Слаще, чем Рай

- Так-так. Интересно. Откуда это вы так дружно пробираетесь, а? - Папа! – ахнул Артём. Андрюха машинально подобрался, как борзая, готовый, если что, ввязаться в драку. Давать Артёма в обиду он не собирался. Но Артём сделал шаг навстречу отцу и спросил неожиданно твёрдым голосом: - Ты что, следил за мной? - А хоть бы и так, - отозвался отец. - Интересно мне вдруг стало, с чего бы это ты от родного отца бегаешь к этому… этому… - Ещё одно слово, - медленно сказал Вадим, - и я вам зубы в глотку вколочу. Не смейте обижать ни своего сына, ни Андрея – они этого не заслужили. - Ах ты… - начал было отец Артёма, но, наткнувшись на ледяной взгляд Вадима, осёкся. А Андрюха понял, что Вадим зол по-настоящему. Добродушный и спокойный Вадим, которого вообще сложно было вывести из равновесия, сейчас был напряжён, как натянутая струна. И обещание вколотить зубы в глотку вовсе не было пустым обещанием. - Думаю, - тем же ледяным тоном сказал Вадим, - что нам нужно поговорить. Очень серьёзно поговорить. Отец Артёма был растерян. Вообще-то он привык, что подавляет людей сразу – силой, уверенностью, громким решительным голосом, напором и властностью. Но этот пидор… как порой шептались о нём в Городе… этот Воронов… он его не боялся от слова «совсем». И подавить его было невозможно. Так что, выбитый из колеи последними событиями, отец Артёма растерялся. И только спросил: - Ну и где говорить будем? Разговор ведь, как я понял, не из самых приятных… - Это так, - отозвался Вадим уже спокойнее, - знаете… простите, как вас зовут… я не в курсе… - Иван Владимирович… - машинально отозвался отец Артёма. Всё шло как-то… странно. И орать и топать ногами на непутёвого отпрыска уже не хотелось. Точнее, хотелось, но отчего-то он понимал, что это будет далеко не лучший выход. А своей чуйке отец Артёма привык доверять – оттого и был до сих пор жив, здоров и в шоколаде, в отличие от массы начинавших подобно ему братков, кои жили в приснопамятные девяностые ярко, но недолго. - А я – Вадим Константинович, - продолжил Вадим. – Так вот, Иван Владимирович, мы здесь живём, неподалёку. Предлагаю заехать к нам домой и обсудить все возникшие вопросы. Конфиденциальность гарантирую. И не бойтесь, у нас в квартире нет филиала секс-шопа, и христианских младенцев мы тоже не едим. Судя по возвратившемуся в голос Вадима ехидству, к нему медленно, но верно возвращалось душевное равновесие. А вот отец Артёма явно проигрывал по очкам. Он медленно и как-то растерянно спросил: - Куда ехать? - За нами, - улыбнулся Вадим и, пикнув брелком, открыл двери своего гелендвагена, который сделал бы честь любому братку из девяностых. Любил всё-таки Вадим Воронов основательность и солидность. Андрюха потянул Артёма за собой: - С нами поедешь. Артём сердито зыркнул на отца, как-то растерянно кивнул и скрылся в огромном гелендвагеновом нутре. Вадим сел в машину последним, не забыв перед этим приглашающе кивнуть отцу Артёма. Тот хотел что-то сказать, дабы подтвердить свой явно пошатнувшийся в глазах молодого поколения авторитет, но только махнул рукой и уселся в свою машину – ухоженный сверкающий «чероки». И маленькая процессия медленно выехала со двора. Когда они доехали до дома Вадима, отец Артёма уже успел сто раз пожалеть о принятом приглашении. Но показывать свою нерешительность было западло, поэтому он решил выслушать всё, что скажет ему этот Воронов, а уж потом, вечером, разобраться с сыночком. Ничего, что сейчас ещё каникулы – он найдёт школу, в которой Артёму будут рады и быстренько выбьют из него всю дурь. Поэтому он вошёл в квартиру мрачный, с выражением лица «беременные женщины, разбегайтесь, мы зародышей едим». Однако столь потрясающая мимика пропала втуне, ибо Артём на отца смотреть избегал, Андрюха лишь презрительно щурился, готовый в любой момент кинуться на защиту любимого. Что же касается Вадима, то он навидался всякой мимики, и эта его не впечатлила. Задумчиво посмотрев на Артёмова родителя, Вадим пригласил его пройти на кухню и сказал Андрюхе и Артёму: - Знаете, мальчики, а заберите-ка вы Серёжку сегодня пораньше и погуляйте с ним как следует. А то он в последнее время больше в приставку играет, чем на улице бывает. И вообще, сходите с ним… в «Баскин-Роббинс», что ли… Короче, ближайшие два часа я вас не жду. - В «Баскин-Роббинс» Серёге нельзя, - солидно ответил Андрюха, - он там опять всего напробуется, а потом сопеть будет. Мы лучше в «Макдоналдс» сходим. Там сейчас игрушки в детских обедах прикольные. - Вот и ладно, - отозвался Вадим. - Деньги есть? - Есть, - кивнул Андрей и утянул Артёма за собой из квартиры. Отец Артёма с некоторым удивлением воззрился на Вадима, а тот невозмутимо предложил ему присаживаться, и, достав из холодильника бутылку ледяной водки, а из стенного шкафчика пару пузатеньких стопок, заявил: - Тут дело такое, что без пол-литра не разберёшься. А потом, когда ошеломлённый отец Артёма выпил свою стопку, почти как воду, сказал: - Вот и славно. Сейчас, уважаемый Иван Владимирович, я буду говорить, а вы будете слушать. И не стоит меня перебивать, а то я потеряю нить и начну повторяться. Мы были у психолога. А затем Вадим достаточно чётко объяснил отцу Артёма суть проблем, с которыми столкнулся его сын, благоразумно не заостряя внимания на скользких моментах. Потрясённый Иван выглотал вторую стопку и ошеломлённо заявил: - Неужели Тёмка всё видел? Я его потом в шкафу нашёл, он спал, как сурок. Почти сутки не добудиться было. Я ещё порадовался, что вся эта гадость мимо него прошла. - Как видите, не прошла. А сон был защитной реакцией организма на сильнейший стресс, после чего Артём всё забыл. Беда в том, что воспоминания никуда не исчезли, они остались у него в подсознании и трансформировались в страх перед вами. - Чего? Я что, зверь какой? Да, было дело по молодости, не скрою. Но тех братков я правильно пострелял. Они на мой дом напали, Лильку избили, скинула она после этого. Потом долго оправиться не могла. Я ещё думал – слава Богу, что с Тёмкой всё в порядке. А оно вон как… Но чтоб я… чтоб Тёмку хоть пальцем… В жизни такого не было. Да, характер у меня не сахар. Плохой у меня характер. Нервный. Я поругаться могу. Покричать. Но чтобы Лильку с Тёмкой бить? Да упаси Боже. Я ж всё только для них… а сейчас Лилька вылечилась, вроде. Ребёночек у неё будет. А тут это… Я же, когда узнал про взрыв, – чуть не поседел. Думал, с Тёмкой что случилось. Это хорошо, что он у вас тогда ночевать остался. Повезло, можно сказать. И Иван одним глотком осушил третью стопку, глянул на бутылку и задумчиво сказал: - Всё, хватит. Нельзя мне больше. Мне ж ещё нужно ехать, работу принимать. Если всё в порядке – завтра переедем. Только вот что мне дальше-то делать, а? - Думаю, - спокойно сказал Вадим, - не стоит вам так жёстко строить Артёма. Он хороший парень, уже понял, что ему нужно, будете на него давить – потеряете. Пусть он живёт, учится, психолога посещает. А вы… вы просто общайтесь с ним… и не с позиции силы, Иван Владимирович. Артём всё поймёт, если ему объяснить. - Та-ак… - протянул Иван, - всё вы правильно говорите, Вадим Константинович, только можно я ещё один вопрос задам? Вадим кивнул, чувствуя, что это будет очень нелёгкий вопрос с весьма неприятным ответом. Предчувствия, как водится, оказались на высоте. - А вы можете поклясться, Вадим Константинович, что Артём и Андрей просто друзья, и ничего более? Вопрос был, что называется, в яблочко, и в сознании Вадима прозвучал сердитый голос Макса: «Допрыгался?». Вадим отчётливо понимал, что как бы он ни ответил – ложь прозвучит неубедительно, а правда – ужасно. И, что хуже всего, всё может плохо закончиться для Артёма. Тем не менее, по какому-то наитию, он ворчливо произнёс: - Вы, дражайший Иван Владимирович, не знамя полковое, чтобы я вам клятвы приносил. А я могу сказать вам следующее – никаких иных проявлений, кроме как дружеских, я у мальчиков не наблюдал. И если вы не хотите потерять сына навсегда – не стоит ваше внимание заострять на этом вопросе. А вот когда ваши отношения станут хоть немного более доверительными… Возможно, вы с Артёмом сможете поговорить на любые темы, в том числе на эту. И вообще – я бы на вашем месте думал о том взрывнике, который вашу квартиру подорвал. Есть соображения, кто бы это мог быть? В воспоминаниях Артёма на этот счёт мы ничего не почерпнули, так, может быть, вы в курсе, кто же вас так не любит, что готов шестнадцатилетнего парня к праотцам отправить? Иван быстро купился на переведённую стрелку и с досадой произнёс: - Думаю я, что это мне привет. Из прошлого. Но об этом я бы охотнее с… с другом вашим посоветовался. С господином Траубе. - Думаю, что в ближайшее время это у вас не получится… - вздохнул Вадим. – У господина Траубе очень серьёзное дело за пределами Города. - Да, доходили до меня кой-какие слухи. Но я вижу, что и вы человек толковый. Я ещё подумаю над этим… и… дайте мне ваш номер. Я позвоню позже. А теперь пора мне. Вадим молча достал из барсетки визитку и протянул Ивану. В это время щёлкнул дверной замок – вернулись Андрюха и Артём, которые привели нагулявшегося и довольного жизнью Малого. Малой, в силу своей коммуникабельности, тут же полез к Ивану знакомиться и совершенно его обаял. Так что уходил отец Артёма в значительно лучшем настроении, а на просьбу сына остаться ещё ненадолго ответил вполне добродушно: - Ладно, только допоздна не засиживайся. Скучно мне одному вечером в гостинице сидеть, тем более, что если всё в порядке – завтра домой вернёмся. Артём заулыбался и кивнул, а когда за его отцом закрылась дверь, а Малой отправился в свою комнату – выстраивать по ранжиру доставшиеся ему вместе с обедом из «Макдоналдса» игрушки, Вадим очень тихо сказал: - Артём, знаешь, я на время твоего отца нейтрализовал. Но это ненадолго. Он не идиот и вполне может убедиться в характере ваших отношений. И весьма скоро. Так что будь готов. - Я… понимаю, - грустно сказал Артём, - мне до восемнадцати полтора года осталось, а потом он ничего со мной сделать не сможет. Но если что… если вдруг папа раньше всё поймёт… если он решит, что меня нужно лечить… или запереть… Вы ведь мне поможете, дядя Вадим, правда? Вадим посмотрел на Андрюху и Артема, которые сейчас были просто одно целое – не оторвать… Подумал о том, чем это грозит лично ему, его бизнесу, его семье… Максу… сколько ушатов грязи выльется на них в случае чего… и твёрдо сказал: - Конечно, Артём. Конечно. *** У входа в РОВД стояла «Скорая», и Макс напрягся. Побледнел и Гарин, тихо выругавшись сквозь зубы: - Ебать меня конём! Ну и денёк! Что ещё случилось? А Литвинов промолчал. Ему уже хватило переживаний, и больше он просто не мог. Ему больше всего хотелось сейчас оказаться в лаборатории и заняться делом, ибо его клиенты вели себя всегда тихо и примерно. Промолчала и Маша Речкина. Девушка ничего не сказала, когда Литвинов упомянул о возможном участии в произошедшем инциденте её отца, но была этим явно удручена. Тем не менее, вся компания отправилась узнавать – что ж такое случилось. Действительность оказалась не столь ужасной, как уже предположил Макс. В кабинете Гарина собралось несколько местных полицейских, фельдшер и врач со «Скорой помощи», женщина в строгом костюме неизгладимо педагогического вида и очень сердитая Шаманка. В уголке Макс углядел скромно притулившуюся Феньку с парой «чупиков» в кулачках. Она по очереди облизывала то один – ядовито-красный, то другой – не менее ядовито-зелёный и была целиком поглощена этим нехитрым занятием. А вот на банкетке сидели два… ребёнка… подростка… Макс сразу и не понял, кто эти бледные худые существа, одетые в совершенно немыслимые лохмотья и сжавшиеся в испуганные комочки. Несмотря на то, что их укутали клетчатыми одеялами – явно из багажа «Скорой», несмотря на жаркий летний день, эти двое дрожали и озирались, как затравленные зверьки. И были они какие-то… не просто бледные. Они были… бесцветные, какими бывают ростки картофеля, пробившиеся в тёмном подвале. - Галя? – вырвалось у Макса удивлённое. – Кто это? Откуда? Шаманка только рукой махнула – долгая история, мол, и стала целенаправленно выдавливать из гаринского кабинета всех лишних людей. Зато Фенька радостно улыбнулась Максу, как старому знакомому, и громко заявила: - Это Маратик и Пашенька. Их бес в плену держал. А я говорила… говорила… но меня не слушал никто…