Слаще, чем Рай

Разговор с психологом продолжался довольно долго – наверное, около часа. За это время Вадим успел позвонить пару раз на фирму и устроить там кому-то впечатляющий разнос, а кого-то похвалил, а Андрюха сделал в блокноте, который таскал с собой, несколько набросков Вадима с мобильником в руке, потом по памяти – Малого в обнимку с огромным плюшевым медведем. Потом он раскрыл прихваченную вместе с блокнотом книгу Булычёва и попробовал погрузиться в чтение… но не читалось. Волнение и беспокойство мешали. Наконец Александр Михайлович открыл дверь в приёмную и сказал: - Артём настаивает на вашем присутствии при сеансе. Проходите. Вадим и Андрюха вошли в уже знакомый кабинет. Кое-что неуловимо изменилось. Александр Михайлович опустил жалюзи, отчего городской шум за стеной стал казаться приглушённым, а Артём уже не сидел на стуле у стола. Ширма в углу была отодвинута, за ней оказалось кресло, немного похожее на зубоврачебное – с высокой спинкой и подлокотниками. Именно в нём и сидел Артём. Он был бледен, но лицо его выражало отчаянную решимость, и мальчик нашёл в себе силы улыбнуться Андрею. Психолог жестом показал Вадиму и Андрюхе на небольшой диван у стены и сказал: - Ваша задача - сохранять полное спокойствие до конца сеанса, что бы вы ни услышали. Помните – я владею ситуацией и в любой момент могу прервать сеанс, если произойдёт что-то непредвиденное. - А может? – тихо спросил Андрей. - Молодой человек… - вздохнул психолог, - человеческий мозг непредсказуем. Кроме того, подавленные воспоминания Артёма вряд ли таят в себе что-то хорошее. Так что всё может быть. Но ваша задача – сохранять спокойствие, если я не обращусь непосредственно к вам. Вы поняли. - Да, - сказал Андрей. Психолог кивнул, а затем, подойдя к Артему, достал из кармана рубашки маленький блестящий шарик на цепочке и стал потихоньку раскачивать его, говоря: - Следите за шариком, Артём. Следите внимательно. Вы видите его? - Да… - Отчётливо? - Да… - Не упускайте его из виду. Слушайте мой голос. Вы хорошо меня слышите? - Да… - Ваши руки и ноги теплеют, они тяжёлые, вам не хочется двигать ими… - Да… - Ваше тело расслабляется… Вам хорошо… Вы в безопасности… - Да… - Слушайте только мой голос. Помните – вы в безопасности. Я могу помочь вам. Я могу прекратить это в любой момент. - Я – в безопасности… - Сейчас я буду считать от одного до десяти. Вы заснёте, но всё равно будете слышать мой голос. Вы будете делать то, что скажет вам мой голос. Помните, вы в безопасности. Слушайте мой голос. - Я слышу… - Один… Два… Три… Четыре… Пять… Шесть… Семь… Восемь… Девять… Десять… Голова Артёма склонилась на грудь. Дыхание стало глубоким и ровным. Он, несомненно, спал. Но Александр Михайлович продолжил: - Вы слышите мой голос? - Слышу… - Артём, вам нужно вспомнить тот день, после которого вам стали сниться кошмары. Вы помните его… - Да… - прошептал Артем. – Мне страшно… - Вы в безопасности. Слушайте мой голос. С вами ничего не случится. Расскажите нам, что произошло. - Я… - тут голос Артёма стал странно высоким и зазвучал совсем по-детски, - я помню… Я сижу дома… в своей комнате… папа… папы нет, мама говорит, что он на работе. У нас красивый большой дом. Папа подарил мне «Сегу». Я играю в танчики… Мама принесёт мне молока с мёдом. - Почему? – спросил психолог. – Ты болеешь, Тёма? - Шарф. У меня на шее шарф. Мама говорит, что я простыл. Мама… - Артём задышал часто-часто. - Артём, ты в безопасности. Тебе больше никто не сможет причинить вреда. Расскажи, что было дальше? - Мама… она вбегает в комнату… без молока… Она хватает меня за руку и шепчет, что нужно поиграть, чтобы я сидел тихо, а потом папа купит мне большую машинку… такую… с педалями. Мама… она боится… ей больно… - Почему маме больно? – спросил Александр Михайлович. - У неё в животике моя сестричка. Скоро маму отвезут в больницу, и доктор достанет сестричку. Вадим и Андрей переглянулись. Никаких сестричек у Артёма не было и в помине. А психолог продолжал: - Что ещё говорит мама? - Ничего… ничего… она заталкивает меня в большой шкаф и велит, чтобы я спрятался и сидел тихо-тихо, чтобы меня никто не мог найти, пока не услышу папин голос. Тогда папа меня похвалит и подарит машинку. Я прячусь в шкафу. Там коробка из-под телевизора, я прячусь в неё и сверху накрываюсь маминой шубой. И сижу. - Молодец, ты хорошо спрятался, - говорит психолог. – А дальше? Что было дальше? - Я… - голос Артема дрожит… - я не знаю. Какой-то шум. Хлопки. Словно кто-то хлопушки запускает. Но ведь сейчас не Новый Год… Дураки какие-то. Мне страшно. А потом кто-то заглядывает в шкаф. Но это не папа. И он меня не видит. Я хорошо спрятался. Папа… папа меня похвалит? - Конечно, похвалит, - говорит Александр Михайлович. – Ты хороший мальчик, Тёма. Расскажи, что было дальше? - Я… мне страшно… я один… я слушаю, я жду, когда придёт папа. Но я ничего не слышу. Тихо. Я сижу там долго… а потом… потом я выбираюсь из коробки. Артём прерывисто задышал, в голосе его слышались слёзы. - Ты в безопасности, Тёма. Слушай мой голос, - напомнил психолог. – Расскажи, что было дальше. - Я… я выбираюсь из шкафа, - продолжал Артём тем же плачущим голосом трёхлетнего малыша. – В комнате никого нет. Тихо. Я выхожу из комнаты. Никого нет. Мне страшно. Я хочу заплакать… Где мама? Я ищу её… Но в доме никого нет. А потом… я вижу дверь. Нет! - Тише, Артём, тише. Никто тебе не сможет навредить. Ты в безопасности. Расскажи нам всё. - Это дверь в подвал. Она не закрыта, оттуда доносятся крики. Этот мама… мама кричит. Так страшно. Я смотрю вниз. Там… Там папа. - Что делает папа? – тихо спросил психолог. - Он… у него пистолет… Он стреляет. - В кого он стреляет, Тёма? - В дядьку. В противного дядьку, который держит маму. Мама не кричит, она только… только… Аааааа… Вот так… у неё платье в крови… Там ещё другие дядьки, но они все лежат и не шевелятся. А папа стреляет… Мне страшно… я бегу наверх… в комнату… в шкаф… мне так хочется спать. Я забираюсь в коробку… я засыпаю… - А потом? – спросил Александр Михайлович. - Потом я всё забываю, - голос Артёма стал обычным. – Я ничего не помню. - Артём, всё в порядке. Это всё уже прошло. Сейчас я начну считать с десяти до одного. На слове «один» ты проснёшься. Ты всё вспомнил. Молодец. Десять…девять…восемь…семь…шесть…пять…четыре…три… два…один… При слове «один» Артём резко вскинул голову и прошептал: - Я вспомнил. Всё вспомнил. Мне тогда года три было – совсем маленький. Но теперь я понимаю, что на нас напали… может быть, бандиты, может быть, конкуренты… Они что-то сделали с мамой, а меня она спрятала. Успела. А отец… Отец их всех убил. Вот почему мама так долго лечилась, и у неё не было детей… после меня. Я вспомнил. - Ты по-прежнему боишься отца? – поинтересовался Александр Михайлович. - Да. Нет. Не знаю. Думаю, что теперь – не так, как раньше. Теперь я знаю, что он спасал нас с мамой… Это не так ужасно, как я себе представлял. Но мне легче. Теперь, правда, легче. Спасибо, Александр Михайлович. - Думаю, что тебе нужно прийти ко мне ещё раз. Желательно с отцом. - Он… он этого не одобрит. Но вы правы. Нам нужно поговорить. Спасибо. Артём встал с кресла, Андрей подошёл к нему и взял за руку, а потом спросил: - Ты хочешь поговорить ещё? - Не сегодня, - отозвался Артём, - я устал. Пойдёмте. Можно, я к вам пока поеду, дядя Вадим? - Можно, - кивнул Вадим, - только отцу отзвонись. - Да, я знаю, - тусклым голосом отозвался Артём, - вечером мне нужно быть в гостинице. Но пока… - Пока побудь у нас, - тихо сказал Андрей. - Я вас отвезу, - вздохнул Вадим, - мне ещё на работу нужно. До свидания, Александр Михайлович. Распрощавшись с психологом, они вышли из подъезда дома, в котором помещался частный кабинет Спиридонова, и пошли к машине. Неожиданно в спину им прозвучал холодный голос: - Так-так. Интересно. Откуда это вы так дружно пробираетесь, а? - Папа! – ахнул Артём. *** Макс стоял в холле приёмного покоя и наблюдал через полуоткрытую дверь, как молоденькая медсестричка и пожилой врач танцуют вокруг бледного, но выглядящего бодрым и злым Юры, танцы с бубнами. То есть они вдвоём уговаривали Юру лечь в больницу, а Литвинов упорно отказывался, заявляя, что у него есть работа, и работа эта не ждёт. Макс только вздохнул. По собственному опыту он знал, что переупрямить Литвинова может только второй Литвинов. К счастью, эксперт пострадал не слишком серьёзно – пара гематом на руке, ещё одна – на бедре, царапина на виске… Ну, и стресс, конечно же, стресс. Макс прекрасно понимал, какие чувства испытал эксперт, когда на него стала надвигаться разъярённая толпа. Но, может быть, работа, которую привык делать Литвинов, будет для него лучшим лекарством? Во всяком случае, в больницу он точно не ляжет – можно и не надеяться даже. Уличная дверь открылась, и в холл влетела бледная Маша Речкина, а следом за ней куривший на улице Ангел Гарин. - С Юрой… с ним всё в порядке? – срывающимся голосом спросила Маша. - Не совсем, - вздохнул Макс, - но могло быть и хуже. Спасибо матушке Евстолии, что она вовремя смогла остановить всю эту… вакханалию. Иначе мы с АнгЕлом могли бы и не успеть. - Это… это неправильно, - всхлипнула Маша, - я всегда думала, что у нас люди хорошие… А тут… За что? - Успокойтесь, Маша, - мягко сказал Макс, - вашей вины тут нет. А люди… Люди злы и напуганы. Им хочется сделать что-то, чтобы обезопасить себя. И они не знают – что. Но мне кажется, что было что-то ещё… Что кто-то подтолкнул их в нужном направлении. - Правильно мыслишь, - раздался голос Литвинова, удачно отбрыкавшегося от представителей местной медицины. – И я даже знаю, кто их к этому подтолкнул. Перед тем, как всё перешло черту… Я видел на противоположной стороне улицы Медведева. Он мне улыбнулся, а потом повернулся и ушёл. - Просто ушёл? Не вмешался? – ошеломлённо спросил Гарин. – Не может быть! Это слишком… даже для него – слишком. Макс понимал, что хочет сказать Гарин. В маленьких городках полицейские всегда стоят друг за друга и отстаивают честь мундира. До последнего. Можно ссориться между собой, но бросить коллегу на произвол судьбы на растерзание неадекватной толпе… Это действительно – слишком. - Ты ошибиться не мог? – тихо спросил Гарин Юру. Литвинов помотал головой и поморщился, а Гарин задумчиво произнёс: - Впрочем… он ведь там и живёт. Неподалёку. Ладно. Я буду говорить с полковником об этом вопиющем случае, а ты… - он обратился к Литвинову, - один больше не ходи. А то выделю охрану. - Вот уж не надо, - открестился Литвинов, - поехали на работу, что ли… там меня ещё монах дожидается. - Ты уверен, что сможешь работать нормально? – озабоченно спросил Макс. - Смогу, - уверенно ответил Литвинов, - более того, я уверен, что работа – это именно то, что мне сейчас нужно. *** А по приезде в РОВД их ждал очередной сюрприз.