, дурной, - заключила Фенька, - пойдём, я тебя к ним отведу. А то ещё заблудишься, и на тебя бес нападёт. - Какой бес? - Тот самый, - спокойно пояснила Фенька, чувствуя к спасителю необъяснимое доверие, - который меня сжечь хотел. Если парень и удивился, то виду особо не подал, словно бесы, поджигающие старые лодочные сараи, были в этом мире явлением рядовым и обыденным. Феньке понравилось, что он не стал всплёскивать руками и обвинять её во лжи, поэтому она ещё раз облизала «чупик» и поинтересовалась: - А тебя как зовут? - Ярослав, - ответил парень, а Фенька заявила: - Тогда возьми меня на ручки, и побежали, я скажу, куда. А то дядя Коля Плахов скоро прибежит и будет глупостями ругаться. Ну его. Парень усмехнулся, закутал Феньку в свою куртку, поднял на руки – она весила, как шестилетний ребёнок, не больше, и лёгким быстрым шагом, почти бегом, удалился с места пожара. Он и не видел, как с того берега Кандеевки наблюдает за ним и Фенькой тёмная фигура в надвинутом на голову капюшоне. Затем фигура сплюнула, выругалась, поднесла к лицу пахнувшие бензином руки, пробормотала: - Вот сучка везучая! – и окончательно исчезла в прибрежных зарослях. *** После разговора с Вадимом Макс не то, чтобы расстроился, но… Он умел чувствовать опасность для тех, кто был ему дорог, а в этой странной истории была для Вадима с Андрюхой какая-то опасность – пока ещё неясная, но в любой момент грозившая перерасти в угрозу их маленькой семье, в которой только-только всё наконец-то устаканилось. Думать, что Вадим, а тем паче Андрей будут придерживаться позиции сторонних наблюдателей в истории с Артёмом, было глупо – их обоих Макс знал, как облупленных. И опасность для них исходила с двух сторон – от отца Артёма и от неведомого взрывника. Значит… Значит, следовало поторопиться с делом Атеиста – помощь Андрюхе и Вадиму могла понадобиться в любой момент. Шаманка, допивавшая утренний кофе, - Литвинов ни свет ни заря уехал производить эксгумацию тела матушки Евгении – поинтересовалась: - Ты что, с Вадиком поссорился? - С Вадиком поссориться невозможно, - ответствовал Макс. – Меня другое беспокоит. Но это не мой секрет, и не Вадима. Так что пока рассказать не могу. Одно только могу сказать, Галя, нам носом землю рыть надо, чтоб поскорее Атеиста найти. Возможно, скоро ситуация потребует моего присутствия в Городе. - О как, - протянула Шаманка. – Ладно, что делать будем? - Сначала дадим ЦУ Гарину и его операм по поводу предполагаемого убийцы. Пусть поищут – авось, что и найдётся. А тебе бы я посоветовал посетить вдову священника. - Зачем? – удивилась Шаманка. – Её уже допрашивали, и не раз. Ничегошеньки она не знает. - Меня не это тревожит, - отозвался Макс, - почему она велела мужа кремировать? - Так последняя воля же, нет? – протянула Шаманка. В глазах её заплескался знакомый Максу охотничий азарт. - Ага. Последняя воля. Священника. Православного. Насколько мне известно, священников обычно хоронят, как подобает их сану. Но отнюдь не кремируют. В чём причина? - Может быть в том, чтобы невозможно было провести повторную экспертизу тела? Сейчас все сериалы смотрят, все грамотные, - протянула Шаманка. - Может быть… - протянул Макс, - а может быть, и нет. Во всяком случае, женщины обычно доверяют женщинам больше, чем мужчинам. Попробуй с ней поговорить по душам, Галя. Без протокола. Может, и проскользнёт что ценное. - А ты? - А я буду ждать результатов эксгумации, пить кофе, думать и запрашивать местный паспортный стол, - ехидно ответил Макс. - На предмет? – удивлённо спросила Шаманка. - На предмет регистрации иринарховцев. Мне нужны будут копии их паспортных данных. Что-то с ними связано… Что-то, что не позволяет сбросить их со счетов. - Ладно, - ухмыльнулась Шаманка, - пошли в РОВД, сибарит. Там будешь думать и кофе пить. Заодно и полковника попросишь, чтобы в паспортной службе поживей поворачивались. Макс кивнул: - Ценная идея. Пошли. *** Полковник Горбатюк не усмотрел в просьбе Макса ничего экстраординарного, куда больше его заботила проведённая эксгумация. Поэтому он дал команду паспортно-визовой службе выполнить все просьбы Макса по высшему разряду и сказал: - Недовольны церковники. Вчера ко мне целая делегация явилась – мол, как можно беспокоить тело невинноубиенной, принявшей мученическую смерть. - И? – отозвался Макс. - А что – и? – ответил Горбатюк. – Объяснил им популярно, что если они не хотят, чтобы у них число мучеников множилось, пусть пока не пытаются ни во что вмешиваться. У вас есть основания для эксгумации, ваш эксперт меня убедил. А я пока убедил церковников. Они проявили похвальную вменяемость, когда я только намекнул им, что это грозит падением числа паломников. Так что ищите вы скорей этого злодея, а, ребятушки? - Стараемся, - дипломатично ответил Макс, - только вот без достойных экспертиз – никуда. Кстати, товарищ полковник, вы давно в Городке работаете? - Да почти тридцать лет уже… Пенсия у меня через год, я же говорил… - Простите, запамятовал. Можно вопрос? - Да пожалуйста. Чем, как говорится, смогу… - Городок у вас тихий. Был. И преступность, небось, до недавнего времени была почти нулевая, так? - Допустим, - настороженно отозвался полковник, не понимая, куда клонит Макс. - А вот не помните ли вы за вашу карьеру каких-нибудь дел, связанных с насилием над малолетними детьми? Или их таинственными исчезновениями? - Матерь Божья! Это-то вам зачем? - Поверьте, нужно. Полковник огляделся так, словно в каждом углу его кабинета сидело по шпиону с диктофоном, и произнёс – громко и отчётливо: - Не припомню я ничего такого. У нас, как вы изволили выразиться, был тихий Городок. Тем удивительнее себя вели его руки. Одна из них черкнула несколько слов в толстом отрывном блокноте, вторая вырвала листок и, будто случайно, подвинула записку Максу. Макс сделал неуловимое движение кистью, и записка исчезла в рукаве его рубашки. Затем так же громко Макс ответил: - Ну, извините, товарищ полковник. Я тогда в паспортно-визовую службу пойду. - Д-да, конечно, - добродушно отозвался полковник, - обращайтесь, если что. Макс вышел, мысленно хмыкнув про себя, но потом задумался. К чему эти шпионские игры? Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят? Тем не менее, он отправился туда, куда намеревался, получил копии паспортных данных восьмерых иринарховцев – оказывается, в доме были зарегистрированы далеко не все, а потом уж развернул записку. На листке небрежным почерком было написано: «Запросите дело Рябыкиных в областном архиве ФСБ». Второе нежданное открытие ожидало его при просмотре паспортных данных иринарховцев. У шестерых из восьми, включая самого Вилена Тютькова, местом рождения значился городок Лукаши Ленинградской области.