Долгий взгляд

Give up your heart left broken And let that mistake pass on 'Cause the love that you lost Wasn't worth what it cost And in time you'll be glad it's gone © Linkin Park – Roads Untravelled

- Тачдаун! Распалённые игрой, они рванулись в его сторону, а он стоял, со звериным прищуром сжимая мяч, пока не вспомнил, что всё уже кончилось и его можно выкинуть. В тот момент никто из линии защиты не бежал так быстро, как стремительно теряющий позицию Брэд Диксон. Он тоже был зверем, он тоже был яростен, потому что спокойным и сосредоточенным быть больше не было смысла. В школьном футболе игра останавливалась после каждого логичного завершения, каким бы оно ни было. Всё, что имело какой-то конец, считалось партией, даже если итогом был первый же просраный пас. Эта партия была особенно жестокой, но мы справились - в висках до сих пор сердце стучало. Розыгрыш получился до того длинным, что перерыва по-настоящему ждали, каждый по разным причинам, и теперь, дождавшись, наш действующий раннингбек бежал в сторону Твика явно не для того, чтобы поздравить. Он жаждал драки, а я чего-то поинтереснее. Линия защиты притормозила, Диксон исполнил умелый, отработанный толчок и в один прыжок добрался до Твика, занеся руку и что-то яростно выкрикнув, но Твик даже не попытался уйти от атаки. В ту секунду он просто столкнулся лицом к лицу с замершим Диксоном и одним лишь взглядом навсегда дал ему понять, почему именно он должен стать раннингбеком. Вот так и вышло, что здоровый, высокий, тренированный Брэд Диксон отчего-то не посмел с размаху врезать низкому, маленькому, нервному неврастенику с расползшимся по колену жёлто-чёрным синяком. Я улыбнулся, Диксон отступил на пару шагов назад, на мгновение заглянул Твику в глаза и, сплюнув, прошипел: - Ну же, давайте! Отдайте этой суке позицию. И тогда начался новый виток игры, потому что с этого момента нам больше не надо было проверять раннингбека. Я посмотрел на него с уважением и одобрением, но не с радостью, радость раздавило дурное предчувствие. Он тоже посмотрел на меня, счастливый и полный животной решимости - даже вздрагивал от напряжения, - но с застывшим осаждённым испугом. Мне кажется, что сейчас настало самое время обрушить на мгновение кирпичную, равнодушную стену и доказать, что он вовсе ничего не знает о Крэйге Такере, но получаю толчок в плечо от Кайла и отворачиваюсь. У Кайла подбит глаз и половина лица разукрашена царапинами, но он в восторге. Я приготовился слушать, но он не успел ничего мне сказать, потому что Стэн выкрикнул: - Тайтенд! Во время передышек твоё дело не пялиться на раниннгбека, а думать, как будешь дорогу ему расчищать, так что займись. Лайнмен Брофловски – на позицию. Живо.

***

Сегодня тут необычно, невероятно людно. Это – спортзал нашей школы. Он не слишком большой, чтобы в нём можно было разбегаться, но единственный, где играть можно в любую погоду. В нашем спортзале беда с трубами, и на полу то и дело расползается лужа. Контуры её я выучил наизусть, потому что это происходит достаточно часто для того, чтобы остался ровный гнилостный след на размякших досках. Но сегодня в этом месте пробита дыра. Не видать мне больше этой лужи. В спортзале нашей школы на больших высоких окнах растянуты сетки. Им не один год, но они крепкие, хотя и успели изрядно прогнуться. Впрочем, удар баскетбольным мячом они выдерживали. Окно дребезжало, зал замирал, но всё обходилось. Каждый раз обходилось. Сегодня ветер свистит, загоняя в зал снег. Сетки пообещали заменить. Облупившаяся краска заняла скорбно стоящие у стены длинные худые скамейки. Рвалась со стен она с воинственной яростью, но ей было далеко до сегодняшней игры. Стоя на линии и всё ещё унимая в ногах дрожь и напряжение, я как-то бездумно, глуповато улыбался. Обычно серьёзный и равнодушный, сегодня я сорвал голос, и это было для меня настоящим достижением. Этот зал был прекрасен, а холод не трогал моё тело. А ещё, никто не собирался уходить отсюда, пока решение не будет принято квотербеком. Всё ещё не унявшие азарт, мы продолжали находиться в подчинении капитана и вряд ли ушли бы, пока он не объявит, что уходить можно. Вообще-то, раньше у нас со Стэном общение шло с натяжкой. Во время игры мы были не более, чем квотербек и тайтенд, а вне игры вообще не приходились друг другу никем. Тогда, в четвёртом классе, я твёрдо уверил себя, что для любого разумного человека нет беды большей, чем связаться с ним и его приятелями, что-то щёлкнуло, и приросла к этому решению неприязнь. Сейчас… Сейчас это – капитан моей команды, однако это вовсе не единственное, что я мог бы о нём сказать. Дело не в том, что он сильно изменился, просто его решимость на поле, его чёткая планировка и прочие вещи, которыми обычно занимается капитан, изъели всю беспочвенную, глупую вражду и теперь я могу поклясться, что хладнокровный, равнодушный тайтенд команды нашей школы горло перегрызёт любому из линии защиты, кто попробует врезать Маршу по неприкрытой шлемом голове. Возможно, это произошло потому, что я не слишком чувствителен или серьёзен, чтобы делить мир игры и реальный мир. Все события, происходящие на поле, отражаются на наших отношениях, так что сейчас я стоял и ждал не Твика, а Стэна. Была у нас с ним какая-то общая фишка. Переговорив с друзьями, он непременно шёл ко мне, но мы обсуждали не игру – мы делали выводы. Он полагался на моё хладнокровие и рассудительность, а я на его логику капитана, поэтому мы делили каждый вопрос напополам. Всегда. Он коснулся моего плеча и повис на нём, необычно весёлый и несерьёзный. Обескураженный, быстро догадался я и вывернулся из его захвата. Он провалился вниз, но изогнулся и выпрямился, широко улыбнувшись. Я понимал, что это гордость за команду и всё в этом роде, но он не за этим ко мне пришёл, так что, пока он демонстрировал свой восторг, я сухо напомнил: - Раннингбек. Стэн мгновенно обернулся и долго смотрел на растерянно болтающегося по всему полю, сильно припадающего на ногу Твика. Он улыбался и продолжал нервно, возбуждённо вздрагивать, будто никак не мог поверить, что всё кончилось. Сейчас боль подкосила его решительность, и его обычно пружинистая походка больше похожа была на старческое ковыляние, но он всё равно был игроком. И если бы кто-нибудь вытащил обратно половину команды защиты, он бы тут же забыл о боли и вернулся за спину Стэну, выпустив наружу свой боевой дух. - Я никогда его таким не видел, - честно признался Стэн, странно посмотрев на меня. Я покачал головой и отвёл его подозрения: - Не моих рук дело, - и это был честный ответ. - Но ведь ты же посоветовал. Он не сказал, но я знаю, что ты. Я хотел бы спросить его, откуда, но он заранее угадал мой вопрос и с улыбкой сообщил: - Я говорил о том, что собираюсь менять раннингбека только своим, Крэйг. Вот что делало его настоящим капитаном, подумал я тогда и насмешливо улыбнулся. Не только то, что у него всё в порядке с логикой и не только то, что игрой он живёт, а ещё и то, что он не косит своих игроков до матча и со всем этим разбирается уже потом, когда настаёт самое время разобраться. Он ничего не сказал Твику, чтобы не убить его уверенность и решимость и ничего не сказал мне, чтобы не забивать мне голову лишним и дать настроиться на игру. Он один угадывал, сколько кому необходимо времени, чтобы отключиться от реального мира и забыть обо всём, что происходит вне поля, поэтому мы очень редко играли неудачно. Он беседовал с нами, когда у нас были проблемы, потому что был нашим капитаном, а квотербек должен знать, что с его игроками. Даже если это касается личной жизни игроков. - Это не одно и то же, Стэн. Я не заставлял его и не уговаривал. Он прикрыл глаза и я понял, что он собирается мне сказать. - Это непросто, Крэйг, понимаешь? Никто не видел его на уроках, потому что его не допускают. Изъян в психике – серьёзная помеха для игрока и мне надо подумать. Брэд Диксон неплохой раннингбек, а ещё – он наш, так что уговорить его вернуться не стоит совсем ничего. Принимая на его место нового игрока, я ломаю команду, и пройдёт время, прежде чем он к нам привыкнет, и мы к нему привыкнем. Скажи мне, Такер. Скажи мне честно и, клянусь, никто больше об этом не узнает. Что у вас произошло? Почему именно он? Я молчал. Всегда в такие моменты я чувствовал себя неловко. Не так неловко, как чувствуют себя люди, опозорившись и не так неловко, как к ним приходит стыд. Просто я не знал, что говорить ему, но очень хотел бы сказать. Не потому, что должен выговориться, а потому, что сейчас решалась судьба всей команды, и в такие моменты нельзя было оставаться равнодушным, как бы тебе этого не хотелось. Он не торопил меня, и я стал искать слова. - Мы неплохо общались раньше. И я думал, что знаю его лучше любого другого, но оказался неправ. Он очень непростой, Стэн, но в нём есть то, что нужно нашей команде. Он в сотню раз лучше Брэда Диксона, потому что… потому что он сильнее его. Диксон по сравнению с ним просто мудак, которому кто-то пихнул в руки мяч и сказал, куда его надо вынести. Он заинтересованно посмотрел на меня. В такие минуты, разговаривая с ним, мы все становились серьёзными и задумчивыми и не имели права что-то от него скрывать, но я делал это. Я не стал говорить ему обо всём, что произошло, постаравшись высунуть самое главное, хотя и чувствовал, что этого не достаточно, поэтому был готов к тому, что Стэн скажет следующим: - Ты не забыл, кто капитан команды, тайтенд? – с нажимом на позицию вкрадчиво спросил он. На этот выпад я отреагировал спокойно и безразлично, поэтому он продолжил: - Сейчас я решаю, что лучше для команды, а твоё дело убедить меня. Этого игрока позвал ты, выдав ему то, что я говорил в кругу своих. Это серьёзный поступок, так что тебе придётся рассказать больше. Иначе рискуешь. Я поднял на него холодный, серьёзный взгляд и ответил не сразу. Я понял, он хочет веско и жёстко. Веско – это уже дальше, глубже и я знал, чего именно он от меня ждёт, и знал, как будет ломать меня изнутри от того, что придётся об этом говорить, но я всё-таки признался: - Я присматривался к нему. Как к игроку. Я видел, как он ходит и бегает. Стэн, твою мать, ты со мной разговариваешь, а не с придурком. Я прекрасно понимаю, что с ним не так, но тебе разве мало того, что твой действующий раннингбек сдал? Он играл с разбитой коленкой, чувак, но смог выбить тачдаун. Он каждый раз бежал на линию защиты, не колеблясь, хотя его не раз жёстко снесли тренированные игроки. Ему насрать на то, что он такое и кто они такие, когда он играет. - Я видел, - перебил Стэн, легко улыбнувшись. Он тоже помолчал, выжидая, пока слова встанут на место, а потом со странной интонацией добавил: - Я видел, как вы разговаривали у крыльца, хотя и не понял, о чём. И я видел и слышал, что сказал Диксон, и при каких обстоятельствах сказал, но это новичок, Крэйг, и всего этого мало. Я возьму его в игру, поверив тебе, но ты займешься им сам, потому что в паре работать вам и уживаться в команде тоже. Сегодня я намеренно не дал тебе шансов ему помогать, но в следующий раз тебе придётся угадывать его направление. Так что уживайся. То, что произошло сейчас – это уже по-настоящему серьёзно. Я знал, что это не его решение, а моё. Это мой игрок, и я для него капитан. Хотя бы до того момента, когда остальным покажется, что эта затея была хорошей. Команда всегда тяжело переживала разломы и перемены. И хотя никто не стал открыто возражать моему появлению, я видел все взгляды и понимал всё, о чём они молчали, когда я лажал или не понимал, чего от меня хочет Стэн. И я даже знаю, что он обсуждал с Кайлом моё замещение. Он обсуждал это с ним так же, как обсуждал со мной Твика, поэтому я понимал, что мне оказано огромное доверие, хотя и не чувствовал груза ответственности. Доверие капитана – это всегда почётно, но было в этих его вопросах и фразах что-то ещё. Я понимал, что этим он не только решает проблему адаптации Твика, вверяя его самому ближнему игроку, но ещё и ищет того, кто мог бы в будущем занять центральное место в команде. Поймав этот взгляд, присматривающийся, оценивающий я отрицательно покачал головой и увидел во взгляде Стэна разочарование. - Почему ты соглашаешься помочь ему, но не хочешь быть лидером? - Для того, чтобы помочь ему, мне не надо его опекать. А команду опекать надо. Стэн смотрел на меня с укором, но я знаю, что он не разочарован: - Ты бежишь от ответственности, Такер. Но вряд ли уйдёшь, - и он всё-таки поймал меня, уязвимого в эту секунду, настырным, холодным взглядом. Я видел в нём тот же вопрос, что застыл утром во взглядах тех, кто оказался свидетелем ожесточённой драки и теперь хотел спросить лишь о том, как так вышло. - Дружба – это тоже ответственность. Сейчас она догнала тебя, тайтенд, и ты сдался ей, даже не пытайся отговориться. Но это ещё не всё. Я его не слушал. Обожгло давление на позицию. При мне всё ещё было упрямство и стена-защита, поэтому я отключился и защитился внешним равнодушием, хотя это увлёкшегося Стэна не остановило. Я думал, пусть так. Пусть вдвоём, но это уже команда. Пусть он и намекает на то, что мне стоит получше подумать над его предложением начать метить на его позицию, но я в его словах ловлю вовсе не это. Я ловлю то, чего не смог поймать во фразе Твика, брошенной мне перед сном. Слова Стэна, если выкинуть из них этот ёбаный футбол, очень тесно вязались с его словами, но вместо ясности, я втыкался в агрессивный мрак и в своё собственное «кое-что», которое очень не любит путаться и болеет от ответственности, дружбы и любой другой открытой тёплой эмоции. Не потому, что не уживается, а потому, что я забиваю. Сам. Чувствуя, что пришло время заканчивать отповедь иным способом, я серьёзно посмотрел на Стэна, но он не успел свернуть разговор, потому что в этот момент на него навалился запыхавшийся, отупленный игрой Клайд с перекошенным от злости Диксоном под рукой. Стэн потерял спокойствие, стал серьёзным и угрожающим, но не обратил внимание на подобравшегося к Клайду Картмана. Сейчас у них с Клайдом устанавливаются какие-то свои правила разговора, поэтому они смотрят друг на друга с одним только им понятным выражением. Выдыхая, я развернулся, ероша волосы, и прикосновение собственной руки отдалось зудом и нервной дрожью. Делая шаг в сторону Твика, я поймал за спиной угрожающее: - Куда собрался, Такер? Капитан не отпускал тебя. Картман – это не Клайд. Внутри него сидит настоящий бес, умело дёргающий людей за нужные верёвочки. Рычаги воздействия он может найти к кому угодно, это я могу обещать. Вот и сейчас он заставил остановиться, сжимая руки в кулаки, медленно развернуться и выплюнуть ему в лицо каждое слово: - Мой капитан сам разберётся со мной, лайнмен. Следуй указаниям своего. Разросшееся напряжение задело остальных, на поле подтягиваться начали не только игроки, но и наблюдатели, непонимающе рассматривающие обе противоборствующие стороны. Я не слушал их, хотя обрывки фраз доходили до меня и распаляли ещё сильнее. - Что тут? - Команды же разные, ничего удивительного. - Говорят, они всё-таки выгнали Диксона. - О чём он вообще думает? Я впервые в жизни явственно ощутил себя в чужой шкуре и даже в растерянности глянул на свои руки, не чужие ли. Всё это я помнил с тех мгновений, когда и сам зажимал в узкий круг потенциальных драчунов. Сейчас же, начнись драка, она будет одной из самых жестоких и беспощадных. И теперь я впервые в жизни полностью поддался собственной ярости, потеряв самообладание. Меня зацепило чужим неверием, меня зацепило осуждением, поэтому, в безумном желании отыграться и защититься, я рванул в сторону Картмана, но настойчивый взгляд Стэна и крепко перехватившая запястье рука Токена лучше любой угрозы заставили меня остановиться и застыть на месте. Я боролся с собой, а Твик отчаянно продирался сквозь толпу, толкаясь и шипя, но его, лёгкого и низкого, отодвигали в сторону, тесня то вбок, то куда-то назад. Токен дёрнул меня назад и горячим шёпотом спросил: - Чувак, что с тобой случилось? Остынь, у вас вот тут, - он показательно постучал себя по лбу, - ярды до сих пор накручиваются. Не делай хуже. Ещё секунду я колебался, каждый раз злился, натыкаясь на обеспокоенный, непонимающий взгляд Токена, и обязательно бы сделал что-нибудь, если бы меня неожиданно не отпустило. Сам не понимаю, как происходят такие вещи. Токен разжал руку и удовлетворённо хмыкнул: - Другое дело. Для того чтобы включиться, мне хватает секунды. Одного прерывистого выдоха и одной дерзко сказанной фразы. - Ты же правда не собираешься выгнать из команды Диксона ради этого? – брезгливо указывая в сторону продирающегося к команде Твика, спрашивает Клайд. Токен вынул меня из эпицентра, сделав наблюдателем, но этого было недостаточно для того, чтобы погасить злость и раздражение. В какой-то степени к этому приросла липкими краями такая же липкая, желчная обида. Что бы там не затуманило Доновану разум, он вряд ли осознаёт, насколько подобными разговорами всё портит, хотя даже это обижало не более чем потерянные десять долларов. Куда более едко жгла обида на Картмана. Преследуя какую-то свою необходимость, он развёл по разные стороны нашу долгую, хорошую, правда хорошую дружбу и втянул во всё это слишком многих, кому не следовало в это ввязываться. Как будто в ответ на эту обиду, Эрик оборачивается, лениво одёргивая футболку, и шепчет что-то неразборчивое, но едкое. - Крэйг, - предупреждает Токен, но в этом не было необходимости. Крепко, клещом вцепившись в мою руку, Твик, обозлённый, яростный Твик, выплюнутый тесными рядами, смотрит на меня всего долю секунды и срывается с места, оживляя замершее в напряжённом ожидании движение. Теряюсь я всего на мгновение. Мне хватило времени заметить, как бросается на Стэна Клайд и как удар его приходится не по нему, а по вставшему между ними Твику. Наблюдатели ликующе вопят: им есть, чему радоваться. Накативший восторг сводит их с ума: одноклассники, какие-то парни из параллели, прочие, незнакомые, но сведённые и собранные одним единственным желанием, они дождались драки и оживились, заставляя спиной выкапываться из толчеи. Тогда, в коридоре, где нас было всего четверо, я знал, что делать, но сейчас чувствовал опустошающее бессилие и молча ждал, когда это кончится. Токен ободряюще похлопал меня по плечу, но это было уже определённо лишним. Отступив на шаг в сторону, я прикрыл глаза, мысленно считая секунды. Долгая, десятисекундная драка – это уже хорошо. Это уже значит, что Картмана там нет, а Стэн успел вмешаться. К слову, десятью секундами моё ожидание и ограничилось. Поскользнувшись на крови, кто-то с глухим вскриком упал, разорвав кольцо, и веселье прекратилось. Жаль только, что помогать было уже некому. Тишину прорезал дробный стук, хлопнула дверь. Но медсестра не придёт, сегодня у неё выходной. Жаль, что никто не замечает такие простые, но необходимые мелочи. Следующим реагирует Токен. Токен Блэк – хороший парень, правда хороший. Но он мог бы быть в тысячу раз лучше, если бы поменьше слушал, что говорят ему остальные и поменьше спрашивал, что ему делать. Впрочем, это была одна из тех постоянных привычек, от которых начинает болеть голова. Подобные закономерности окружают меня со всех сторон, но сейчас его вопрос совсем не показался мне раздражающим. Подняв на меня пустоватый, недоверчивый взгляд, он тихо спрашивает: - Ну? - Беги давай… за коньяком каким-нибудь. Хмурясь, он переспрашивает: - За бухлом бежать? - Поищи у других. У кого-то найдётся. Порыскав по холодному залу внимательным взглядом, он останавился, выбрав самого подходящего, и требовательно позвал: - Кенни! Грубо отодвигая особенно настырных и взволнованных, он выбрался и хмуро приблизился, сначала в упор смотря на меня и ожидая объяснений, но, не встретив в моём взгляде ни одной ожидаемой эмоции, молча кивнул и ушёл вместе с Токеном, так ничего и не сказав. Я колебался. Я не привык лезть в такие вещи. Я не привык быть причастным, поэтому вряд ли подошёл бы, пока не вернулся бы Токен или не нашлось причины. Я не знал, чем могу быть лучше кучи собравшегося тут народа, не знал, кто может вселить больше уверенности, чем капитан команды и не знал, кто может позаботиться о ранах и ушибах лучше какой-нибудь девчонки, вроде Венди. Так и стоял, ничего не зная, лишившись возможности кем-то командовать и с кем-то говорить. Стоял, ничего не делая, пока Стэн настойчиво не позвал: - Такер! Иди держи. Приближался я с осторожностью. Не в движениях или во взгляде, с этим всё было в порядке. Просто чувствуя необходимость оценивать каждого, решая, нужен он тут или не нужен. Уверенно, но медленно отодвигая от себя тех, кто просто решил понаблюдать, я всё пытался угадать исход, но даже не предполагал, что увижу. Я против идеи осуждения, но кто-то должен мне сказать, что плохо сомневаться в друге, потому что я сомневался. Я до последнего был уверен в том, что смогу рассмотреть каждую вывернутую наизнанку косточку Твика и заглянуть внутрь расколотого черепа, но он, кажется, был почти в порядке. От него меня отделяла всего пара метров и растянувшийся на полу Клайд. Прикрыв глаза и положив руку на грудь, он пытался отдышаться, хрипя попавшей в горло густой кровью. Я не был доктором, но должен был быть здесь. Не потому, что мои варварские методы и идеи могут помочь в заживлении ран или облегчении боли, а потому, что друг всегда должен быть рядом, особенно в трудные времена. Я впитывал их взгляды. Всех, кто хоть отдалённо был знаком со мной. Они ждали, потому что пришло время выбирать, кто для меня важнее: захлебнувшийся ревностью Клайд или неожиданно ставший такими близким Твик. Я – затаённая угроза, потому что не до конца знаю, на что способен. А это «кое-что» Твика, как же оно дразнило меня! Бывают моменты, когда старому и отжившему своё предпочитаешь что-то едва знакомое, новое, интересное. Иногда это заканчивается затяжной тоской по утраченному, иногда не даёт повода сомневаться в том, что ты выбрал правильно. Хотя, впрочем, всё это уже не важно. Потому что я перешагнул через Клайда, тяжело уселся напротив Твика и щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание. Подняв голову и прищурившись, он сквозь залившую глаза кровь попытался рассмотреть меня и глупо улыбнулся собственной выходке. - Как же тебя угораздило, придурок? – почти весело поинтересовался я, а он пожал плечами и ничего не ответил, продолжая самодовольно улыбаться. О чём он думает сейчас? О том, что смог побороть самого себя или защитить квотербека? Или о том, что отомстил за разбитую коленку? Чем больше я смотрел на него, тем больше понимал: обо всём. В голову пришло неожиданно – я ведь так и не поздравил его, хотя было, с чем поздравлять. Я протянул к нему руку, но она вздрагивает, пальцы сжимаются. Если честно, я правда не люблю касаться других людей, если без этого можно обойтись. Эти прикосновения… в них таится в разы больше, чем во взглядах. Они и говорят о большем и доказывают большее. Взглядом можно обмануть, а касанием нет. Если ты дотрагиваешься до человека, значит, передаешь ему всё, что чувствуешь. Утаить в таком случае не получится. Прикрыв глаза, я устало коснулся его плеча и коротким, сдавленным движением сжал, тут же убирая руку обратно. Он отозвался короткой улыбкой, но, по-моему, не слишком понял, к чему всё это было. Это не слишком странно. Я не берусь представлять, как шумит и путается у него в голове. Я разговариваю спокойно и серьёзно, как и всегда в таких ситуациях. Я командую, потому что это – мой игрок, и мне нести за него свою долю ответственности. Я сам согласился на это. - Давай. Стэн отодвинулся, уступая мне место за спиной Твика, и я подтянул его к себе, вынуждая откинуться и положить голову мне на плечо. Он сдавленно ругался, коротко и болезненно вздыхал и шипел, но не сопротивлялся, покорно запрокидывая голову. От него пахло душно. Дракой, кровью, пылью и потом, ничего необычного, но даже вдохновляет. Пожав плечами, я с интересом потрогал длинную, мясистую царапину на шее и спросил: - Тебя Клайд что, царапал? Он выжал смешок, улыбнулся, морщась от боли и действительно весело ответил: - Понятия не имею. Там всё смешалось, но кто-то точно царапал. Стэн присел на корточки напротив Твика, тоже посмотрел на продольную рану и, кивком головы указав на плечо Твика, весело добавил: - Кусали ещё. Я посмотрел: действительно кусали. И майку порвали, суки такие. Хорошую, новую майку. Подняв голову, я просто, но немного неубедительно улыбнулся Стэну. Он тоже улыбнулся, но посмотрел на Кайла, а не на меня. Разумеется, тот нашего настроя не разделял. Побитый ещё во время игры, он наверняка первым взялся разнимать завязавшуюся драку, получив свою долю, так что сейчас совсем не был готов отойти: его даже потряхивало немного от неугасавшей злости, так что он огрызнулся: - Бестолочи, блять. Бестолочи. Ещё какие. Впав в тупую задумчивость, я не обращал внимания на происходящее до тех пор, пока это опять не коснулось меня. Запыхавшийся, явно недовольный нуждой рыться в чужих вещах Токен вопросительно посмотрел на меня, крепко держа литр потеплевшего, дешёвого мутного рома. Я подумал, как бы не было хуже, и кивнул: - Смени. Подождав, пока Токен усядется, уложив голову то включающегося, то замолкающего Твика на плечо, я требовательно спросил, оборачиваясь: - Ножницы у кого есть? В такие моменты находится всё, что угодно. Принадлежащие чёрт знает кому, аккуратные, новые ножницы, например. Рваная футболка теряет шанс на восстановление. Прилипшая к Твику холодным пластырем, вся в затвердевших бурых пятнах и совсем свежих, тёплых, она умирает с треском расходящейся ткани, и я даже теряюсь: с чего начинать? С синяков, царапин или с него самого. Я недолго всматривался в расслабленное лицо Твика, ловя осмысленность. Он реагирует, чуть наклонив голову и смотря на меня как-то нехорошо, мутно и обессилено. - Подними голову. Стискивая зубы, он тяжело отрывается от плеча Токена, но выпрямляется, недоверчиво смотря на меня. Получится нехорошо, но раз уж мне выпала доля разбираться с ним, значит, придётся потерпеть. - Выдохни. Прости, чувак. И я затолкал ему в приоткрытый рот холодное стеклянное горлышко. Он давился и дёргался, но я знал, что хуже будет, если прерываться, поэтому остался непреклонным. Он тоже не сдавался, мотая головой и с ненавистью смотря на меня, но я уже говорил, что на меня не действуют чужие взгляды. Никто другой не смог бы этого сделать, а я могу. Никто другой не смог бы с такой равнодушной неосторожностью обращаться с обессилевшим соигроком, поэтому я и был здесь нужен куда больше заботливой медсестры. У меня свой подход. Впарив Твику ровно половину, я дал ему вдохнуть, убирая бутылку и отодвигаясь, вполне ожидая, что сейчас из него вынесет обратно весь этот ром, но ничего такого не прозошло. Подавившись, задержав дыхание и переждав, он дерзко спросил: - Ты охуел, Такер? Я пожал плечами, слабо улыбаясь. Ища причины моему поведению, можно назвать это и так, если хочется. - Сейчас поймёшь, - всё-таки отозвался я, двигаясь обратно и выливая ром ему на грудь, грубо развозя по животу, бокам и плечам. Он шипит и дёргается, но Токен держит крепко, а я совершенно спокоен, потому что знаю, что ему недолго придётся мучиться. Становясь осязаемо теплее и мягче, он терял осмысленность во взгляде и начал тупо улыбаться, следя за моими руками. А потом он медленно, спокойно сказал: - Много же дерьма в Клайде, раз раны так жжёт. Меня даже передёрнуло слегка. Прямо как тогда, после того, как его накормили колёсами, только теперь наоборот: разум мы ему не вернули, а затянули белым шумом. Возможно, он и пьянеет впервые в жизни или я просто не привык его таким видеть. Я не обратил внимания ни на время, ни на слова. Меня не волнует, что мистер Маки спрашивает, почему мы не пришли к нему и почему Твик пьян. Меня не волнуют его настырные просьбы убрать ром. Остальных тоже не волнуют. Меня вот волнует собственный стремительно сдающий настрой. Физическая разрядка была приятным, светлым пятном, но в целом денёк выдался на редкость дерьмовый. И в тот момент, когда показалось, что хуже уже быть не может, в школу приехали родители Твика. Честное слово, я готов был умолять, лишь бы отсюда убрались все, кто только может. Тренер разводил руками и понимающе трепал меня по голове. - Игра, понимаешь? – мягко спрашивал он, да к чему мне его мягкость? Игра, понимаю, откуда ему знать, что тут не только в ней дело. Я не отвечал, да мне в который раз и не приходится. Маки спрашивает, куда он смотрел. Тренер отвечает, что давал нам делать то, что делает нас настоящими игроками. Стэн первым не выдерживает и отходит, вставая на защиту тренера. Маки кричит, что такому, как он, не стоит водиться с таким, как я и Твик, потому что от нас нельзя ждать ничего хорошего. Мать Твика извиняется и стыдливо прячет глаза, совсем не смотря на сына. Отец Твика растерянно спрашивает, может ли он что-то сделать и заставляет Маки выходить из себя. Вторым уходит Токен, просто с извинением посмотрев на меня. А я? А я просто сидел, привалившись плечом к плечу Твика, расслабленно смотрящего куда-то перед собой. - Снова мы с тобой в дерьме. Он помотал головой, разгоняя настырную пьяную дымку, и спросил: - Кто из нас победил? - Я не видел. Мне не дали. - Нет, ты видел. Я отодвинулся, чтобы было удобнее посмотреть на него, убеждаясь, верно ли я понял. Он смотрел на меня весело, но с затаённой неуверенностью. Знаю я, что он имеет в виду, спрашивая, победил ли. Он не слишком глупый, чтобы не догадаться, о чём мы говорили со Стэном. Это заставляет удивиться, по-настоящему удивиться. До сих пор не верится, что берётся в нём откуда-то это упрямство и решимость. Он отличается от других игроков и, наверное, даже больше остальных напоминает Стэна. Разница только в том, что ему я подчиняться не должен. Мы с ним на равных и работать нам в паре. Признавать трудно, но мысль о напарничестве в какой-то степени втягивала, засасывала меня в игру, к которой я всегда относился с долей равнодушия. Я не ошибся, объясняясь со Стэном. Нам всем не хватало именно этого. Яростного раннингбека и заинтересованного в игре тайтенда. А эта неожиданная драка как-то сразу, в одночасье упрочнила общую, командную сплочённость, в которой Твик был уже чуть больше, чем чужой человек. Я улыбнулся ему, из последних сил старающемуся держать себя в сознании, расслабленному алкоголем и усталому, решив, что он заслужил немного больше, чем простой ответ на вопрос. С ухмылкой, с которой смотрят на наивно вопрошающих детей, я позвал его пригласительным жестом и крепко, по-дружески обнял, сказав тихо, сказав только ему: - Поздравляю, чувак. Ты молодец. Я услышал, как он тихо усмехнулся мне в плечо, тяжело поднимая руки и вяло обнимая меня в ответ. - Брэд Диксон отсосал у меня, - почти сонно отозвался Твик и потяжелел. Я так и продолжил сидеть у старых скамеек, хрустя осыпавшейся штукатуркой и поддерживая свесившего мне через плечо голову Твика, а что мне оставалось? Пока решалась наша судьба, я нашёл пару тёплых мгновений на то, чтобы поговорить с ним, но теперь он оставил меня наедине с пламенными речами мистера Маки и неуместной суетой. Я знал, что причина не только в этой драке. Я знал, что Маки расскажет, как из-за меня Твик прогулял уроки. Расскажет, как непременно по моей вине он проигнорировал запрет и решил играть. Скажет, что это из-за меня он подрался с Клайдом, потому что кроме меня в этом виноват не может быть совершенно никто. А потом всё это потерялось где-то за спиной, потому что Картман подошёл и сказал таким же едким, полным триумфа голосом то, что я сказал ему, очнувшись после удара о сваю: - Значит, ты всё-таки в дерьме. На какое-то время повисло молчание. До тех пор, пока я не понял, что мне нечего ему ответить. Слишком уязвимо я повёл себя сегодня, слишком открытым для собственных чувств делало меня присутствие Твика, да и вообще, сейчас было бы глупо защищаться равнодушием. Почему? Вот он. Стоит, целый и самоуверенный. На его лице нет ни царапинки, потому что он всё продумал. А это я. Я сижу на грязном полу, придерживая вверенного мне Твика. У меня до сих пор на шраме запёкшаяся кровь и до сих пор около глаз всё изрезано тонкими ветками. Эрик вдруг присел на корточки и вкрадчиво прошептал мне на ухо намеренно непринуждённо, поймав мою слабость: - Шапку бы. Да, Такер? Вскидываясь, я посмотрел ему в глаза и попытался понять, как. Он смотрел на меня надменно и насмешливо, отвечая на незаданный вопрос: - Когда кто-то пытается впутать меня в дерьмо, Такер, я способен на большее, чем это, - он указал сначала на слабо стоящего на ногах Клайда, а потом на Твика и самодовольно поводил плечами. Я не спросил, зачем, потому что знал, что он сам об этом скажет. Я вообще не задавал вопросов, потому что с ним бесполезно разговаривать. Я старался задушить его долгим, упрямым взглядом, делая его максимально похожим на взгляд Твика: живой и выразительный. А потом выплюнул, вложив в одно слово всю свою дерзость: - Попробуй. Он уходит, согласно кивнув. Я остаюсь, чувствуя напряжение и неловкость. Единственное, чего я хочу – это отправиться домой, но не представляю, что я буду делать, оставшись в одиночестве. И в тот момент, когда я уже решил, что самое худшее произошло, ко мне подошёл Маки и, явно довольный принятым решением, сообщил: - Ваши родители нашли способ прекратить ваши постоянные драки. Он довольно жесток, но, поверьте, Такер, когда кто-то из вас сдохнет по милости другого, я ничуть не расстроюсь. Прошло слишком много лет, чтобы оставаться непослушными детьми, Крэйг. И если это единственный способ приструнить вас, то я готов пойти на то, чего ещё никогда не пробовали в школьной практике.