Слаще, чем Рай

Психолог оказался немолодым, высоким и худощавым мужчиной с серьёзным и тёплым взглядом карих глаз. Артём подумал, что он улыбается так – одними глазами, хотя лицо его остаётся серьёзным. Отцу он, естественно, ничего не сказал про поход к Спиридонову – с точки зрения Артёмова родителя вся эта психология была сплошной выдумкой, и бегали к психологам только истеричные дамочки и слабаки, которые не могли справляться с собственными трудностями самостоятельно. Настоящий мужик по психологам не бегает – настоящий мужик сам себе психолог. Так что говорить с отцом на эту тему было бесполезно, да и опасно, учитывая то, что могло вспомниться Артёму под гипнозом. Поэтому парень бодро наговорил отцу что-то про поездку с друзьями за город, на дачу и получил «добро». Отец только кивнул и потребовал, чтобы Артём не отключал телефон – в последнее время он взял за правило несколько раз в сутки звонить Артёму и интересоваться, где он и всё ли с ним в порядке. Это… напрягало, но Артём понимал, что так отец проявляет беспокойство за него настолько, насколько он вообще способен его проявлять. Они пока жили в гостинице. Но ремонт в квартире шёл полным ходом – бригада рабочих, нанятая отцом, работала очень быстро. Помимо всего прочего, в квартире была установлена новейшая система сигнализации, лестничную площадку оборудовали камерами, да так, чтобы исключить мёртвые зоны на подходе к их квартире, а вместо консьержки Марии Антоновны в подъезде теперь дежурили молчаливые крепкие парни из агентства «Щит» с короткими стрижками и холодными оценивающими взглядами. Всё это значило только одно – отец намерен обезопасить их жилье по максимуму, а значит, опасность, угрожавшая семье Артёма, была реальной, и с ней пока не удавалось разобраться привычными методами. Мама пока продолжала оставаться в швейцарской частной клинике, она ничего не знала о случившемся взрыве, и здоровье её – хоть одна хорошая новость – быстро поправлялось. Но сейчас Артёма больше всего занимали его кошмары. Ночевать у Андрюхи теперь, когда отец вернулся, не было никакой возможности, а единственное, что обеспечивало Артёму спокойный сон – присутствие любимого человека рядом. А ночуя в роскошной спальне гостиничного номера, Артём уже третью ночь просыпался в холодном поту. Сон становился всё более реальным – он уже мог описать каждую трещинку на осклизлых бетонных стенах подвала, каждый поворот, который проходил, он видел тапки со смешными кошачьими мордочками на собственных ногах и даже вспомнил, что у него и вправду были такие – мягкие, с нашитыми на них ушками, усами и глазками. И тоскливый стон доносился до него тоже. Но вот до конца дойти и увидеть – кто же это стонет, Артём так и не мог. Так что проблемы нужно было решать последовательно. Психолог Александр Михайлович внимательно посмотрел на вошедших вместе с Артёмом в кабинет Андрея и Вадима – те всё-таки не вняли просьбе Макса и решили Артёма сопровождать, тем более, что колбасило того не по-детски, склонил голову к правому плечу, словно пьющий грач, и, поздоровавшись, поинтересовался: - Вы понимаете, если бы не личная просьба Максима Генриховича и не его заверения в необходимости срочной помощи юноше – я бы за это и не взялся, ибо несовершеннолетних подвергать подобным процедурам без согласия родителей или иных законных представителей закон запрещает. - Я… я всё понимаю, - тихо сказал Артём, - но мне очень нужно вспомнить, иначе я с ума сойду. А с отцом говорить на эту тему… там без вариантов. - Хорошо, - вздохнул психолог. – Давайте так. Вы, юноша, подробно излагаете мне суть своей проблемы, а сопровождающие вас лица пусть пока подождут в приёмной. А потом, если ваш рассказ действительно покажет наличие серьёзной проблемы, связанной с детскими заблокированными травмирующими воспоминаниями, я проведу сеанс гипноза. - Можно только Андрей и дядя Вадим со мной будут, - стыдясь собственной слабости, прошептал Артём. - А ты уверен, что кому-то стоит слышать то, что ты можешь рассказать? - Мне… мне просто нужно… - выдавил Артём. - Ладно, - вздохнул психолог, - я и так уже все возможные правила нарушил, согласившись тебя принять. Давай сначала побеседуем, а потом я приму решение. Хорошо? - Хорошо, - отозвался Артём. После этого Андрей и Вадим вышли в приёмную, и Артём начал рассказывать. *** Фенька показала Ярославу дорогу к дому иринарховцев. Сама она, едва они удалились на порядочное расстояние от лодочного сарая, уселась на руках у парня, как королева, обхватив его одной рукой за шею и с гордостью поглядывая вокруг. Ярик наивной гордости Феньки усмехался мысленно, обижать её не хотелось, да и отвратно это было – такую обижать. Так что Фенька сосала «чупик» и попутно трещала, как сорока, рассказывая про какую-то змеищу из монастыря, которую бесы сторожат. Ярик всё это запоминал, предполагая потом рассказать Максу – вдруг что ценное в этой болтовне имеется. Дом неоязычников Ярика впечатлил, особо ему понравились росписи. И, будучи отличным актёром, он мгновенно почувствовал, что здесь обитают его собратья – не по профессии, по жизни. А значит, подозрения Макса более чем справедливы. Подойдя к крепким воротам, Ярик трижды стукнул железным кольцом по загудевшим доскам, и почти сразу же за воротами отреагировали: - Кого здесь по ночам носит? - Да я человек прохожий… - отозвался Ярик. - И проходи себе дале, - негуманно ответствовал голос, - спят все. Но тут в дело вступила Фенька: - Ждан! Это я! Сарай дяди Коли бес поджёг, Ярослав меня из огня вытащил, а ты его прогоняешь! Открывай сейчас же! - Ни фига себе конструкция! – озадачился голос. – Фенька! Заходи давай! Сколько раз тебе говорено было, чтобы ты не ночевала, где попало, а к нам шла? И что там с сараем? Сбоку ворот отворилась узенькая калиточка, в которую и протиснулись Ярик с Фенькой. Встретил их угрюмый коротко стриженый парень, одетый в красную рубашку с вышивкой и джинсы и, смерив Ярика оценивающим взглядом, как кошка мясо – влезет в рот или не влезет, угрюмо приветствовал: - Слава Перуну! Ярик, совсем недавно снявшийся в сериале из славянской жизни, где играл, как водится, красавчика с золотым сердцем и нелёгкой судьбой, лучшего друга Героя, предметом вполне владел и подобную лабуду мог гнать километрами, не особо напрягаясь: - И да пребудет благодать его над тобою, брат! Парень угрюмо кивнул и заметил: - Я – брат Ждан. А ты кто? - Ярослав моё имя, - с достоинством отозвался Ярик. - Странник я. Хожу по городам и весям, собираю утраченное наследие земли нашей – её бесценный фольклор, ложной верой не затронутый. Судя по тому, как ухмыльнулся Ждан, слова «фольклорист» и «псих-одиночка» для него значили примерно одно и тоже, и он, убедившись в безопасности Ярика, слегка расслабился. - Прими же наше гостеприимство, брат Ярослав. Спасибо, что Феньку спас. Кстати, что там произошло с сараем? - Я же говорю, - с досадой вмешалась Фенька, - бес сарай поджёг. Бес. Ждан кивнул и сказал: - Давай-ка я тебя чаем напою, а потом ты помоешься и спать ляжешь. Хорошо, Феня? Фенька поморщилась. Похоже, частые помывки не входили в число её жизненных приоритетов, но спорить со Жданом не стала, просто спросила: - А чай с мёдом будет? - С мёдом, - улыбнулся Ждан, а Ярославу сказал, окинув его взглядом: - Сам-то помыться не хочешь? - Хочу, - немедленно отреагировал Ярослав, - а можно? - Отчего ж нельзя, - хмыкнул Ждан, - душ вон за этой дверью, правда, вода сейчас не очень горячая – нагреватель я только включил. А пока ты моешься, я Феню чаем напою и тебе что-нибудь из одёжки подберу… фольклорист. Ярослав удивился благам цивилизации в отдельно взятой секте, но в душ всё-таки пошёл. Вода оказалась вполне сносной, душевая кабинка – современной, а рубашка с портами, которые ему подобрал Ждан из местных запасов, подошли как влитые. Одежда же Ярика, перепачканная копотью и прожжённая в нескольких местах, исчезла в неизвестном направлении. Ярик только вздохнул – оставалось надеяться, что костюмерша, которая дала костюм русича под его честное имя, не открутит голову, если он попытается возместить его стоимость деньгами. Между тем, Ждан дожидался Ярика на кухне – просторной, с бревенчатыми стенами, огромной русской печью и большим, тщательно выскобленным столом. На столе стояла миска с бубликами, тарелочка с сотовым мёдом и чашка с дымящимся чаем. Ярик поклонился на все четыре стороны, поблагодарил за угощение и отломил кусок бублика, обмакнув его в мёд. Пока он ел, Ждан ненавязчиво задавал вопросы, и Ярику стоило больших трудов сохранять спокойствие, ибо Ждан явно знал, какие вопросы задавать. Потом Ждан проводил Ярослава в маленькую комнатку за кухней, где прямо на полу лежал большой тюфяк, набитый чем-то вроде соломы, поверх которого были брошены подушка и лоскутное одеяло. - Прости, брат Ярослав, чем богаты, тем и рады, - заметил он. Ярик поблагодарил гостеприимного хозяина, призвав на него благословение Даждьбога и Макоши, и, рухнув на тюфяк, вырубился почти мгновенно. Ждан несколько раз заглядывал в комнату, но гость явно спал крепко и сладко. Убедившись в этом, Ждан тихонько прикрыл дверь и куда-то отправился. «Спящий» тут же проснулся, высунул нос в коридор и тихонечко последовал за ним, убедившись, что в доме и впрямь все ещё спят. *** Николай Медведев был зол. Очень зол. За долгие годы работы в районном Городке он привык ощущать себя царём и богом – ведь от его экспертиз так многое зависело. И вот приезжают какие-то Городские и, мало того, что они забирают дело Атеиста в свои загребущие ручонки, так они ещё и Машке покровительство оказывают. Машке, которую он считал непроходимой бестолочью, как и всех баб вообще. Однако показывать свою злость было нельзя, с протоколами и уликами сотворить ничего было невозможно – уж больно споро работал этот приезжий Юра, да и подозрение, если что, сразу пало бы на Медведева, а так называемые коллеги – на самом деле глупцы и завистники все до единого – тут же заговорили бы о его склочном характере. Склочном! Какой он склочный – он всегда правду в лицо говорит, а её никто не терпит! Но как бы и Городским нагадить, и вне подозрений остаться? Таким образом раздумывал Николай Медведев, возвращаясь с работы. Жил он на центральной улице Городка, и квартира у него была хорошая, трёхкомнатная, только вот жил он один. Несколько раз находились женщины, желавшие стать хозяйкой в этой квартире, только вот надолго они не задерживались – глупые, эгоистичные сучки. Детей же Медведев не терпел по определению, из-за того и расстался с матерью Маши – Любой Речкиной, которая имела глупость заиметь от него пузо, а потом отказалась делать аборт, дурища. По пути Николай завернул в знакомый магазинчик, взял две пачки пельменей, хлеба, маленькую – много пить ему сейчас нельзя, и, стоя в очереди к кассе, невольно услышал разговор двух старушек. Божьи одуванчики с удовольствием передавали друг другу последние сплетни: … - а следователи-то эти, чисто антихристы – велели матушку Евгению из могилы выкопать – мало она, бедная, намучилась. Можно подумать, там что-то новое найти можно, - говорила одна – востроносая, с ехидным лицом и «кукишем» на затылке. - И верно, - отозвалась вторая, - разве так можно? Не по-божески это. Не по-людски. Пусть бы себе покойница спокойно в могиле находилась. Мёртвых тревожить – последнее дело. Как у них, иродов, ещё руки не отсохли. Несколько женщин средних лет и пара мужичков с лицами любителей дешёвого алкоголя дружно закивали, прислушиваясь к разговору. - Приехали – и давай тут порядки свои наводить! – досадливо крикнула одна из женщин. – Мы тут все дураки, они одни умные! Одно слово – Городские! И тут Медведев, бросив взгляд через стеклянную витрину, понял, что вытянул счастливый лотерейный билет. По противоположной стороне улицы проходил этот заносчивый поганец – Литвинов. На ловца и зверь бежит. - А вы это у него спросите – зачем нужно было могилу вскрывать, - негромко подлил масла в огонь Медведев, - вот он, тот, кто прах матушки Евгении потревожил. Его тут же услышали. Народу в магазинчике было предостаточно, люди были и так взвинчены происходящим, и тихие слова Медведева упали на благодатную почву. Один из мужичков рванул на груди тельняшку и с криком: - Да что ж мы молчим! – рванул следом за Литвиновым. Ещё двое мужчин двинулись за ним, догоняя, за ними женщины и старухи, и через несколько минут магазинчик опустел. Медведев спокойно заплатил за покупки и, не торопясь, вышел наружу, свернув подальше от закипающей свары. *** Макс задумчиво повертел перед глазами список иринарховцев. Лукаши… Лукаши… Что-то было уже связано с этими Лукашами… Точно! Убитая Елена Куницына тоже была уроженкой городка Лукаши. Что бы это значило? Кстати, нужно вызвонить Гарина и узнать, пришли ли уже данные из Лукашей? Макс уже достал трубку, как она вдруг ожила. Литвинов. Что-то интересное нарыл? - Юра, ты что? Нашёл что-нибудь? – спросил он, ответив на вызов. - Макс, - испуганно выдал Литвинов, - я здесь, в центре, неподалёку от гостиницы. Ты не пугайся, но меня сейчас убивать будут… кажется… И из трубки понеслись короткие гудки.