Слаще, чем Рай

По дороге в РОВД доктор Емельянов передал Максу суть беседы с Феней. - Понимаете, - объяснял доктор, - я позднее дам вам послушать запись, и вы убедитесь… Ниночка практически не выросла интеллектуально с того дня, когда появилась Фенька. Это ребёнок. Милый, развитой шестилетний ребёнок. И её слова – это слова ребёнка. - Но Фенька тоже вела себя, как ребёнок… - заметил Макс. - Для Феньки это, скорее, защита. Своего рода мимикрия. Она осознавала, насколько опасен Красавин… и вполне сознательно валяла ваньку. На самом деле Фенька более интеллектуально развита, чем Ниночка. Хотя, конечно, и этот разум не соответствует биологическому возрасту её тела. Но разум можно выправить. А вот её малый рост… Даже не знаю. Если бы её карликовость имела гипофизарную природу – всё можно было бы решить гормональными инъекциями. Но здесь явно психогенное нарушение. - От потрясения можно перестать расти? – поразился Макс. – Я всегда считал, что это байки. - Да нет, Максим, - вздохнул доктор Емельянов, - чем дольше я работаю психиатром и копаюсь в человеческих душах, тем больше понимаю, что порой не понимаю абсолютно ничего. Человеческая психика столь непостижима, что, решая одну загадку, мы получаем в придачу три других. И порой мне кажется, что моя помощь больным – это их чистое везение, а не мои знания. И да, от сильнейшего потрясения человек может перестать расти. Это подсознательное желание остаться маленьким ребёнком, которого никто не воспринимает всерьёз. А Фенька – вторая личность Ниночки – появилась в момент сильнейшего душевного волнения, дабы защитить её. И так вот своеобразно справилась со своей задачей. Но, увы, репутация городской сумасшедшей сыграла с Фенькой дурную шутку. Её никто не слушал. Или не слышал. Даже эти ребята из секты не восприняли её болтовню всерьёз. Её послушала только ваша коллега и не прогадала. Спасённые Марат и Паша того стоят. А эти ребята… сектанты… может, и хорошо, что они не прислушались к Феньке. - Почему? – удивился Макс. - Потому что кто-нибудь из них мог бы и не удержаться от мести. И второй раз сломал бы себе жизнь из-за этой мрази. Макс подумал, и согласился с доктором. А тот продолжил: - Так вот, о рассказе Ниночки. Вы были правы в своих предположениях – к похищению Марата и Паши имел отношение Красавин. Мальчики его знали и не опасались, они охотно пошли с ним в его машину, а там – пара капель хлороформа – и всё, они заснули. - Фенька это видела? - Фенька решила поиграть, спряталась в отцовской машине и заснула. Там на заднем сиденье лежало несколько пледов, вот туда она и закопалась. Маленькая же, не заметили её. А потом она под сиденье спряталась и одним из пледов накрылась. Потом… Когда добрый папочка мальчиков привёз к священнику… Она выбралась из машины, заглянула в сарай и увидела там самый настоящий кошмар. Психика Ниночки не выдержала, и появилась Фенька. Она убежала оттуда, бродила по улицам… Потом её кто-то подобрал и привёл домой. Но с тех пор Ниночка спряталась. Уснула. Появилась Фенька, которую все постепенно стали считать дурочкой. - Да уж, кошмар. Неужели эти два отморозка насиловали таких маленьких мальчиков? - Судя по тому, что рассказала Ниночка, прямого насилия она не увидела. Были лишь так называемые развратные действия сексуального характера и разного рода издевательства. Но шестилетней девочке хватило и этого. Красавин загнал машину во внутренний двор возле дома священника, эти двое на руках вытащили мальчиков из машины и перенесли в сарай. Ниночка спряталась под скомканным пледом, её не заметили. Но она сразу поняла, что происходит что-то плохое. - И никто на это не обратил внимания? - Похоже, что служители церкви в этом городке априори чуть ли не святыми считаются. А отец Николай Вознесенский сразу был известен, как духовный пастырь. Ну, заехал к нему Красавин – что ж такого. Духовного совета спросить и нравственно очиститься. А машину перед домом не оставил из скромности, - грустно улыбнулся доктор. - Понятно. Но почему же никто не упомянул о том, что Красавин был у Рябыкина? Дети ведь не одни были… - Да, они были с няней. И я так понял, что несмотря на свою состоятельность, Рябыкин жил удивительно скромно – ни камер тебе, ни охраны… За что и поплатился. Мать мальчиков в этот момент была у своего врача, с детьми оставалась няня, самого Евгения дома не было. Няня… Либо она была сообщницей Красавина, либо он просто воздействовал на неё, как на других женщин. - Что-то вроде «зомбирования»… - предположил Макс. - Ну, да, какие-то способности к воздействию на психику у него были, это ещё из дела секты было ясно. Вот всё и сошло двум мерзавцам с рук. А Феня… Она видела похищение мальчиков. В машине она пряталась достаточно долго, потом выбралась и заглянула в сарай. То, что проделывали с детьми эти два изверга, послужило спусковым крючком к появлению Феньки. И, думаю, что у девочки была ещё одна, более ранняя, психологическая травма. Одна наслоилась на другую, этого было достаточно, что отец… что этот мерзавец стал прочно ассоциироваться у неё с бесом, которого следует остерегаться. - Насчёт более давней травмы – думаю, вы правы, - задумчиво сказал Макс и поделился с доктором Емельяновым новостью по поводу находки в огороде Вознесенского. - То есть, вы предполагаете, что Феня видела смерть родителей? – взволнованно спросил доктор Емельянов. - Да. Но по малолетству забыла. Или просто не особо поняла, что происходит. А когда возникла вторая травмирующая ситуация… - Да, я вас понял, Максим, - отозвался доктор Емельянов, - это вполне могло быть ранней психотравмирующей ситуацией. А беседовать вы меня везёте с матерью Феньки? - С женой Красавина. Я сомневаюсь, что это настоящая мать Феньки. Но я взял образец её ДНК, так что вскоре всё станет ясно. Сдав доктора с рук на руки Шаманке, которая пребывала уже от общения с гражданкой Красавиной в состоянии холодного бешенства, Макс позвонил Юре и сказал, что оставит пробирку Шаманке. Юра ответил, что всё сделает в лучшем виде, и добавил, что они уже заканчивают. Макс сказал, что попросит водителя довезти его до дома Вознесенского и отправит за ними. Юра ответил, что ещё полчаса у него есть, а труповозка уже ушла. Попросив Галину дождаться его возвращения и получив согласие, Макс вновь вышел на улицу и попросил сержанта отвезти его к дому священника, а потом забрать опергруппу с места происшествия. Невозмутимый полноватый сержант флегматично пожал плечами и кивнул. Макс и сам не знал, что ведёт его к дому Вознесенского. Интуиция… У него иногда бывало такое – мысли заходили в тупик, кусочки головоломки никак не желали соединяться вместе. Но с этим он боролся весьма оригинальным способом. Макс приходил в какое-либо уединённое место, связанное с расследуемым преступлением, закрывал глаза и старался полностью очистить начавшую складываться в мозгу картинку. До серого грубого холста. Когда наступало состояние покоя, Макс резко открывал глаза и осматривал место преступления. Довольно часто ему на глаза попадалось то, чего не замечали ранее ни он, ни другие, и картинка начинала складываться по новой. Если же этого не происходило, в ранее получившейся картинке волшебным образом возникал новый фрагмент, помогавший изобличению злодея. Но к этому приёму Макс прибегал, только окончательно зайдя в тупик, слишком много психической энергии тратилось на эти, казалось бы, несложные манипуляции. Когда водитель довёз Макса до дома священника, тот спросил: - Вы были здесь на выезде? Можете показать, где обнаружили трупы? - Конечно, - ответил сержант. – Идёмте, товарищ психолог. Разрытая яма обнаружилась у компостной кучи, которая жизнерадостно воняла, представляя собой лакомый кусочек для зеленоватых навозных мух. Высокий забор окружал участок священника, и разглядеть из соседних домов, что здесь творится, было решительно невозможно. Макс уже хотел отослать водителя, но вдруг в зарослях амброзии блеснул кусочек обёртки из фольги. Макс немедленно заглянул туда и обнаружил початую упаковку из-под медово-лимонных леденцов «Бобс». Улика? Только вот с чем её связать? Макс достал из кармана чистый платок, поднял упаковку и повертел в руках. Леденцы, как леденцы. Судя по тому, что упаковка почти целая, её не выбросили, а потеряли. - Думаете, улика? – спросил любопытный сержант, подходя к Максу совсем близко. - Не знаю, - честно ответил Макс. - Да ну, какая это улика. У кого-нибудь из ребят из кармана выпало, пока блукали по этим зарослям. Макс покосился на амброзию. Не сильно было похоже, что там кто-то бродил. - И много народу там… блукало? – спросил Макс. Сержант задумался – этот процесс явно не был его сильной стороной, ибо лоб его страдальчески сморщился, а глаза сузились в щёлочки. Максу показалось даже, что он слышит скрип шестерёнок в неповоротливой сержантской голове. Но память у сержанта, стоило ей только заработать, оказалась железной: - Так Дениска же Клюквин там и блукал… А потом ему сразу плохо стало. - Точно помните? - Точно, - уверенно отозвался сержант. - Так, может, это он и выронил? - Да не… У него ж на мёд эта… как её… - Аллергия? - Во, точно! Он однажды по ошибке вместо пива медовухи хлебнул… Так еле откачали. Так что он мёд никогда… Ни в каком количестве, - уверенно заявил сержант. - Да уж, не повезло парню со здоровьем. Сплошные аллергии. И на мёд, и на амброзию… - На что? - удивился сержант. Макс молча ткнул пальцем в направлении зарослей. - А… вы про полынку эту… - заметил сержант, - ну да, не повезло. А затем сержант добавил ещё несколько фраз, после которых Макс сначала похолодел, а потом стал набирать номер Горбатюка.