Слаще, чем Рай

Шаманка и Денис возвращались в Городок вполне довольные достигнутым результатом. Точнее, довольной была Шаманка, а бравый сержант был доволен тем, что практически целые сутки находился рядом с объектом своей влюблённости. Нет, Клюквин не был дураком и прекрасно понимал, что взаимности ему добиваться бесполезно. Но ведь помечтать не вредно? Вот он и мечтал. Шаманка же была довольна ровно до того момента, пока ей вновь не позвонил Макс и не рассказал о разговоре с Литвиновым. Галина выслушала напарника внимательно, сказала, что в Городке они с Денисом будут поздно ночью, и задумалась. Если матушка Евгения не Инна Добровольская, то кто она вообще? И куда делась Инна? Вопросы множились, а ответы на них находиться не спешили. Плюнув на всё, Шаманка велела Денису остановиться у придорожной кафешки и купила кофе навынос и целый пакет горячих пирожков с капустой и мясом. В кафе почти не было посетителей, и Шаманка, ожидавшая, пока подавальщица упакует ей пирожки в пакет, а кассирша пробьет чек, невольно расслышала беседу уборщицы с бедно одетой старушкой, зашедшей под вечер на кухню за отходами. Разговор шёл о маньяке, объявившемся в Городке, и подробности, излагаемые словоохотливой уборщицей, были таковы, что у Шаманки волосы на голове встали дыбом. Трупов, по словам бойкой старушки, насчитывалось уже не менее десятка, к тому же посланные расследовать дело полицейские из Москвы оказались не лучше того маньяка – велели раскопать все могилы на кладбище и глумились над трупами, а ещё арестовали почтенную богобоязненную вдову священника и заключили её в тюрьму, потому что бедняжка грозилась поведать всю правду о гибели супруга. Старушка с ведёрком крестилась, поддакивала и только повторяла: - Антихистово семя, только взятки брать и умеют! В другое время Шаманка с юмором отнеслась бы к ситуации, но сейчас она восприняла эту беседу как плевок в лицо. Кассирша же, видя, как побледнела Шаманка, прикрикнула на уборщицу: - Помолчала бы ты, Дарья Петровна! Лучше б с такой скоростью тряпкой махала, как языком мелешь! Народ только отпугиваешь своими россказнями! Смотри, пожалуюсь Ашоту, уволит он тебя на фиг! В деревне работы нет, сюда мигом очередь выстроится. Старушонка злобно фыркнула и замолкла, мрачно надраивая тряпкой пол, а её подружка поспешно ретировалась. А кассирша доброжелательно сказала шаманке: - Вы уж не слушайте её, дама! Жизнь у Петровны не сладкая, вот и мелет, что ни попадя. А с тех пор, как внучка её без мужа родила, и дитё в роддоме оставила, так и вовсе крышей уехала. Позор-то какой! Никогда у нас в деревне детей не бросали! Она-то сразу пыталась опекунство над правнучком взять – да кто ж ей позволит… так и усыновили чужие люди… И тут у Шаманки в голове промелькнула догадка. Точно! Как она об этом сразу не подумала! Как они все не подумали! Женщина поблагодарила кассиршу, торопливо расплатилась, и сев в машину, позвонила Максу. Макс поднял трубку не сразу и тихо сказал: - Я занят Галь. Мы тут с Вознесенской беседуем. - Я только на минуту. Слушай, Макс. Я тут вот о чём подумала – у нас в деле фигурируют целых два неизвестных ребёнка – ребёнок Елены и ребёнок этой неизвестной женщины… матушки Евгении. И каждый из них может подходить на роль Атеиста, не так ли? - Теоретически – да. Но как мы будем вычислять этого неизвестного ребёнка? - По поводу ребёнка Елены – я попробую позвонить майору из Лукашей. А вообще – нам в соцслужбу надо. Если предположить, что ребёнка усыновили…и это был кто-то из Городка… какие-то документы должны были остаться. Ведь усыновление позволяется далеко не сразу… - Это идея, да, - согласился Макс, - хорошо, звони майору. И Галь… приезжай скорее. Чую я, что всё ещё больше закрутится. - Скоро будем, - сказала Шаманка и отключилась. К ней вернулись знакомый охотничий азарт и хороший аппетит. А пирожки оказались очень вкусными. *** Допрос Ирины Вознесенской был не слишком результативен – попадья хоть и отвечала на вопросы Макса, но как-то неохотно, а порой словно зависала посреди фразы, уставившись в одну точку. Неадекватность женщины была столь явной, что Макс плюнул, прекратил попытки до неё достучаться. Результатом допроса были сведения о детстве Ирины – с точки зрения Макса, весьма невесёлом детстве, и теперь было понятно, по крайней мере, почему она столько лет терпела скотское обращение мужа и боялась пожаловаться, а так же её беспрекословное рабское мужу подчинение. Если бы она своими действиями не обрекла на смерть Маратика и Пашеньку, Макс даже пожалел бы её. Но не в этой ситуации. И ещё одна фраза попадьи ему запомнилась: - Бес к нему ходил. Бес чёрный, страшный… Я в комнате молилась тогда, беса боялась. Думала, что он в Ад Николая утащит, а он не спешил. Макс подумал, что если это не бред больного воображения Ирины, то этим самым бесом вполне мог оказаться Атеист. Или скрывающийся в городке под чужой личиной Иисус Алексей, и, скорее всего – второй. Исходя из того, что он знал об этом экземпляре, тот был законченным педофилом, а такое просто так не исправится. И, если Иисус Алексей принадлежит к обеспеченным людям, то он наверняка каким-то образом сумел использовать маньяка в похищении Маратика и Пашеньки. Да ещё и издевался над ними впоследствии. Пока всё это безобразие не прекратил внезапно активизировавшийся Атеист. Но если Шаманка права, и Атеист – ребёнок Елены, то наследственность у него… мда… И если он каким-то образом узнал тайну своего происхождения и решил мстить. Кому? За что? Ладно, для убийства священника повод имеется… Но не логичнее было бы уничтожить не священника, а самого Иисуса Алексея? А остальные три жертвы – с матушкой Евгенией всё было более-менее понятно – она работала в психиатрической больнице, когда туда поступила Елена, занималась с ней… Атеист мог подумать, что именно беседы с психиатром подтолкнули Елену к решению оставить ребёнка. Но если матушка Евгения - не Инна? Тогда убийство теряет смысл. Или… Стоп. А что если эта неизвестная женщина так же была связана с сектой… И родила ребёнка от одного из сектантов… или от самого Алексея… А поскольку она оказалась в монастыре, то ребёнка явно отдала на усыновление. Да уж.. как ни крути и не раскладывай – Атеист убил свою собственную биологическую мать – непонятно только, кто ею являлся – матушка Евгения или послушница Елена. И эти куклы у них в руках – образ брошенных детей? Да уж, страшноватая цепочка выстраивается. И каким боком в неё замешан бывший военный Илья Прозоров, он же инок Александр? Нет, не складывается профиль, хоть ты тресни. Слишком разные кусочки мозаики сейчас в распоряжении Макса – как в пазле на пять сотен фрагментов – дали десяток кусочков из середины и два десятка с разных краёв – попробуй угадать изображение… Можно, конечно, но сложно, сложно… Тут напомнил о себе оживший мобильник. Макс посмотрел на номер – звонил доктор Емельянов. Вот и хорошо. Теперь можно будет о многом посоветоваться. *** Артём сидел с мальчишками у Андрюхи, когда ему позвонил отец и попросил вернуться домой пораньше – послезавтра он собирался лететь в Швейцарию за матерью и, как человек основательный и серьёзный решил завтра переделать целую кучу неотложных дел, кое-что поручив Артёму. Мальчик вздохнул, понимая, что завтрашняя встреча с Андрюхой скорее всего накрылась медным тазом, вздохнул и стал собираться. Андрей вышел проводить его в прихожую и, оглянувшись на закрытую дверь своей комнаты, прошептал: - Жалко, что ты не можешь остаться ночевать… - Исключено, - тяжело вздохнул Артём. – Отец требует, чтоб я немедленно пришёл. - Проводить тебя? – спросил Андрей, словно невзначай коснувшись плеча Артёма, там, где кончалась футболка и начиналась обнажённая кожа. Артём снова вздохнул: - А Малой? - Ребята здесь, да и с Алиской он играет. Ничего страшного. Пять минут. - Пошли. Андрей снял с вешалки ветровку, надел кроссовки и, крикнув Даньке с Игнатом, чтобы присмотрели за Малым, вышел вслед за Артёмом за дверь. Мальчишки спустились по лестнице, пересекли двор, и тут Андрюха утащил Артёма за старую трансформаторную будку. Прежде, чем удивлённый Артём успел что-то сказать, Андрюха, торопливо оглянувшись, приник к его губам своими. Артёму тут же стало безразлично абсолютно всё окружающее – был только этот поцелуй – отчаянный, невозможный, и хотелось, чтобы состояние невесомости, которое он принёс, длилось вечно. - Я соскучился, - лукаво пояснил Андрюха, - а то нам в последнее время негде… совсем… Артём молча кивнул и, теперь уже сам поцеловал Андрюху. А потом его рука легла на молнию Андрюхиных джинсов, а Андрюхина проделала то же самое с джинсами Артёма. Так что из-за трансформаторной будки парни выбрались далеко не сразу. А когда выбрались – телефон Артёма вновь зазвонил, и отец сердито поинтересовался, какого чёрта Артём ещё не дома. - Уже бегу, папа! – торопливо произнёс Артём, чтобы хоть как-то объяснить своё никак не желавшее успокаиваться дыхание. - Ладно, - смягчился отец. – Не торопись так, торопыга, - и отключился. Артём положил телефон в карман и расхохотался, глядя на делавшего гигантские усилия сдержать смех Андрюху: - Торопыга, - смеялся Андрей, - ой не могу! Торопыга! Артём показал Андрюхе кулак, но злиться на него он просто не мог, и мальчишки расхохотались снова. Именно в этот момент из-за угла прямо к ним рванулась чёрная тень, что-то сжимавшая в руке… А теперь, дорогие мои читатели, о грустном… Автор несколько дней будет очень занят и проду выкладывать по техническим причинам не сможет. Ориентировочно смогу выложить что-то только седьмого или восьмого мая. Прошу меня простить, но суровая реальность не даёт мне сделать этого раньше. Надеюсь на ваше понимание.