Долгий взгляд

Мне дали в бок, и это было больно. Приоткрыв глаза, я увидел в полумраке обеспокоенное лицо Твика и безразлично стал ждать объяснений. Но ему не потребовалось делать ничего такого, потому что я услышал: - Ну всё, Кенни, кончилась халява. Из всех возможных способов проснуться, этот я бы никогда не выбрал. Произойти могло что угодно, но это определённо худшая развязка. Чуть подняв голову, я настороженно посмотрел в сторону неплотно закрытой двери. Где были родители Кенни, я не поинтересовался – мне было совсем не до этого. Сейчас это уже не важно, потому что теперь они здесь, и я не думаю, что им понравится увидеть сына в одной кровати с двумя одноклассниками, которых в школе считают одной из самых больших проблем, только по разным причинам. А вообще, я не думаю, чтобы его родители в принципе о нас что-то знали, но тем хуже это могло обернуться для нас. Мы просто какие-то незнакомые парни, живущие в городе. А сейчас мы здесь. Поняв, что пора брать всё в свои руки, пока я думаю, Твик так же больно, с размаху, врезал Кенни, но тот среагировал агрессивно. - Блять, я просто замёрз, чувак! Я ничего такого не хотел, придурок! – хрипло зарычал он, схватившись за отбитый бок руками. Зря он так, подумал я, но в этом был смысл. С нас обоих сон сняло резко и накрепко. Вмиг заработавшую голову заняло беспокойство: из-за двери слышалась ленивая возня. - Заткнись уже. Ты слышишь? – быстрым шёпотом спросил Твик, закрыв Кенни рот рукой, а свободной указав на дверь. Он услышал, прошло не больше секунды. Решительно кивнув, он с облегчением посмотрел на нас. Я его понял – мы были одеты, время тратить не придётся. - Я уведу их на кухню. Замотайтесь во что хотите, только не в мою куртку, и валите отсюда через окно в конце коридора. Это была идея. Значит, всё будет хорошо, решил я, слезая с кровати и обувая кеды. Сидевший у стены Твик снялся нервным рывком, таким же испуганным движением водрузил обувь себе на ноги и с готовностью кивнул Кенни. Откуда в нём вообще такая энергия? Отшибленный бок до сих пор ныл и чуть пульсировал. А Твика я потом обязательно спрошу, на какой позиции он играет, потому что его маленькое, легковесное тело держит в себе такую мощь, особенно при размахе, что не считаться с этим не получается. Теперь даже не удивительно, что в больницу мы отправились вдвоём. Когда прошло время, которое я потратил на тщательный анализ внутреннего, подкожного содержания произошедшего конфликта, стоило подумать о внешних признаках. Думая обо всём этом, я не спеша завязывал шнурки. Видимо, вчерашняя тупость ещё не ушла, потому что опомнился я в самый неподходящий момент. Кенни вышел, и пора было выждать положенное время. От странного волнения, которое больше было похоже на азарт, а не на испуг, я не стал разбираться в том, каким конкретно способом Кенни решил запутать свою семью. Я просто ждал того момента, который показался бы мне самым подходящим. Твик тоже его ждал, тихо и хрипло вздыхая, сжимая от волнения ладони в кулаки и чуть шаркая ногой. А потом что-то в нём дало очередной сбой и он, сорвав какую-то серую дырявую тряпку, рванул по коридору вперёд пружинистым быстрым бегом, набрав прекрасную скорость с первой секунды. Он бежал бесшумно и красиво – я даже засмотрелся, а потом опомнился и, схватив разорванный надвое шерстяной коричневый плед, бросился следом в уже открытое Твиком окно. Вспомнилось отрывками произошедшее в предгорьях. Мы тогда тоже бежали и в тот момент, когда я понял, куда Твик нас ведёт, почему не взял всё в свои руки? Не подумал или не смог обогнать? Перемахнув, я резко развернулся и обогнул дом сзади, остановившись только у железной дороги, разделявшей бедный район от городской окраины. Повторять вчерашнее я не собирался, поэтому твёрдо решил отправиться домой. Я посмотрел на Твика, собравшись попрощаться с ним, и… Это удивительно признавать, но прощаться совсем не хотелось. Буквально за два неполных дня мы с ним столько всего приняли на грудь, что это даже не укладывалось в голове. Он смотрел на меня с таким же растерянным выражением, но настроен был более решительно. Не то что бы я в чём-то сомневался, просто… напало что-то. Метель утихла, снег сыпался на голову и на плечи тяжёлыми рыхлыми хлопьями, а мы стояли и молчали, пока, наконец, не стало холодно. - Ладно, чувак, увидимся через пару часов, - в итоге неуверенно пожал плечами Твик и медленным, рваным, но хорошим шагом двинулся вдоль дороги, пропадая в снегу. Смотреть ему вслед я не стал. А зачем? Мы действительно увидимся совсем скоро, и нам ещё придётся получить за всё, что мы натворили. Это не особенно давило на совесть и не вызывало стыда, но определённые чувства были. Не связанные с чувством вины или желанием раскаяться. Просто неприятно что-то делать, зная, что надо будет совсем скоро ещё раз вернуться к тому, что уже сотню раз обдумал и даже сумел решить и оценить максимально правильно. Я не ребёнок и не думаю, что мне необходимо слушать лекции о том, как плохо драться или убегать из больницы. Вот если бы мы ограбили кого-то, другое дело, но мы ничего не грабили. По сути дела, эта ситуация абсолютно нормальная для старшей школы, а всё, что делает её особенной – наше с Твиком дело. Остановившись перед дверью своего дома, я подумал, что если бы в мире было всё так просто, тогда я бы, пожалуй, сдох от постоянного безделья, а чувство спокойствия начало бы меня угнетать. Так что пусть всё идёт так, как оно завязалось. И пускай нового не становится меньше. Дом встретил меня душным теплом и оживлённостью. Времени было не так много, но в этом всё-таки не было ничего удивительного, потому что у нас, в отличие от Маккормиков, лампы от перегруза разбились, и стёкла пришлось убирать. Мама заинтересованно посмотрела на меня, но уже через долю секунды интерес из её взгляда куда-то пропал. Вновь взявшись за швабру, она, не смотря на меня, спросила: - Сбежал? - Ага. Пожав плечами, она на выдохе изрекла приказным тоном: - Тогда ешь, одевайся и маршируй в школу. Вещи я… кто-нибудь заберёт. Такеры – куча безразличных по отношению друг к другу лентяев, и это не самая хорошая атмосфера для воспитания чувствительности или умения любить жизнь. Что тут говорить, я ведь тоже никогда не отличался особенной чувствительностью, но было всё-таки что-то такое, что заставляло меня идти на поступки, на которые никто из нашей семьи никогда бы не решился. Хотя, говоря о Такерах, я кое-кого не имею в виду. Я не имею в виду Руби. Руби – истеричная сука, и я вообще не понимаю, откуда она такая взялась. Дисгармония. Сейчас что-то такое во мне бодрствовало, но я опасался, что ненадолго. Это как быть подверженным депрессии. Ты вроде меняешься, но потом всё равно это проходит, и всё вполне может стать таким же, каким было раньше. Когда-нибудь я могу перестать находить важным то, что нахожу важным сейчас, потому что мне надоест или ситуация разрешится. Тогда я прекращу чувствовать себя на своём месте, и дай бог мне не оказаться снова в обществе Клайда и Токена. Хоть Твик, хоть Кенни, но пусть к нам прирастёт кто-то ещё, кто способен будет держать во мне эту слабую, но прекрасную искру. Выискивая в комнате алгебру, я подумал о том, что ни на что не променял бы это ощущение азарта, соперничества и интереса. Готовность что-то делать для меня была новым ощущением, хорошо это или нет, но это было именно так. Хорошо это или нет, я уже никогда не узнаю, потому что я потерял ёбаные носки, и мне пришлось надеть разные. Думаю, этого никто не заметит, но всё равно это было неприятно. Теперь, если мне захочется зайти после школы к кому-нибудь, придётся украсть носки у него, и лучше бы мой выбор пал не на Токена, потому что у Токена я рисковал украсть носки, стоящие дороже всего моего дома. - Руби, автобус! Может, именно поэтому со мной случился такой эпизод прямо перед первым днём школы? Прошло уже несколько лет с того дня, когда Руби впервые пошла в школу, ну неужели обязательно каждый раз так орать, когда приезжает автобус? Она же даже не спит или не ест. В любом случае, это и для меня опознавательный знак, так что я перестал думать о носках, попробовал собраться с мыслями, придумывая, как лучше будет отделаться от мистера Маки. На самом деле, куда приятнее было выходить на улицу в шапке и в куртке. Теперь я, кажется, действительно знаю цену этим вещам и вряд ли когда-нибудь просто так соглашусь ещё раз повторить забег от больницы до железной дороги даже при других погодных условиях. Путь до школы недолгий, но сейчас я об этом не думаю. Голова впервые за пару дней опустела без посторонней помощи, но теперь в неё решительно ничего не лезло. Я даже приостановился, задумавшись, почему бы не прогулять, но не стал. Это не благородство, просто не хочется никого подставлять. Если мы вместе натворили дел, значит, вместе с ними разберёмся. Что-то подсказывало мне, что мы получим наказание, посерьёзнее выговора. Невольно остановившись там же, где я ещё совсем недавно задумчиво пялился на солнце, я снова посмотрел в затянутое тучами небо и подумал о том же, о чём и в прошлый раз, только теперь без зависти. Сам не понимаю, как так вышло, но я пришёл слишком рано. У приоткрытой двери никого не было, поэтому я сел на холодные ступеньки и расслабленно уставился на поросший сугробами пустынный двор. Горку снесли окончательно. То ли для того, чтобы замести следы, то ли для того, чтобы больше никто не убился. Теперь сие пространство украшали только голые квадратные кусты, которые должны были быть аккуратно подстрижены, но производили впечатление страшных страдальцев. Я лениво рыскал равнодушным взглядом по двору, стараясь выискать в этом холодном, пустом и мёртвом мире что-то живое и тёплое. И я нашёл. Старательно работая ногами, к школе приближался тот, кого я сейчас больше всего хотел увидеть. Убедив себя в том, что я не соскучился, а просто было, что сказать, я подумал о том, чтобы привстать, но Твик уже почти достиг крыльца, и я помотал головой, отгоняя наваждение. Не выдержав, я спросил совсем не то, что планировал сначала. Хотя, разве я вообще планировал что-то спрашивать? - Ты за кого играешь? Отдышавшись тремя широкими, медленными вздохами, он по-собачьи встряхнулся, нахмурился и недоверчиво отступил на пару шагов назад. В который раз я обратил на его движения внимание. Он очень ловок. - За кого играешь? – настойчивее повторил я, заглянув ему в глаза. Испуганно отшатнувшись – на миг его зрачок стал совсем крохотным, а радужка плотным кольцом обтянула его – он дерзко глянул на меня и задавил в себе недоверие и испуг. Читается, как книга, но яростный, как дикий пёс. - Какая разница, Такер? Что-то я не помню, чтобы тебя назначали распоряжаться командой. Получилось настолько нелепо, что я не удержал смешок. Это распалило его ещё больше, но я добивался не этого, поэтому спросил так, чтобы ему стало понятнее, о чём я спрашиваю. - Я знаю, что ты не в команде, но на тренировках же ты играешь? За кого? - Меня не допускают, - обижено огрызнулся он и вдруг весь поник, ярость пропала из его взгляда, и мне даже стало жаль его, хотя я совсем не собирался его жалеть. Я промолчал, не найдясь с ответом. Вообще-то у него есть способности, глупо зарывать их из-за чего-то, чего никто даже не понимает. Я посмотрел на него, он в этот момент тоже перевёл на меня взгляд и включил обратно свой боевой дух, прищурившись. Видно было, что он ждал от меня объяснений. - Помнишь, Стэн говорил, что заменит игроков? - Помню, - непонятно ответил Твик. Это была больная тема. Тогда, в прошлом году, я отобрал у него позицию тайтенда и до сих пор на ней играю. Единственная оставшаяся позиция – позиция лайнмена, но ему не дали даже попробовать. Сейчас, играя, я наблюдал за тем, что происходит в команде, и мы со Стэном приняли решение заменить одного из игроков. - Твик, - я ничуть не замялся, хотя и был поглощён живым воспоминанием о ломающем об пол шлем Твике. Я замолчал и посмотрел ему в глаза. Чёрт возьми, чего там только не было. Две маленькие бури. - Ну? - Ты должен стать раннингбеком. Какое благородство, вот что он хотел сказать, и было это вовсе не благодарностью, хотя о том, что меня это беспокоит, уже никто не узнает: живость ушла из моего взгляда. А вот в его взгляде читалось открытое, дерзкое презрение, злость, восторг и готовность бросить вызов кому угодно прямо сейчас. И как я не старался, я не рассмотрел и тени страха. Значит ли это, что всё изменится? И почему эта мысль обжигает попавшим в желудок керосином? Он долго думал, как и всегда в такие мгновения. Он думал, вздрагивая всем телом, он ловко выводил что-то пяткой на чистом, будто отполированном снегу, изредка поглядывая на меня. Пока он ходил, ища ответ внутри себя, успели подтянуться остальные, и времени на принятие решения оставалось всё меньше, но я не спешил. Мне в сущности было совершенно наплевать, что он там надумает. Моё дело – сказать, а всё остальное – это уже проблемы Твика. А Твик отчётливо дал мне понять, что не допустит меня до них, пока я сам не догадаюсь, что это за «кое-что» или не случится чего-то из ряда вон. К слову, с поисками ответа я тоже никуда не спешил. Сейчас всё шло так, как надо, и я даже мог что-то вообще ему предлагать. Такого не было раньше, а значит, это уже определённое достижение. Но, если честно, вовсе не степенность мешала мне попробовать догадаться. Я пробирался к его внутреннему миру с интересом, подстреленным страхом и неуверенностью. Я боялся того, что там найду, потому что уже успел понять, насколько всё нелегко. Я сравнивал его с собой, сравнивал эту непредсказуемую дерзость и пробуждённый боевой дух со своим хладнокровием и умением всё обдумать, прежде чем действовать. И порой мне казалось, что это не я вношу соревновательный момент в наше общение, а Твик. Удивительно, но я уже не мог сформулировать причину так же чётко, как раньше. Что-то во мне явно сломалось и дало сильный сбой в сознании. Не знаю я, зачем мне понадобилось доверять и внушать доверие, но для чего-то было нужно. То ли заинтересовал меня его звериный прищур, то ли действительно стало совсем скучно. Я поднял взгляд, когда знакомая тень нависла надо мной, и тоже выпрямился, очень серьёзно посмотрев на него. Сейчас, когда я стоял на уровень выше, чем он, Твик казался мне совсем крошечным, но я не нашёл в себе прежнего ощущения превосходства и вдруг неожиданно понял, почему не время, а драка вылечила раскол в нашей дружбе. Он был первым, кто не побоялся кинуть мне вызов. И он был первым, кто готов был делать это снова и снова, снимая меня с пьедестала, на который я встал, незаметно даже для самого себя. Крэйг Такер – заноза в заднице школы. Крэйг Такер, который может всё. Его всегда зовут на вечеринки, он всегда вписан одним из первых. Крэйг Такер такой холодно-равнодушный, что может позволить себе ругаться с кем угодно. Крэйга Такера взяли тайтэндом почти без боя. Крэйгу Такеру ещё не встретилась нерешаемая проблема. Крэйг Такер может задавать одним взглядом. Крэйг Такер – лидер, но… Но Твик посмел разворотить мне висок, посмел унизительно отбить спину. Твик не сдаётся и не подчиняется. Поэтому он, пожалуй, единственный, кто действительно интересует меня. Я заносчив, почему бы и нет? Я многое себе позволяю, но в общении с Твиком я всегда внимателен и осторожен. Мне нравится его боевой дух, он распаляет искру. И сейчас, смотря на меня с деланной уверенностью, он, маленький и легковесный, ниже меня на целую голову, внушал мне уважение, которое всегда испытываешь к соигроку. - Если честно, то я хотел дождаться следующей замены и побороться с тобой за место тайтэнда. Я понимал, почему, на это были две причины. Это и ущемлённая гордость и постоянный игрок, верно служащий команде на позиции раннингбека. Он на мгновение отвёл взгляд в сторону, а потом снова посмотрел на меня и продолжил: - Но я с радостью поборюсь за место игрока, которому будешь расчищать дорогу ты. Он постарался вложить в эту фразу явный вызов, но заранее понимал, что это меня не заденет. Он слишком чувствителен со своими изъянами в больной голове, но пока что слишком зол и обижен для того, чтобы лезть в голову мне. Я для него вовсе не друг и не приятель, а что-то вроде незнакомца, с которым пришлось лететь в одном самолёте. Во всяком случае, он пытается заставить меня так считать, но я кое-что понимаю. Думай он так на самом деле, не бросал бы вызов и не боролся бы со мной у выхода из больницы. В тот момент я кое-что понял, только, не знаю, почему. Теперь я точно знаю, что единственная вещь, к которой стоит держаться поближе – это компания Твика. В нём не было совсем ничего раздражающего, зато полно было заразного желания что-то делать и за что-то схватиться. Опомнившись, я не поспешил отвечать, а снова изучающе на него посмотрел. Он привык к моей задумчивости или считает, что я не нашёлся с ответом? Никогда не пасовать перед Такером, верно, Твик? Звонок заставил опомниться и очень сильно раздражал, сломав установившийся между нами контакт. На уровне внутреннего ощущения что-то обрушилось со скоростью мысли, я вдохнул особенно глубоко, как освобождённый. Обернулся на школьные двери, и больше не смотрел на Твика, идя бездумно, хотя правым боком почувствовал, как его бросило в жар. Я тоже замечал заинтересованные взгляды, я тоже видел в каждом из них вопрос, но не стремился отвечать. Я шёл в сторону кабинета мистера Маки, полный раздражающего нежелания. Я бы с радостью сел за парту и продолжил бы не делать совсем ничего, а теперь снова придётся слушать то, что я обычно слушаю в подобных ситуациях. Звонок разогнал собравшихся по классам. На самом деле я только сейчас обратил внимание на то, как тут было пустынно. Твик тоже это заметил, потому что недоверчиво повертел головой и сам себя спросил: - У всех одновременно перегруз? Я решил, что спрошу об этом Токена. Он жил довольно далеко от больницы, поэтому до него это могло не добраться. Не знаю, почему я решил, что дело в расстоянии. Просто решил, что спрошу. Мы не спешили, нам некуда было спешить. Я был раздражён, а Твик взвинчен. Он нервничал, дёргал себя за свободно висящий на шее галстук и шумно сглатывал. Ему не нравились проблемы со взрослыми. Ему вообще проблемы не нравились. Я хотел попробовать оборвать его, заставив угомониться, но, неожиданно вздрогнув особенно сильно, он застыл и вытянулся, его испугом зацепило и меня, я даже споткнулся и потерялся на секунду. Внимательно посмотрев на него, я перевёл взгляд туда, куда он уставился со страхом и непониманием. На расстоянии десяти метров от него неподвижно застыл Клайд, привалившись плечом к стенке, и оба напряжённо молчали. Клайд, глядя насмешливо, но нервно, а Твик, сжимая кулаки и вздрагивая. Отступив на пару шагов назад, я как бы оказался между ними, и странная догадка мелькнула у меня в голове, тут же загаснув, не успел я за неё ухватиться. Молчание становилось теперь не просто напряжённым, а напрягающим, я начал скупо перебирать варианты, но внешне оставался совершенно спокоен, хотя заинтересованность замять и не получилось. Разные идиотские догадки мелькали у меня в голове, но одна, самая первая, ушла безвозвратно, хотя я отчётливо зацепился за три момента: удивлённый взгляд Клайда в тот день, когда я подсел за стол к Эрику, разговор около машины, и то, что он не явился в больницу. Клайд прожигал Твика безжалостным взглядом. В нём смешались ненависть и разочарование, а Твик упрямо стоял, не поддаваясь, и изо всех сил боролся со страхом, толкая на выход свою дерзость. Тонкий, едва слышный звук, почти колебание, отвлёк меня, я переключился и уставился на приоткрывшуюся за спиной Клайда дверь. Дышащий чувством собственного превосходства, оттуда вальяжно выплыл Картман, нахально посмотрев на Твика и загородив Клайда собой. Твика качнуло, я посмотрел ему в глаза и меня чуть не передёрнуло. Никогда мне ещё не доводилось видеть такого напряжения в его взгляде, никогда ещё его глаза не казались мне такими большими, а зрачок с радужкой такими маленькими. На долю секунды он перевёл взгляд на меня, ища ответ, но это не ушло от внимания Картмана. - Приручил собачку? – ехидно поинтересовался он, брезгливо махнув рукой в сторону Твика и наградив меня долгим, уничтожающим взглядом. Но со мной такое не работало. Разгорающегося гнева не выдал даже мой взгляд, потому что играть в гляделки я умел лучше любого ублюдка. Картман забыл, с кем имеет дело или он… Ну конечно, как же я сразу не догадался? Он вовсе не пытается разозлить меня, он хочет вывести из себя Твика. Это показалось мне глупым, поэтому я просто вопросительно посмотрел на него, давая понять, что обо всём догадался. Картман уклончиво пожал плечами, деланно изобразив безразличие, будто он потерял ко мне интерес. Клайд и Твик манёвра не поняли. Клайд был слишком глуп, а Твик до сих пор боролся с собой и не смотрел в мою сторону. Я понял, чего хочет Эрик, но не понял, зачем ему это нужно. Что связало вместе этих двоих? Я заранее знал, что ничего хорошего, но не стал бы тратить на это время, если бы в этом не был завязан Эрик. Перед ним порой пасовал даже я. Я был бесхитростен и безразличен, мы не пересекались никогда в противостоянии. Но с ним было трудно вести войну. Он очень хитёр и ума ему не занимать. Поэтому, стоило задуматься о том, насколько это может кому-то угрожать. Было наплевать до тех пор, пока с этим не был связан я. Любая связанная со мной неизвестность раздражала меня, и Картман об этом тоже знал, вот и отмалчивается. Клайд отвернулся от Твика и настала моя очередь. Но даже я не сумел скрыть удивления и выпустил наружу пробежавшее холодком по спине недоумение. Он смотрел на меня, ясно давая понять, что у меня будут проблемы, но вовсе не это заставило меня так себя повести. Я видел горящую дикой, бушующей огненной бурей ревность. И, клянусь, она могла бы снести всё на своём пути, если бы обрела осязаемую форму. И пока Клайд был один, мне было наплевать. Но с ним был Картман, и от него не ушла ни одна моя эмоция. Он видел недоумение, он видел, что я сдал. И нанёс последний удар как раз тогда, когда надо было. - Давай, Клайд. Покажи шавке, что мы не прощаем друзьям ошибок. Я мог бы дать ему отпор, я принял вызов, но Клайд не собирался на меня нападать. Ему было достаточно сделать в мою сторону всего один шаг для того, чтобы предохранители сорвались у Твика. На секунду мне показалось, что он жертвенно бросился на мою защиту, но я быстро понял, что резкое переключение и оскорбление Картмана просто вывели его из себя, а теперь он совершенно не понимает, что делает. Понял, потому что Твик врезал Клайду в челюсть, миновав Эрика, и тот тут же скрутил его по рукам. Клайд даже не попытался ответить, зато Твика было не угомонить. Он бился, ломая себе руки в крепком захвате, и от накрывшей его ярости не мог даже слова сказать. Картман обернулся через плечо, но я всё понял ещё раньше. Понял и перестал дышать, из последних сил сохраняя спокойствие. У меня больше не было права выдать себя, но для этого придётся пожертвовать кое-чем, что успело стать очень важным. И задавить любое желание. - Сейчас посмотрим, Такер, ошиблись мы или нет. Смотри, не отрываясь. Я отчётливо представил, что может сделать Картман, откажись я от этого. Я отчётливо осознал, что за эту ошибку я дорого заплачу, хотя ни на цент дешевле мне обойдётся и то, что я делаю сейчас. Давясь самим собой, я вдруг неожиданно понял, что не могу дышать из-за вставшего в горле тугого, плотного комка, а вовсе не из-за старательно удерживаемого самообладания. И хотя было тяжело, взгляд оставался равнодушным. На мгновение Картман замешкался, и его лицо перекосила неприкрытая злость. Твик замер, опомнившись, но, будто лишённый цепенящей заторможенности, приходящей после включающегося разума, сразу же понял, что к чему. Рванувшись вбок, он дёрнул Эрика в сторону, и я даже подумал, что обойдётся, но было поздно. Клайд был довольно глуп. Но эта глупость не отнимала у него силу. Нетренированный Твик, взятый в захват, и наотмашь, с размаху бьющий лайнбэкер, всего себя посвятивший спорту – не соперники. Удар пришёлся точно в челюсть, Твик сжался в пружину, оторвал от земли обе ноги и с силой ударил в ответ. Но я знал, что бесполезно. Против такого удара ничего не попишешь, сил у него поубавилось, сопротивлялся он вяло. - Хорош, - похвалил Картман, будто речь шла о животном. Я бесился, но стоял на месте, даже позу расслабленную принял. Меня вовсе не задевал ни тон, ни отношение, меня жёг насквозь полный одобрения, согласный взгляд Твика. Я действительно расслабился, наткнувшись на его понимание, но разве теперь от этого не стало хуже? Теперь оба мы знали, что сделать ничего не можем, но по немому уговору отыгрывали положенное. Следующий удар пришёлся в живот и ещё один, резче, в колено. Твик захрипел, как будто ему вышибли лёгкие, закатил глаза и беспомощно обмяк. Картман был разочарован. Клайд был восхищён. Я знал, что потом Эрик разъяснит ему, что к чему в мире взглядов, чувств и мыслей, но сейчас он давал Клайду наслаждаться проделанной работой. Выпустив Твика, бессильно повалившегося на пол, он пожал плечами, деланно признавая ошибку, а Клайд, задыхаясь от восторга, спросил: - Ловко я его, да? И тут уж я по достоинству оценил всё, что только что увидел: - Самое то, для ублюдка. Ебал я твою ловкость. Я не стал смотреть, что изменилось в его взгляде, я уловил едва заметное движение со стороны Твика и намеренно уставился на Картмана безразличным, сухим взглядом, снова вовлекая его в эту молчаливую борьбу. Но теперь я делал это не потому, что собирался доказывать что-то, а потому, что за их спинами бесшумно вставал на ноги побитый, но всё ещё яростный и сильный Твик, у которого я не имел права отобрать шанс отбиться. И пока Картман был занят тем, что пытался выловить в моём взгляде хоть одну эмоцию, хрипло вскрикнул Клайд, звучно получивший резкий удар в висок. Картман кинулся в сторону Твика, но он ушёл манёвром, толкнув под рывок Эрика Клайда, растерянно шагнувшего в указанном направлении. Картман замялся, порыв угас, и он с испепеляющей ненавистью посмотрел на меня долгим, неподвижным взглядом. Я пожал плечами. Я выполнил всё, о чём он просил и не спасовал ни перед чем. Но я прекрасно понимал, что это вовсе не гарантировало нам безопасности, и признавался себе в том, что мне было стыдно за то, что я ничего не попытался сделать. Я понимаю, что это было необходимо. Но стыдно было. Я издохну от удушья, если Картман на этом остановится. Я не знаю, что его толкнуло на это, но он что-то задумал. И встреченное сопротивление ему не понравилось. Задохнувшись злорадством, я выпустил его наружу и дал Картману место, за которое можно было зацепиться. Моя последняя мысль, последняя эмоция, всё это замечено и взято на вооружение, а значит, всё изначально было зря и можно было бы обойтись без этой жестокости. Твик выиграл свою партию, а я вот свою проиграл. Гнев в глазах Эрика сменился триумфом. Теперь настала его очередь праздновать победу, но он неожиданно ушёл, загадочно взглянув на яркую, едва вкрученную на место лопнувшей, лампу. Догадка царапнула изнутри, но на правду похоже не было. Уходящих я проводил напряжённым взглядом, потеряв нужду переживать тревогу самостоятельно. Это было ещё одно наше с Твиком дело. Решительно посмотрев на него, я кивком головы позвал его за собой и быстро повёл на первый этаж. Он шёл молча, но его ненормально трясло, левой рукой он щупал опухший синяк и тихо, злобно ругался, всё никак не находя сил угомониться. Но, спустившись с лестницы, он вдруг замолк и стал угрюмым и серьёзным. Я приостановился, на секунду поймав его взгляд и понял, что он устал и не хочет идти к Маки, но ему вовсе не нравится то, что он не знает, куда мы идём сейчас. Я всё ещё чувствовал паршивый, раздражающий стыд, но от его немой просьбы отмахнулся и продолжил идти по первому этажу, уверенно уводя его к чёрному входу, плотно закрывая за собой дверь, где мы остались в густой темноте узкой прихожей. Не тратя время на объяснения, я спросил: - Бегать можешь? Потрогав рукой колено, он с силой сжал его и несколько раз согнул и разогнул ногу. В полной темноте его глаза начали блестеть, и я понял, что это от боли. Задумчиво закусив губу, я старался придумать, как изменить всё, что я заранее надумал, давя вновь нарастающий дурнотой стыд, но Твик упрямо и непреклонно ответил: - Могу. Его дело. Я не собирался оберегать его, прекрасно убедившись в том, что давать сдачи он умеет и о себе позаботиться может. Кивнув, я всё-таки выдал ему изначальный вариант: - Пойдёшь к Маки один, а я найду Токена и поговорю с ним. Мне вовсе не казалось это хорошей идеей. Если честно, мне и с Токеном разговаривать не хотелось. Только прийти домой и уснуть на пару недель, так что я не отреагировал на то, что Твик решительно оборвал меня и резко, грубо ответил: - Знаешь, приятель, мы, конечно, попали с тобой в очередное дерьмо, но твой друг не повредил мне голову, - с явным нажимом на слово «друг», веско ответил Твик, - ты понимаешь, мать твою, на кого Маки спишет травму в первую очередь, а? Я посмотрел на него с ленивым интересом. Я привык к тому, как он себя ведёт и ждал предложений. - Я пойду к Стэну и вырву у Брэда Диксона позицию, - упрямо заявил он и, нервным движением нащупав ручку, вышел и потерянно осмотрелся, прежде чем решиться и уйти. Молча посмотрев ему вслед, я решил, что так будет даже лучше, хотя меня вовсе не радовало то, что на тренировке он будет в одном зале и с Клайдом и с Картманом. Пока никто из нас не может сказать, что они там задумали, я бы и сам с радостью обходил бы их стороной. Отвратительное ощущение раздражающей неизвестности совсем испортило настроение. Устало сев у двери класса, я посмотрел на часы и безразлично заметил, что ждать осталось недолго. Неразборчивый гул давил мне на уши, мысли не оставляли в покое. Всё слишком неприятно и быстро изменилось, и мне надо было заручиться поддержкой Токена, иначе я рисковал остаться совсем один. Развернувшаяся боком ситуация обнажила другую сторону, а там меня поджидал обозлённый, ревнивый Клайд и Картман, нашедший что-то выгодное в его ревности. Звонок снова отвлёк меня. Я медленно поднялся на ноги и, оставшись незамеченным, выудил из возникшей толпы Токена, попросив его помолчать, и отвёл туда, где только что разошёлся с Твиком. Увидев сплюнутую Твиком кровь в коридоре у чёрного выхода, он непонимающе посмотрел на меня, и я вкратце пересказал ему всё, что случилось, умолчав о подозрениях, связанных с перебоем электричества. Обескураженно и с лёгким недоверием уставившись на меня, он неуверенно спросил: - Ты хочешь сказать, что Клайд педик? Одна мысль об этом заставила меня замолчать и подавиться заданным вопросом. Я погас, хотя и без этого был не слишком активен, потому что на правду было похоже. - Чувак, если хочешь знать, то я не советовал бы тебе с ним общаться. Может, остынет как-нибудь? Мне не понадобилось ему отвечать, мой взгляд он расценил правильно и совсем растерялся. Пошаркав ногой, он снова посмотрел на кровь и выдохнул: - Мне это не нравится, но я с тобой, чувак. Я ничего не имею против Твика и не понимаю, почему это произошло. Но пока только ты и Твик замешаны в этом дерьме. Так что говори, что делать будем. Напоминание о Твике рвануло застывший, ошарашенный разум. Сейчас Стэн будет играть, и Клайд с Картманом будут там. - Понаблюдай за игрой. А потом поговорим. Он понял за чем именно нужно понаблюдать и решительно кивнул, а вот во мне билось дурное предчувствие. Предстоящий урок очень напрягал меня, мне вовсе не казалось, что всё будет так хорошо, как должно быть. Надевая майку, я мельком посмотрел на переодевающегося Картмана и спросил, задавив тревогу: - Куда? - О, ты знаешь, я тут неожиданно заразился энтузиазмом Твика и решил попробовать себя на линии защиты. Спокойно выдержав его взгляд, я пожал плечами, вышел из раздевалки и только тогда позволил себе потерянно уставиться в пол. Он слышал, как просит позицию Твик, и выбрал именно ту, которая предполагала уничтожение шансов раннингбеков на накрутку ярдов. Я вошёл в зал только тогда, когда набрался решимости. Я понимал, что нужно было предупредить обо всём Твика, но Клайд был здесь, лишая меня шанса сделать это самостоятельно. Стэн уверенно двинулся в мою сторону, оторвавшись от какого-то разговора, серьёзно посмотрел на меня и с толком сообщил: - Сегодня играем без стратегии, даём раскрыться игрокам. Нам обязательно нужно дать раннингбеку пас, так что защищай меня, понял? Если всё обойдётся, стой и жди команды, раннингбека не трогай. Спорить с квотербеком своей команды нельзя, да и не был я настолько эмоционален, чтобы запротестовать. Безразлично кивнув, я получил ободряющий удар по плечу, узнал, что я зануда, и спокойно принял всё, что он на меня обрушил. В любой другой раз и при любых других обстоятельствах я посмел бы высказаться и ничуть бы об этом не пожалел, но сейчас я знал, чем рискую и мог подставить Твика. Подошедшему Токену я пересказал всё, что только что услышал и попросил передать Твику, потому что намеренно избегал его общества. Без интереса рассматривая обновлённую команду защиты, я наблюдал за затисавшимся туда Брэдом Диксоном. Твику придётся худо, потому что он отбирает у него позицию, и тот тоже будет метить прямо в него. И пока я думал обо всём этом, стоя на позиции, Клайду дали право выбрать поле и условия игры: - Правая. Тридцать ярдов. Я поправил напульсник и избежал его ненавидящего взгляда. Моя задача – защищать квотербека, а Твик уже обо всём знает от Токена. Так что сейчас самое время проверить, насколько умело он будет орудовать полученной информацией.