Слаще, чем Рай

С праздником Пасхи, и для всех – немного позитива! Когда Шаманка вышла с детьми из погреба, Маратик и Пашенька начали щуриться и всхлипывать, закрывая глаза руками. Галина сначала не поняла, в чём дело, а потом, когда Пашенька прошептал… прошептала: - Глазкам больно, - до женщины дошло, что дети не видели нормального дневного света очень давно. Что же касается сержанта Клюквина, то, узрев эту картину, он замер соляным столпом, и, если бы попадья сохранила бы хоть малейшую волю к бегству, то вряд ли смог удержать её вовремя. Что же касается Феньки, то она в этой ситуации проявила здравомыслие, заявив: - Надо глазки закрыть, - и принялась совать спасённым карамельки. Дети робко оглядывались на Шаманку, не решаясь брать, но та кивнула головой, и Маратик с Пашенькой взяли себе по карамельке, но разворачивать не спешили. Продолжавший сидеть на руках у Шаманки Маратик тихо прошептал: - Пить хочется… Тут отмер Клюквин, выдавивший: - Что же это такое, Господи? Потом сержант попытался подхватить Пашеньку на руки, но ребёнок шарахнулся, прячась за Шаманку. Галина погладила свободной рукой его… её… по голове и ласково сказала: - Не бойся, дядя Денис хороший. Он вас не обидит. Попить даст. Только после этого Денису удалось поднять Пашеньку, и все действующие лица этой странной мизансцены плавно переместились в клюквинский «Уазик». Поскольку специального отсека для арестованных в этой машине не было, то Клюквин просто приковал наручниками матушку Ирину к ручке двери, рядом уселась Шаманка с детьми, а Фенька гордо влезла на переднее сиденье. Первым делом Клюквин достал початую большую бутылку воды, хорошо, что не газированной, отвинтил крышечку и протянул Шаманке. Женщина помогла детям напиться, после чего они немного ожили и даже стали потихонечку таскать пастилу из коробки, подсунутой Шаманкой, периодически потягивая руки к бутылке с водой. В это время Клюквин по рации связался в РОВД, по настоянию Шаманки вызвал в дом попадьи следственную группу, оповестил о том, что с ними арестованная, и вызвал «Скорую» прямо к зданию РОВД. На вопрос Шаманки, не стоит ли сначала отвезти детей в больницу, Денис ответил, что необходимо сначала доставить задержанную в РОВД, к тому же есть у него одна мысль, что это за детишки. Между тем, дети, съев по нескольку кусочков пастилы, мирно задремали – уж очень они были слабенькие и замученные, попадья тоже не проявляла агрессивности, просто глядя в одну точку с тем самым, дико раздражающим Шаманку овечьим выражением лица, Фенька облизывала очередной чупа-чупс, что-то тихонько ворча себе под нос, и Галина спросила: - И что это за мыслишка, сержант? Что за тайны мадридского двора? Клюквин мучительно покраснел и пробормотал: - Понимаете, товарищ майор, я об этом деле мало знаю, я тогда в школе учился… Вроде бы это и не те дети… а вроде и те… зовут-то так же – Марат и Павел. Шаманка с некоторым удовлетворением отметила, что хотя бы половая принадлежность Пашеньки прояснилась, но продолжала трепать несчастного сержанта дальше: - Ближе к делу, Клюквин! - Да я только по разговорам всё… - вконец смутился несчастный сержант. – Да и дело это в ФСБ забрали. - Почему? – удивилась Шаманка. Клюквин вздохнул и начал рассказывать. Оказалось, двенадцать лет назад в Районном Городке произошла очень и очень поганая история. В самом начале двухтысячных за мэрское кресло на очередных выборах боролись три человека: многолетний глава местной администрации Николай Петрович Гаврилов, «тёмная лошадка» Иван Валиханов, о котором ходили упорные слухи, что связан он с мафией и что противостоять ему себе дороже, и молодой олигарх местного розлива Евгений Рябыкин. Из всех троих именно Рябыкин был самым вменяемым и популярным, кстати, именно он был первоначальным основателем кондитерской компании «Шарман» и ещё десятка компаний самого разного профиля, входивших в холдинг «РябКо». В отличие от большинства олигархов Рябыкин не покупал себе футбольных клубов, яиц Фаберже и бриллиантов размером с кулак, он всерьёз занимался благотворительностью, меценатской деятельностью и прочими благородными делами. Кроме того, рябыкинский бизнес работал, как часы, создавая рабочие места по всей области и не только. Зарплату на рябыкинских предприятиях платили хорошую, помогали с жильём, предоставляли соцпакет, но взамен требовалось очень хорошо работать. Те, кто считал, что на рябыкинских предприятиях можно бездельничать, покидали их со скоростью звука, невзирая на образование и связи. Так например, произошло с сыном Николая Петровича Гаврилова, Венечкой, который, несмотря на учёбу в Англии, оказался настолько глуп, ленив и бестолков, что больше месяца в «РябКо» не удержался. Понятное дело, что Николай Петрович обиделся за отпрыска, коему хотел обеспечить достойную карьеру, и даже попробовал наслать на «РябКо» всевозможные проверки – от охраны труда до финансовых, но вскоре выяснилось, что дотошные рябыкинские юристы недаром получают зарплату, позволяющую отдыхать на Гавайях несколько раз в год. Придраться не удалось решительно ни к чему. По слухам, были на «РябКо» наезды и от валихановских хлопцев, но служба безопасности тоже свою зарплату отрабатывала честно. При таком раскладе кандидат Рябыкин не устраивал ни Валиханова, ни Гаврилова. Первый не хотел терять многолетнюю кормушку, второй страстно желал заполучить кусочек власти и наконец-то порулить. Как водится, ударили по больному. В одночасье пропали дети Евгения Рябыкина – четырёхлетние близнецы Маратик и Пашенька. Детей искали, причём искали без дураков, ибо такое уже переходило всякие пределы. В связи с политической деятельностью отца дело забрало областное управление ФСБ и стало трясти, как грушу, и Гаврилова, и Валиханова. Не вытрясли ничего, но репутация и того, и другого была безнадёжно подмочена, и на выборах, неожиданно для себя самой, победила кандидатка от ЛДПР Нина Заречная. Что же касается Рябыкина, то несчастный отец снял свою кандидатуру с предвыборной гонки, распродал всю собственность по частям и отправился за границу лечить повредившуюся рассудком после пропажи детей жену. Жена Рябыкина родить не могла очень долго, беременность, да ещё близнецами, далась ей очень тяжело, малышей она обожала, и их потеря безвозвратно подкосила и без того слабое здоровье. Через три года она тихо угасла в швейцарской клинике, а ещё через три года Рябыкин вернулся в Городок, в котором к тому времени уже успел стать мэром Иван Валиханов, очень постаравшийся, чтобы эту неприятную историю забыли все. Рябыкин поселился в единственном оставшемся у него доме, доставшемся ему от тестя, отца покойной жены, и уже шесть лет жил затворником, никого не принимая и общаясь с внешним миром только по необходимости. - А теперь получается, что это священник детей похитил… - закончил Клюквин свой печальный рассказ, - припоминаю, что он как раз примерно в это время в Городок и приехал. - Непонятно пока всё, - резонно заметила Шаманка, покосившись на сидевшую рядом попадью, которая продолжала пребывать в ступоре. - Да, к тому же, неужели ты думаешь, что детям по шестнадцать? Они и на десять-то с трудом тянут. А то и поменее. - Думаю, всё может быть, - задумчиво сказал Клюквин. - Они столько лет в клетке просидели, урод этот бил их, издевался, а то и похуже что… Да и кормили их плохо. Вот они и не выросли почти, и развития никакого. Я иногда с соцработниками по неблагополучным езжу – так диву даёшься, до чего так называемые родители детей доводят. А эти бедняги двенадцать лет мучились. Удивительно, что они вообще живые и реагируют на нас адекватно, насколько возможно. И говорить не разучились. - Детская психика более гибкая, чем взрослая, - вздохнула Шаманка, - взрослый человек на их месте давно бы спятил… Или вены бы себе перегрыз, чтоб не мучиться. Интересно, что с ними дальше будет? - Хорошо, если это и в самом деле Рябыкины, - отозвался сержант, - тогда их отец не бросит, да и деньги у него имеются, может, и вылечит, насколько возможно. Может, всё и излечимо. Шаманка покачала головой. По её мнению, которое она предпочла держать при себе, дети были настолько истощены, что даже их жизнь была под большим вопросом. А потом, когда они приехали в РОВД, навстречу им выскочил сам полковник. Бросив взгляд на спасённых, он побледнел и схватился за сердце: - Только этого не хватало! Заносите их скорей, сейчас «Скорая» подъедет! Шаманка пожала плечами, и они с Клюквиным отнесли детей в пустой кабинет Гарина. Что же касается попадьи, то её без особой нежности отконвоировали в камеру. А на вопрос Шаманки, где Гарин и Макс, полковник сморщился, как от зубной боли, и проронил: - Эксперта вашего спасать поехали! Да что за напасть такая! Шаманке хотелось подробностей, но тут приехала «Скорая», нарисовался социальный работник, дети были напуганы, и Шаманке пришлось остаться с ними. Только Фенька пробралась в уголок кабинета и уселась там тихонько, облизывая свои чупики. И, судя по её хитренькому взгляду, она явно хотела чем-то поделиться с Шаманкой. К счастью, вскоре появились Макс, Гарин и Юра – все живые и здоровые. - Галя? – вырвалось у Макса удивлённое, когда он увидел спасённых детей. – Кто это? Откуда? Шаманка только рукой махнула – долгая история, мол, и стала целенаправленно выдавливать из гаринского кабинета всех лишних людей. Зато Фенька радостно улыбнулась Максу, как старому знакомому, и громко заявила: - Это Маратик и Пашенька. Их бес в плену держал. А я говорила… говорила… но меня не слушал никто. И тут на сцене появилось новое действующее лицо – мужчина лет сорока с небольшим, в джинсах и футболке. И не по возрасту абсолютно седой. Появившийся следом Горбатюк пытался не пустить его в кабинет Гарина, но мужчина упорно двигался вперёд, а увидев дрожащих детей, укутанных в клетчатые одеяла, прислонился к косяку: - Они… Это они, я чувствую… Маратик… Пашенька… Дети перестали дрожать и посмотрели на мужчину, который торопливо присел на корточки перед банкеткой. - Вы кто, дяденька? – спросил один из близнецов. - Я ваш папа… - быстро сказал мужчина. – Всё будет хорошо. А затем, обернувшись к врачу со «Скорой», сказал: - Я поеду с вами. Если нужны деньги – я оплачу всё. - Перестаньте, - мрачно отозвался врач, - это же дети. Сначала им помочь надо. Немедленно. Срочно. И тут вмешалась дама - социальный работник: - Позвольте, - поджала она губы, - но откуда понятно, что это ваши пропавшие дети? Столько лет прошло… - Какая разница? – рыкнул Рябыкин, но тут же сбавил тон, боясь напугать детей. - Я их узнал! Считайте это голосом крови! А если сомневаетесь – сделаем анализ ДНК. Но это позже. Сейчас – в больницу! Идёмте, доктор. Фельдшер осторожно поднял на руки Маратика, Рябыкин – Пашеньку, врач подхватил свой чемоданчик, но перед тем, как они покинули кабинет, Евгений задал вопрос: - Кто их нашёл? - Так это… майор Шаманова… - быстро вставил свои пять копеек Клюквин. - А… - протянул Евгений Рябыкин, - вы из Города. Жаль, что вас не было здесь двенадцать лет назад. Я ваш должник, майор. И он вышел, покрепче прижав к себе сына. Дама – социальный работник - незаметно испарилась следом, полицейские тоже понятливо дематериализовались под тяжёлым взглядом Шаманки. Остался только Горбатюк, выдавивший: - Вот оно как… Двенадцать лет дети у нас под носом были… а мы… Гнать нас всех надо к чертям собачьим из полиции, и меня первого! - Полковник, - вздохнул Макс, - вас несколько извиняет хотя бы то, что вы и предположить не могли, в каком направлении копать. У священника была безупречная репутация, не так ли? К тому же, коллеги из ФСБ проявили ещё больший непрофессионализм. - Они на политическую деятельность Рябыкина упирали и изначально считали, что детей из Городка увезли, - вздохнул полковник. – А такого… такого никто даже в дурном сне предположить не мог. Ладно, ребятки, пойду я. Что-то мне… нехорошо от всего этого. Полковник вышел и тут же в кабинете нарисовался Клюквин, притащивший из машины початую коробку пастилы и осторожно поинтересовавшийся насчёт кофе. Макс, Шаманка и Литвинов переглянулись, но, узрев, какой кофе извлёк на свет Божий из сейфа Гарин, Литвинов отреагировал ожидаемо: - Может, мне в гостиницу… там мой кофе остался… - Нет! – дружно рявкнули Макс и Гарин, удивив Шаманку. А капитан заявил: - Вы, товарищ эксперт, Клюквину ключ от номера дайте. Он быстро сгоняет и кофе ваш привезёт. А на улицу вы больше без сопровождения не выйдете! Литвинов протянул ключи Денису, коротко объяснив, где стоит вожделенная банка, а когда сержант вышел, заметил с интонациями мультяшного Кролика: - И незачем так орать. Шаманка хмыкнула, похоже, кое-что интересное она пропустила, и, когда Гарин наполнил чайник и воткнул его в розетку, Галина усмехнулась и заявила: - Ну что, господа, обменяемся информацией? И только тут заметила, что Фенька благополучно задремала в своём уголке, сжимая в кулачке остатки чупика.