Слаще, чем Рай

Дорога в Лукаши заняла не так много времени, как думала Шаманка. Во-первых, Клюквин действительно хорошо знал, как срезать путь, во-вторых, они всю дорогу разговаривали. Парень оказался действительно неглупым и начитанным, а ещё он всерьёз хотел поступать на юрфак в Городе и, выучившись, стать либо следователем, либо адвокатом. В Городке Денис оставаться не хотел, надеялся во время учёбы зацепиться в Городе, а на вопрос Шаманки, почему же не поступил учиться до сих пор, вздохнул и ответил: - Сестрёнки у меня. Мать хворает, ей одной их не потянуть. Вот годика через два, когда Зойка училище закончит, а Вика – школу… Тогда и буду поступать. Мне товарищ полковник обещал направление выхлопотать, типа спецнабор. Подрабатывать буду, мне хватит. Зойка тоже работать пойдёт, а Вику одну мать как-нибудь доучит, да и мы с Зойкой будем помогать. По силе возможности. Шаманка невольно залюбовалась Клюквиным, он с таким упоением говорил о своей мечте, с такой любовью о матери и сёстрах, что поневоле вызывал уважение. Был он весь такой солидный, основательный и серьёзный, что Шаманка подумала о том, что какой-нибудь девчонке достанется хороший муж – любящий, основательный и ответственный донельзя. А ещё ей подумалось, что, по закону подлости, именно такие солидные надёжные парни часто влюбляются в капризных, вредных и истеричных красавиц – видно, действует во всей красе закон притяжения противоположностей. Мысль промелькнула и исчезла, тем более, что Клюквин стал расспрашивать её об их прошлогоднем деле, ненадолго сделавшем их звёздами – деле «Дамы с жемчугами». Шаманка отвечала на вопросы, хоть и не на все, тихо радуясь, что у парня хватило ума и такта не спрашивать её о деле Головина – том самом деле, которое стоило ей слишком тщательного знакомства с собственным родословным древом.* Так, за разговорами, пролетела большая часть пути, и, часам к одиннадцати утра, Клюквин свернул на очередной, почти неприметный просёлок, за которым, по его заверению, до Лукашей было рукой подать. Песчаный просёлок местные аборигены прокладывали не иначе, как спьяну – он петлял так, что если бы не шофёрская сноровка Дениса – у них был бы уже не один шанс улететь в заросший крапивой и борщевиком кювет. К тому же, за зарослями борщевика маячил на редкость унылый ельник – глухой и тоскливо-мрачный. Огромные ели, сомкнувшись лапами, не пускали солнечные лучи вниз, поэтому все низкие кустарнички выглядели болезненно захиревшими, а мох – пыльным и тусклым. Неожиданно справа от машины промелькнуло что-то… что-то, что заставило Шаманку сказать Денису: - Останови-ка. Хочется ноги размять. Денис послушно затормозил, Шаманка выскочила из машины, хлопнув дверцей, и отправилась туда, куда её почему-то притянуло, как магнитом. Ели на этом месте слегка расступились, открывая полузаросшую тропку, ведущую прямо к остаткам глухого забора и воротам с одной уцелевшей створкой, косо висевшей на одной петле. Шаманке невольно вспомнилась книга, которую недавно с упоением читали мальчишки – все четверо. Книга рассказывала о маньяке, о правильном копе и о Зле, поселившемся именно в таком полуразрушенном лесном доме.** Да, за воротами отчётливо просматривался большой дом. Двухэтажный, рублёный на совесть, с толстыми крепкими стенами, но выглядевший так, словно его покинули уже давно. Лет десять, как минимум, а то и больше. Небольшие окна слепо щерились выбитыми рамами, стены покрывали расплывшиеся пятна лишайника-золотянки, крыльцо ощетинивалось, как гнилыми зубами, сломанными досками, часть стены хранила следы давнего пожара… И аура. Та самая аура Зла, которая никуда не исчезла до сих пор. Шаманка почти физически почувствовала, что если она останется рядом с этим домом ещё немного, то её просто вывернет на мыски собственных кроссовок. Женщина торопливо достала мобильный, сделала несколько снимков странного дома в разных ракурсах и отправилась назад, с облегчением чувствуя, как отступает тошнота. - Зря вы туда ходили, товарищ майор! – обеспокоенно сказал Клюквин. – Плохое это место. Очень плохое. Шаманка молча уселась в машину, достала из рюкзачка бутылку минералки, глотнула и спросила у занявшего своё место Клюквина. - Здесь что-то плохое случилось? - Вы тоже почувствовали? – вопросом на вопрос ответил сержант. – Все чувствуют. Сюда никто лишний раз не ходит. Плохое это место. Шаманка вдохнула, выдохнула, и, убедившись в том, что её самочувствие пришло в норму, а внезапная тошнота прошла бесследно, спросила у сержанта, невольно чувствуя себя героиней романа Кинга: - Что это за дом, Денис? Почему это плохое место? Словоохотливый сержант замялся, но всё же ответил: - Я-то сам этого не застал – молодой ещё. А говорят, что здесь больше двадцати лет назад секта была. Самая настоящая секта с такими порядками, что не приведи Господи. Они в конец света верили, считали, что только они одни и спасутся. Много людей они туда обманом завлекли – в основном приезжие это были, из больших городов. Семьями, с детишками. Говорят, что они с этими детишками такое вытворяли – чисто бордель. И издевались всяко-разно. И сами между собой все… ну, вы понимаете… А ещё тех, кто такого не выдерживал, тут же в лесу и закапывали. Шаманка кивнула и с внезапно вспыхнувшей злостью подумала, что слишком много на белом свете развелось больных уродов, которым подавай для их мерзких игр беззащитных несмышлёных детишек. Вот и здесь то же самое. - А возглавлял эту секту мужик, которого сектанты называли Иисус Алексей. У него и Богородица своя была – бабушка моя как-то её видала, говорила, красивая женщина, прямо как на иконах пишут, только вот выглядела она совсем больной… Они там молились-молились, а потом стукнуло этому Иисусу что-то в башку, и он решил, что им всем самоубиться пора. И детишкам тоже. - И что? – поторопила рассказчика Шаманка. - Как что? – продолжил рассказ Клюквин. – Собрались они в этом самом доме в одной комнате, Исусик этот всех снотворное выпить заставил - чтобы не одумались, не иначе. А своим приближённым – он их апостолами называл – велел дом изнутри поджечь и в пламени на небеса вознестись. К ангелам, то есть. - Вознеслись? – мрачно поинтересовалась Шаманка. - Не успели. Оказывается, они в разработке были у милиции – кто-то из сектантов сбежать успел и в милицию кинулся. ОМОН туда ворвался в последний момент – апостолы уже дом поджигали. Правда, говорят, не всех спасти успели – кто-то дымом надышался, у кого-то на снотворное аллергия оказалась, для кого-то из детей доза слишком велика была… Но в основном всех спасли. Детишки эти, из секты которые, потом в Лукашинском детдоме воспитывались. Сейчас-то все взрослые уже. - А мразь эта, Иисус? - В корень смотрите, товарищ майор! Был у него тайничок один с выходом на поверхность – через него и ушёл. А всех остальных так бы и оставил гореть – и Богородицу свою, и ещё там одна девчонка была, от него беременная… Говорят она потом родила ребёнка и отказалась от него… А Исусика этого так и не нашли, вроде бы. Как в воду канул. Ну, неудивительно, если учесть, сколько народу он в своей секте как липку очистил – люди же квартиры продавали – пожертвования ему, мрази, делали. Так что, небось, и теперь шикует где-нибудь, тварь такая. Так что плохое это место, товарищ майор. - Да ты просто кладезь ценных сведений, Клюквин, - пробормотала Шаманка. – Что ж ты раньше про это не рассказывал? - Так это… - покраснел сержант, - не спрашивал меня никто. И потом, где Городок, а где – Лукаши? Неужели же вы думаете, что тут какая-то связь есть? - Нет, я тут просто так решила проехаться, - съехидничала Шаманка, - ради твоих прекрасных глаз. Но теперь, я думаю, что кое-что для Макса прояснится. Скажи-ка мне, любезный Денис, а детдом-то в Лукашах ещё имеется? - Куда он денется, - сказал сержант. – Почти сразу на въезде в город стоит – большое такое здание, кирпичное, трёхэтажное, с колоннами. В процессе разговора просёлок как-то плавно перетёк в нормальное шоссе, очень скоро промелькнул указатель: «Лукаши – 10 км». Шаманка задумчиво побарабанила пальцами по стеклу: - На въезде, говоришь? Ладно, Сусанин, вот туда и рули. *** Сутки спустя после разговора Вадима с отцом Артёма мальчишки всей компанией вновь собрались на пляж. День был солнечный, настроение у всех – прекрасное, правда, Игнат немного дулся на Ярика, застрявшего в Городке, но эти мысли он в себе давил, понимая, что Макс просто так о помощи бы не попросил. Но даже поговорить с Яриком толком он не мог – тот скинул странную СМС с просьбой не звонить, а то может спалиться, и замолчал намертво. Игнат понимал, что обстоятельства могут быть разные, но нервничал всё равно. А поездка на пляж была лучшим средством отвлечься. Встречу назначили как обычно – у «Елдорая», Игнат, по случайному стечению обстоятельств, приехал туда раньше других и теперь с нетерпением вертел головой, разглядывая толпу людей, выходящих из подъезжающих маршруток, надеясь разглядеть Даньку, Андрея и Артёма. Наконец он разглядел Андрюху с Артёмом и собрался уже радостно помахать им рукой, как вдруг его внимание привлёк крепкий стриженый парень лет тридцати, с рюкзаком в руках, вышедший из маршрутки вслед за ними. Почему Игнат обратил на него внимание – он и сам не знал, но обратил же. А парень вёл себя непонятно. Выйдя из маршрутки, он, вместо того, чтобы, как все остальные, бодро топать в намеченном направлении, на какое-то время остановился, словно ждал чьих-то действий. И лишь когда Андрей с Артёмом направились к «Елдораю», пошёл в том же направлении. Но неожиданно вновь остановился у киоска «Роспечати», сделав вид, что рассматривает выставленные на стенде журналы. Наследственная паранойя Игната радостно взвыла и сделала стойку. О взрыве, произошедшем в квартире Артёма, он знал, знал и то, что это, вероятно, месть отцу Артёма – в эту ситуацию посвятили друзей Артём с Андрюхой – не раскрывая всех деталей, конечно же. И вот теперь этот странный парень… Но Игнат был умным парнем и прекрасно понимал, что все его подозрения могут пока быть дурным, невероятным совпадением. Поэтому он весело поздоровался с Андрюхой и Артёмом, все вместе они дождались Даньку и отправились к кассам покупать билет на ближайшую электричку до Шамболова. На сей раз народу на озеро ехало побольше, но Игнат отметил, что парень, тоже вставший в очередь в соседнюю кассу, назвал следующую за Шамболовом станцию Кокавкино. Неужели он ошибся, и всё это просто случайное совпадение? Между тем, подали электричку, и народ ринулся по вагонам. Привлекший внимание Игната парень немного отстал и закурил. Игнат немного успокоился. Может, и вправду – паранойя? Однако, когда они вошли в третий вагон, где было довольно много свободных мест, парень нарисовался и тут. У Игната была слабая надежда, что он всё-таки едет до Кокавкина, а в тот же вагон, что и они вошёл просто в поисках свободного места, но когда голос в динамике объявил станцию Шамболово, и парень тоже стал подниматься с места, Игнат понял, что ничего ему не чудилось. *Непростое родословное древо Шаманки описано в оридже «Серебро Господа». ** Шаманка имеет в виду книгу Стивена Кинга «Чёрный дом».