Долгий взгляд

Боже мой, суббота вовсе не должна начинаться так. Я изо всех сил старался уверить самого себя в том, что до сих пор сплю, но прекрасно понимал, что это вряд ли можно называть полноценным, глубоким сном. Мне не на что жаловаться, кажется, потому что меня никто не трогает и не будит, но, чёрт возьми, неужели так трудно вести себя потише? Я уходил в себя в таких ситуациях. Сосредотачивался, например, на том, что происходит в голове, но сейчас старательно оберегал себя от подобных развлечений. Эти штучки Твика… Ночью казалось, что панацея, а сейчас мысли на место не встают: нападает какая-то вязкая тупость и руки до сих пор затекают просто так, без причины. Я вот лежал и думал, сколько сейчас должно быть времени, раз мать до сих пор спит, но кто-то из нас уже проснулся? Занимался этим и согнал с себя сон окончательно, так что теперь просто лежал, прикрыв глаза, и пытался отдохнуть хотя бы вот так, хотя бы просто молча и неподвижно лёжа на кровати. Пытался, а Кайл цепко выловил какое-то мелкое моё движение и, осторожно подобравшись, потряс за плечо. Я даже зубы стиснул от досады, но глаза открыл, постаравшись вложить в адресованный ему взгляд побольше всего дерьмового из того, что я чувствовал. Он на это внимания не обратил, а только тихо-тихо сказал: - Ого, чувак, у вас с Твиком или слишком выносливый организм или вы просто придурки и вам везёт. Я даже думать не стал, просто вытянул из себя: - Второе. Кайл смягчился и ободряюще хлопнул меня по плечу: - Да я уж вижу. И хотя он заткнулся после этого, вернувшись к какому-то беспорядочному копошению, я понял, что он не просто так внимательно ждал именно моего пробуждения, так что сел на кровати, вздрогнув от неприятной реакции организма на прохладу: Кайл открыл окно. - Короче, чувак, надо здесь поскорее всё убрать, - он даже не смотрел на меня, просто заглядывал рассеянно то под стол, то куда-то за спину, - блять… Кенни, мать твою. Если честно, смотря на него, я радовался, что меня-таки потянуло ночью поблевать, и я заодно помылся, потому что теперь мог чувствовать себя лучше, чем он, пока ему оставалось только занимать себя беспричинной работой и бормотать что-то своё. Это даже бодрило: мне не нравилось оставаться слабым, с чем бы эта слабость ни была связана. Равнодушно понаблюдав за Кайлом, я вдруг неожиданно осознал три вещи: Кайл раздражает меня, Твика нет, а лекарство его вместе с тупостью нагоняет ещё и торможение. - Так, ладно, Кайл. Рассказывай, что у тебя. Он посмотрел на меня, наверное, удивлённо. Да, думаю, он не ожидал от меня ни попыток поговорить ни тем более, косвенных предложений помощи, но, чёрт возьми, лучше уж работать, не успев нормально отойти, чем пытаться отходить, пока кто-то хуёво работает. - Только скажи, твою мать, сколько времени. Он отвернулся, нашёл на столе чей-то телефон и посмотрел, прежде чем отвечать. Похоже, я даже умудрился смутить его или что-то вроде этого. Мы никогда раньше не общались даже настолько близко, как сейчас, так что я не слишком удивлён – я спокоен, а вот он вряд ли. - Можешь считать, что шесть. - Дерьмо, - перебиваю я. Он смотрел на меня, слегка нахмурившись, но ничего не говорит, продолжая зачем-то пялиться на экран. Думаю, ему тоже не слишком хорошо, раз он ведёт себя так необычно. Я не стал его торопить, потому что это молчание – то самое драгоценное время на то, чтобы прийти в себя. - Если честно, началось всё ещё вчера. Его замечание прозвучало резковато. Или многообещающе. Кайл присел рядом со мной и как-то загадочно, но невесело улыбнулся. - Твою мать, чувак… Твою мать, я был ещё ничего, Стэн в порядке, а вот вы втроём, вы страшно убрались. В какой-то момент мы решили не мешать вам, потому что вы затеяли игру, ну, сам понимаешь, какого рода. Просто вызовы кидали друг другу, я, если честно, не вникал. Я знал, к чему такое длинное вступление. Не для того, чтобы рассказать нам о том, как нам было здорово, а для того, чтобы сейчас прозвучало что-то особенно важное и, скорее всего, не слишком приятное. - Так вот, кончилось всё тем, что отключился Кенни, а Стэну позвонил тренер: было около восьми. Он спросил, не могли бы мы зайти ради какой-то беседы… ну, сам понимаешь, семинар, разбор игры, а зайти-то в итоге уже никто не мог. Это не слишком понравилось ему, и он сказал, что ждёт нас сегодня в обычное время на дополнительную тренировку или что-то в этом роде. О, чёрт, только не это. Эти тренировки отличаются от игры, они вовсе не распаляют, они заставляют страдать. Бег в гору по скользкому, сырому снегу, вниз головой висеть, брать на себя – это всё по-настоящему тяжело. Что-то во мне дало Кайлу понять, что я уже не слишком доволен, так что он тактично помолчал, пока я не попросил его продолжать. - Вторым, в общем-то, отключился ты, - он сказал это как-то пристыженно, а следующую фразу и вовсе извиняющимся тоном, - чувак, Твик просил меня напомнить тебе, что с тебя игровой долг, на это забивать нельзя. Он глянул на меня украдкой, но я не отреагировал, что в этом странного или плохого? Обидный проигрыш, конечно, но я находил проблемы с тренировками куда важнее того, что сейчас сообщил мне Кайл. Хотя кто знает, что было бы, начни он рассказ по-другому. Кажется, он рассчитывал на это. Я кивнул ему, давая понять, что это я переварил и принял, и можно продолжать дальше, но вместо того, чтобы рассказывать, он вдруг удивлённо спросил: - Господи, ты всегда так делаешь, что ли? Я посмотрел ему в глаза вопросительно. - Из тебя ни слова не вытянешь, это очень настораживает. Я вижу, что ты на вопросы отвечаешь… ну, про себя. Почему бы тебе не начать разговаривать, когда с тобой пытаются поговорить? - Кайл, тебя сильно ебёт это? – устало поинтересовался я. Не понимаю, что его так разозлило. В конце концов, я всё это дерьмо согласился выслушивать, согласился проблему эту решить, так какая разница, молча я делаю это или нет? - Честно говоря, да, - даже с облегчением говорит он. Высказался, значит, понял я, и ответил: - Тогда представь, что я тебе отвечаю. С Твиком куда проще, тот умеет разговаривать так, чтобы не отвечать не получалось, а Кайл похож на Токена. Того вечно моё молчание вводило в ступор, потому что ему требуется постоянное какое-то, непрерывное общение. Отсюда и выросла эта его раздражающая привычка вопросы задавать. Отсюда же и эта привычка Кайла ждать словесной реакции на то, что он говорит. Кайл закатил глаза и продолжил, уставившись куда-то в стену: - Ну, так вот. Я сказал об этом Твику, ну, о том, что нас на тренировку требуют, потому что он проснулся раньше тебя и разбудил меня. И всё бы хуйня, если бы тренер не позвонил мне и не сказал, что в школе будет ещё и команда защиты, - он неловко примолк. На этот раз я даже не представляю, что он собирается сказать. - В общем, я сказал Твику, чтобы он на эту тренировку не ходил. - Он замечает мой случайный неодобрительный взгляд, - Знаю, что зря сказал. Твик ушёл. Я тогда даже не понял, куда и как, а теперь до него не дозвониться. Так что давай уберём тут всё быстро, разбудим и поищем его, что ли. Я задумался. Потому что знал, что Твик не оценит такой заботы, но с другой стороны, хромой и побитый, кому и как он собирается там давать отпор, если Кайл имеет в виду именно это? Посему выходило, что предложение Кайла имело смысл, но времени на всё это дерьмо у нас не было. - Нет, - решительно отказался я, - искать мы его не будем, сам разберётся. Если хочешь сделать лучше, то давай в первую очередь приведём в порядок ресивера. - Жестоко, - приглушённо замечает Кайл. Я молчу в ответ на это, внимательно смотря на него. Не знаю почему, но это его замечание меня задевает. Мы с Твиком вряд ли можем называть друг друга лучшими друзьями или чем-то таким, но мне не нужен подобный совет. - Отсоси, Кайл, - в итоге огрызаюсь я, - если он ищет проблем, почему мы должны помогать ему в этом? Если кто-то ёбнутый, ему вряд ли сможет помочь совет или даже насилие. Пускай сам разбирается. Кайл поднимает на меня злой, серьёзный взгляд: - Потому что это твой друг, Такер. И твой игрок, если первое для тебя не слишком важно. Это тоже задело, хотя он вряд ли этого хотел. Я нехотя, но соглашаюсь с ним, просто потому, что мы друг друга не поняли. Я вовсе не имел в виду, что собираюсь забить на Твика и наше общее с ним дерьмо. Я хотел сказать, что раз уж он решил разбираться с этим один, значит, была причина. Я был даже расслаблен, думая об этом. То, что произошло ночью, заставило меня вспомнить о том, как умеет он действовать один. И мне иногда даже казалось, что общность его отвлекает. Так что раз уж он взялся за это один, значит, пускай делает то, что задумал. И вообще, с чего мы взяли, что он не пошёл домой? Я в итоге делаю то, на что иду в действительно редких случаях. - Веришь мне? – спрашиваю я, стараясь придать голосу живость. Кайл осторожничает. Долго смотрит на меня, ища подвох, а потом медленно кивает. Это называется – вкрадчивость, только не такая, какой она бывает обычно. Если доверяет, значит, выбора у него нет. - Тогда найди на кухне тряпку и убери за Кенни. Кайл покачал головой, но выбора у него не было. Он посмотрел раздражённо на то, как я трясу Кенни за плечо и усмехнулся как-то необычно, будто не ко мне обращаясь: - Вот как у тебя всё просто. Во всём, значит. И вышёл. По большому счёту, это не смущало меня: мы с Кайлом никогда не ладили. Общаться? Общались. А когда дело доходило до чего-то подобного, заканчивалось это всегда одним и тем же. Кайл портил мне настроение. Неосознанно, вовсе того не желая, но портил, потому что его логика во всём отличалась от моей. Судил он всё предвзято, был одновременно и вспыльчивым и сдержанным каким-то. То казался чересчур воспитанным и понимающим, то выкидывал что-то странное и несвязное. Короче, занимался тем, чем хорошо заниматься у него не выходило. Мне все эти его упрёки и осуждения не нравились, я не любил поддаваться неуместному беспокойству. Наверное, слишком не любил, потому что вряд ли доставлял Кенни удовольствие своей помощью. Всё ещё совершенно отключённый, он волочился за мной, еле переставляя ноги и больно напирая мне на плечо: худой, жилистый и нескладный. Чёрт возьми, кто из нас вообще всё это затеял? - Такер… Пусти, чувак. Я остановился, позволяя ему встать поудобнее, зря понадеявшись на его осмысленность. Он посмотрел на меня сначала сурово, а потом во взгляде его что-то шевельнулось, помутнело и пропало, он качнулся, шумно сглотнул. - Блять, какого хуя, Кенни?! Мы не были слишком далеко от ванной, так что я успел швырнуть ему под ноги таз, пока он изгибался и хрипел. Я не знаю, насколько бухим был Кенни, но точно знаю, что грёбаный таз был достаточно широким, чтобы в него можно было прицелиться и попасть. Я стоял и бессильно смотрел, как по полу растекается желчно-спиртовая лужа. Твою мать… твою мать, наблевать на грёбаный ковёр. Кенни молчал и тоже смотрел. Не знаю, сколько времени я потратил на то, чтобы успокоиться. - Кенни, блять… просто иди в душ и сядь там. Где-нибудь. У меня не было тряпок для такого случая, так что пришлось сходить за полотенцем и безнадёжно испортить его. Хорошо, что он вчера ничего не жрал, так хотя бы не придётся отскребать застрявшую между ворса полупереваренную еду. Честно говоря, я слабо представлял, что теперь буду делать. Всё оказалось хуже, чем я думал, поэтому я окончательно скис. И, нет, вовсе меня не беспокоило, что Кенни сильно отравился. Беспокоило меня то, что выходной я потрачу, бегая в гору по скользкому снегу. Сейчас мысль о нагрузках казалась невыносимой. Кайл тихо поднялся по лестнице и постоял немного, скорбно понаблюдав за тем, как я пытаюсь убрать с ковра, заглянул в пустой таз и глубоко, протяжно вздохнул: - Ну всё. Всё, никакого футбола, твою мать, ещё целую неделю. Да я и сам это уже понял. - Давай, иди, Такер. Я тут сам разберусь. Честно говоря, я бы с радостью поменялся с ним ролями, хотя в такой ситуации трудно представить, что хуже, так что я кивнул и пошёл за Кенни. Он пробыл один достаточно долго, чтобы хотя бы попытаться включиться, но я не стал проверять. Просто засунул его в душ, стянул с него футболку и стал ждать, пока холодная вода включит в нём что-нибудь, что способно заставить его взять себя в руки. Стоял я так, пока у меня не затекла рука. Тогда я переложил душ в другую и сам сел на прохладный пол, безразлично смотря на слабо сопротивляющегося Кенни. Ресивер – это важная часть команды. Цепкий, внимательный. А это что такое? Ожидание моё прервал Кайл. Заглянул, чтобы оценить, что у меня тут получилось, постоял немного в проёме и всё-таки зашёл, потрогал воду пальцами и махнул рукой. Ну, раз уж Кайл решил, что дело хрень, значит, дальше пробовать действительно бессмысленно. - Домой я его не потащу, - заранее предупредил я, отсекая сразу этот вариант. Следующий взгляд Кайла я поймал с триумфом. Он сдался легко, устало, видно было, что он хоть и помогает мне и рад тому, что я с ним тоже сотрудничаю, но бесился и молчал. Терпеливый и рациональный. - Дай ему тогда тут хотя бы отоспаться, чувак. Был бы у меня выбор.

***

Когда я оказывался прав, это обычно кого-то задевало. Привычка с детства, наверное, потому что, когда, подходя к перекрёстку, мы неожиданно пересеклись с Твиком, я первым делом посмотрел на Кайла снисходительно-вопросительным взглядом и только потом поздоровался. Разглаживая напряжение, Кайл выпалил как-то резко, наугад: - Ты чего не сказал никому, куда сваливаешь? Твик нахмурился, отступил чуть вбок и недоверчиво посмотрел на него. Меня передёрнуло, я поймался на том, что наблюдаю за его резкими, но какими-то правильными, ровными движениями и подвижными глазами тепло, с напавшей какой-то лёгкостью. Рад я был его видеть, правда рад, хотя мы и не виделись-то с ним всего несколько часов. - Кому это было интересно? Я заметил: нога под джинсами у него замотана эластичным бинтом. Лицо тоже оклеено было пластырями и хренью какой-то обмазано: прозрачной и мятной, прямо по ранам, я даже на расстоянии запах чувствовал. Наверное, впервые в жизни мы шли на тренировку в таком напряжении и молчали. Вспоминать нам ничего не хотелось, Стэн вёл себя угрюмо и ворчал на тему выведенного из строя игрока, а я просто безразлично наблюдал за пустой дорогой и старался расслабиться. Что-то во мне предупреждало о том, что проблемы начнутся у нас ещё до школы. Мы пересеклись с Клайдом и Картманом. Я был уверен в том, что эти двое уже знают о вчерашнем. Клайд мой сосед, в конце концов. Я остановился. Они тоже. И молчали мы грёбаных минут пять, душа друг друга ненавистью. До тех пор душили, пока Клайд не посмотрел на Твика и не прошипел: - Из-за тебя всё, мудак. Было так паршиво, так рано и погода такая дерьмовая, что сил не было никаких даже у Твика. Он посмотрел на него раздражённо и сделал было навстречу пару шагов, но без запала. Так мы и прошагали до школы: молча и устало, а потом нас разделили на две части, и случилось наконец-то всё то, зачем мы сюда пришли: - Стэн Марш, - тренер смотрел на него так, как смотрит на сильно провинившегося сына мать. Думаю, он чувствовал что-то похожее, потому что это был самый близкий, самый дорогой и хороший его игрок. - Где ты просрал Маккормика? Стэн отвёл взгляд и сжался. Я постарался не смотреть, потому что не любил его в такие моменты. Стыдно? Стыдно, но зачем же делать настолько виноватый вид? Вряд ли отсутствие Кенни остаётся для тренера настолько большой загадкой, чтобы он спрашивал за него со Стэна. Он делал это для того, чтобы стало ещё паршивее. Видит же, что стыдно нам, что знаем мы, в чём виноваты, а всё равно спрашивает и душит. - Значит, вот как мы с вами поступим, ребята. Из-за того случая на тренировке, - на этот раз уничтожающий взгляд достался Твику, - и за всё остальное, что вы предпочитали делать руками и ногами, мы все с вами здорово наказаны: никакого футбола у вас не будет целую неделю, хотя это ещё не самое страшное. Раз на игру нам время тратить не придётся, нагоним двойную норму на остальные физические нагрузки. Это вовсе не здорово, но довольно мягко. Думаю, тренер не сильно винит нас в том, что мы делали сегодня ночью. Его скорее куда больше задело невнимание и равнодушие, так что я считаю, что за это мы наказаны вполне справедливо: никто из нас не подумал о том, что перепадёт за нашу несдержанность тому, кто вообще решил нас всех собрать. Футбол мешал нам нормально учиться и делал нас агрессивнее, так что при любом удобном случае на нас накладывали санкции и табу. Сейчас… сейчас мы даже легко отделались. - А за Маккормика отдуваться будет Стэн. Так что готовься, приятель, сначала отрабатывать свою двойную норму, а потом норму, положенную ресиверу. Сами по себе тренировки ресивера не слишком утомительны, если сравнивать их с нагрузками квотербека. Но тем хреновее будет переключаться, я уверен. Во всяком случае, эта новость расслабила меня. Не то что бы я был слишком подлым, но приятно было думать о том, что тебе отчитываться не за кого и ты, отработав своё, можешь быть свободен. Стэн посмотрел на меня мельком, я сразу понял, почему. Вспомнил наш разговор в зале и смотрит теперь, что я думаю по этому поводу. Я кивнул ему с кислой улыбкой. Да, да, это тоже причина, по которой я никогда не стану думать о месте квотербека. Происходило всё это по объезженной системе. Сначала разминка, на которой мы выжимали из себя все силы, и из-за которой всё остальное превращалось в ад. И да, я был прав, думая про бег в гору. Происходило это на одном из самых крутых склонов у пруда Старка. Сегодня нам не повезло с погодой по нескольким причинам, и каждая дала о себе знать по-своему. Во-первых, было скользко, влажно и валил с голубо-серого рассветного неба тяжёлый снег. Мокрая майка липла к телу, нашитая жёсткая эмблема царапала кожу. Я бежал, а ощущение было такое, будто меня душат и волокут наверх насильно, привязав при этом к ногам по десятикилограммовым грузам. У меня всё перед глазами расплывалось и под конец я начал спотыкаться о кочки. Чёрт, а ведь мне ещё и после этой разминки бегать придётся. Во-вторых, светило откуда-то солнце и слепило, ограничивая видимость. Это поначалу ничего, а потом начинает раздражать и мешать по-настоящему сильно. А ещё, было холодно. Я горячей рукой схватился за влажную сосну, повалился под ней, успокаивая взбешённое сердце, но уже через пару минут весь жар с меня унесло холодным, колючим ветром, и я действительно замёрз: начало покалывать руки и гореть щёки. В общем, из-за этого дерьма бегали мы не все вместе, а по очереди, чтобы за нами можно было нормально следить. А Стэн бежал дважды. За себя и за Кенни. Потом нас развешали на деревьях, заставив расслабляться и растягивать позвоночник. Вашу мать, как же у меня болели отмороженные пальцы. Втягивая холод шершавой сосны, они врастали в неё и немели, а периодически мне казалось, что кожа с ладоней вот-вот снимется слоем, и я соскользну вниз из-за собственной крови. Мокрый снег и пот смешались, от меня парило, а снаружи дуло холодным ветром, гоняя вокруг меня какой-то один навязчивый, дурной жаркий вихрь. И когда всё это закончилось, я должен был отбегать свою двойную норму и заняться другой разнообразной хернёй, на которую не оставалось сил. Сдох я на отжиманиях. Упал лицом в мокрый снег и зарылся, перевернувшись на спину. Закрыл глаза, дышал ртом, ловил сердце в горле и давился собственным дыханием. Дало о себе знать отравление, потому что я дрожал и как-то неосознанно, неразборчиво дёргал пальцами, мешался в каком-то необъяснимом чувстве. Чёрт возьми, я наслаждался этим ощущением. Мне казалось, что с меня сняли всё тяжёлое и ржавое, оставив пульсирующую, ноющую, но по-своему приятную боль. И хотя нагрузки всегда приятны только после того, как они заканчиваются, это чувство того стоит. А завтра будет болеть шея, спина и икры будет сводить. Зачем нам в школе нужны лестницы? Вот я завтра и спрошу себя, зачем. Пока я упивался собственными ощущениями, рядом со мной завалился набок Твик и задышал так, будто его вытянули из вакуумной цистерны, где на него давило со всех сторон. Я уже успел остыть, а он всё ещё нет. Крутился, топя вокруг горячую мутную воду, подгребал руками снег и долго держал в нём лицо, пока у него не перестали ходуном ходить плечи. Тогда он тоже перевернулся на спину и хрипло, расслабленно выдохнул: - Господи… Что-то в этом голосе заставило меня повернуть к нему голову и стерпеть стянувшее живот чувство. Что-то было в нём необычное и заводящее в этот момент, когда он был усталым, отуплённым тренировкой и всё ещё агрессивным, готовым бросить вызов всем и каждому. Я только сейчас подумал, его же, наверное, так и гоняли, не давая передохнуть. Вряд ли он пробовал жаловаться на растянутую ногу, да и всё остальное, что ему ещё отшибли. Никто из нас своим слабостям поддаваться не должен. С этим он прекрасно справился. - Ну, что скажешь, тайтенд? Спросил у меня, как вверенный под надзор. Я улыбнулся и просто ответил ему: - Дерьмово, раннигбек. Хуёво ты бегаешь, прям как тёлка. Он перевернулся набок, посмотрел на меня дерзко и ударил в плечо, весело усмехнувшись. Да, да, вот оно, то странное, приятное чувство после нагрузок. Когда ты дерзкий и беззлобный одновременно. Приятное, хорошее чувство. И его здорово переживать вместе. Стоя под горячим душем и нагревая комнату густым паром, я понял, что это было тем, чего нам не хватало. Эти тренировки убивали напрочь мозг, не давая отвлекаться на какую-то другую суету. Сейчас меня, например, проблемы с Картманом и его заморочки волновали меньше всего: мне хотелось только прийти домой, доспать всё, что не доспал ночью, и заняться чем-то, что не заставит меня тратить ни капли сил. У меня уже сейчас болели ноги и руки, о каких заговорах можно думать в таком состоянии? Горячая почти вода расслабила меня, смыла остатки того дерьма, что накопилось за ночь, и я почувствовал себя куда бодрее, чем чувствовал утром. Во мне проснулись все спящие чувства, но на первое место без боя вышел страшный, дикий голод. В этом со мной сошлись и все остальные. За едой мы даже не разговаривали. Настроение у меня стало куда лучше, чем было утром. На самом деле сейчас я был даже рад тому, что провожу субботнее утро в школе, хотя, конечно, никому больше я об этом не сказал, чтобы не нарываться на трёп. Справа от меня сидел Кайл, делящийся со Стэном своими утренними приключениями, а слева сидел Твик, ссутулившись и дёргая правым плечом: зажало что-то. Справа несло сильным запахом шампуня, а слева било по глазам какой-то мятной мазью и сильно пахло кофе. Мне хотелось пить, поэтому я вытащил высокий бумажный стакан у Твика из руки и в пару глотков домучил несладкий, тёплый кофе. Боже, я ожидал, что вкус будет дерьмовым, но не настолько, чтобы меня так дёрнуло. Сравнивать это можно было только с дешёвым коньяком. - Блять, Твик, у тебя диабет что ли? Он рассмеялся и ударил меня в плечо. - Наверное, поэтому ты мне и должен. О, он определённо засчитал себе победу, я видел это в его насмешливом взгляде. Насмешливом и тёплом. Не знаю, почему стал это замечать. Вообще, всё то, что произошло ночью, заставило меня посмотреть на это его затеянное соревнование по-другому. Не то что бы мне забылась идея вытащить его из того дерьма, в котором он завяз со своей больной головой, просто это перестало мне казаться чем-то нереальным и тяжёлым. Того, что происходило сейчас, должно было быть вполне достаточно: я делал для него больше, чем можно, и ни разу не пожалел о том, что растрепал ему про замену Брэда Диксона. С тех пор он больше ни разу не посмотрел на меня с ненавистью. Ни разу не посмотрел так, как смотрел в больнице или той ночью, дома у Кенни. В ответ на мою помощь он предлагал мне свою, и каждый раз делал это так аккуратно, чтобы я не чувствовал себя неловко. Хотя самой важной его заслугой я считал собственную живость. Мне ведь на самом деле никогда ещё не было так интересно, как сейчас: у меня не было желания оставаться в стороне. Это всё по-настоящему удивительно. Мы не разговаривали об этом и не заостряли на этом внимание, а просто делали друг для друга то, что хотели делать, и это сближало нас как-то по-особенному. И что действительно важно: Стэн всё-таки оказался неправ. Я не чувствовал за него ответственности, я чувствовал себя так, как несколько лет назад чувствовал себя в компании Кенни. Делал то, что нам хочется и не должен был искать в этой дружбе старшего. - Хотя в чём-то ты прав. Привкус дерьмовый. Тогда меня дёрнуло злостью: я услышал за спиной дикий смех и, кажется, понял, в чём дело. Твою мать, а я ещё это пил… - Да ладно тебе, Твик, серьёзно? Тебе что, не нравится вкус нашего пота? Мы с Клайдом хорошо постарались для тебя, но, кажется, этого оказалось недостаточно. Клайд ответил Картману долгим, удушливым смехом, а потом добавил сквозь слёзы: - Ничего, Твик, в следующий раз я добавлю тебе туда чего-нибудь поинтереснее. Мочу, например. Или ещё чего оттуда же. А потом он вдруг поднял на Твика едкий, вкрадчивый взгляд и добавил не своим голосом: - Может быть, тогда ты будешь думать, прежде чем решишь делиться с Крэйгом всяким дерьмом. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня: - А ты, Такер, решишь, может быть, стоит ли тратить время на того, кто стоит только того, чтобы ему дерьмо со жрачкой смешивали. Спокойствие моё так и издохло воспоминанием. Всё, что происходило до этого, злило, но сейчас я даже не понимал, что делаю. Меня потащило на Клайда что-то не своё, и единственное, что я заметил: мелькнувшее в его взгляде отчаяние. Так вот, я рванулся, но меня вернуло на место рывком. Обернулся в каком-то исступлении и встретился с полным решительной ненависти взглядом Твика. Он просто посмотрел на меня, и я всё понял. Встал и вышел. Твик молча вёл меня прочь из школы и только тогда, когда мы вышли за ворота и зашли за поворот, остановился и посмотрел на меня. Изучающе. - Ты помнишь про желание? Я несколько секунд тупо смотрел на него, разбираясь, что к чему в этом вопросе, потому что ясно услышал нехорошую, азартную интонацию. И страх, пополам с неуверенностью. Посмотрел ему в глаза внимательно и серьёзно, а потом решился и ответил: - Помню. - Тогда будешь делать всё, что я тебе говорю, понял? Я даже вникать не пытался в то, зачем ему всё это нужно. Кивнул и пошёл за ним следом, с интересом ожидая, что он собирается делать дальше, и зачем ему нужен я. С нехорошим интересом. С предвкушением. Два этих вопроса ясно дали мне понять, что сделать он хочет что-то такое, на что не решился бы раньше. Мы шли в раскалённой тишине до самого дома. Не знаю, почему, но сердце у меня билось громко и даже болезненно, как под допингом. Я не удивился, когда он прошёл мимо. Честно, я не был удивлён даже тогда, когда он завернул во двор к Клайду, зашёл за угол и остановился под окнами. - Такер, - серьёзно начал он, взяв меня за плечи руками, - знаю я, что ты хотел что-то крутое с планами и хитростями, но, чувак, такого на потом оставлять нельзя. - Тогда зачем мы ушли? Он посмотрел на меня… очень нехорошо. У меня было, с чем сравнить, и выражение это было мне знакомо, но оно выключало голову. Мне этого взгляда только хватило, чтобы понять, что он собирается делать. - Добавлять всякое дерьмо в чужую жрачку - это детское развлечение. Он помолчал, а потом отвёл взгляд и спросил тихо, с надбавленной уверенностью. - Помнишь, обещал делать всё, что я говорю? - Ну? - Тогда отвечай, когда ты в последний раз дрочил? Смущение в голосе он прикрыл агрессией. Это выдало его, но мне уже было не до интонаций: у меня ум за разум зашёл от этого вопроса. - Чувак, ты собираешься забраться к нему в комнату и для того, чтобы, - я даже запнулся, - подрочить там? Он кивнул куда-то в сторону, и его мгновенно бросило в жар. Ей богу, я чувствовал, как его трясет, и чувствовал, как он борется с собой, крепче сжимая мои плечи. Я знаю, как он с себя требует, когда решается на что-то. Вспомнил отчего-то о том, каким он иногда бывал решительным, об этом грёбаном желании. Вспомнил, и меня повело куда-то туда, где с головы я переключался на своё тело. Если честно, я так и не подумал ни разу о том, что это отвратительно, сейчас эти слова действовали на меня, как хорошая игра, которую потом даже вспоминаешь с трудом, потому что полностью, до конца отдался. Я посмотрел на окно, в которое нам предстоит забраться, увидел погружённую в полумрак кухню и понял, что, мать твою, буду очень сильно жалеть, если откажусь. - Никогда не слышал ничего более ненормального и охуенного. Он резко выпрямился и посмотрел на меня с едким, желчным предвкушением, расценив этот ответ, как согласие. Это добавило пару очков к моей решимости, и я дёрнул на себя окно, цепляя пальцами за раму и спрашивая: - Что будешь делать, если нас заметят? Твик, кажется, вообще об этом не думает, я по глазам вижу, что если я только переключаюсь, то он уже давно забыл обо всём, кроме комнаты Клайда и того, что он там собрался делать. - Господи, Такер, чувак, почему бы тебе не попробовать поменьше думать? Нет там его отца, он же работает, твою мать, по субботам! Клянусь, я чувствовал, как он злится и его накрывает нетерпение. Я не удержался от вопроса и, пролезая в окно, спросил: - Ты трахал уже кого-нибудь? Он пролез следом, отвечая: - Конечно, да. Я слегка удивился. Я узнавал его с новой стороны и мне кажется, что его агрессия вряд ли должна нравиться девочкам. И вообще, с его-то ростом достаточно проблематично найти того, кому не будет с ним из-за этого неловко. Из-за всего. Из-за того, как он сейчас смотрел на меня, например. Сомневаюсь, что эту злость легко выдерживать тому, кто привык, что с ним обращаются как минимум хорошо… А у меня от этого голова работать переставала. Драться с ним, спорить с ним, всё это заставляло меня забываться, всё это оставляло долгие, неопределённые, удивительные ощущения, а теперь мы идём в комнату Клайда преувеличенно быстро, моё сердце оглушает, а вся кровь вьётся где-то внизу. Я открыл дверь дрожащими руками и наглухо занавесил окно, к чёрту. Твик, заходя следом, плотно закрыл дверь, оценивающе посмотрел на занавес, чуть отодвинул его и полностью закрыл окно подушкой. - Ты помнишь про желание? Я уже и думать забыл. Полумрак с ума сводит. - Ну? - Сядь и представь, что ты один. Я представил, что вспоминаю об этом. Сел на пол и представил, что всё это уже было. Тьма была без преувеличения ночной, сердце тяжело, очень тяжело билось. Твик сел рядом со мной, плечом к плечу, когда успело пройти некоторое время. Это разорвало ровную, неторопливую и насыщенную деталями игру воображения. Я чуть приоткрыл глаза, и встретился с его безумным взглядом. У него сбилось дыхание, у меня тоже. Я и не заметил. Я был по-настоящему напряжён, это напряжение ощущалось каждой клеточкой тела. А потом он спросил шёпотом: - Ты помнишь, что обещал мне на улице? О боже… - Закрой глаза. Он сказал это необычно мягко, а уже через секунду с силой ударил меня по лицу. Ей богу, я меньше всего ожидал чего-то подобного. Он упал на меня корпусом, навис сверху, и задышал глубоко и быстро, хрипло, уткнувшись лбом в пол. Я лежал и никак не реагировал на его удар. Чувствовал, как зудит скула и понимал, что не просто напряжён, а возбуждён. Скупо как-то понимал, потому что приходят какие-то мысли о том, что это не слишком правильно. Твик злобно прошипел: - Пока ты не перестанешь думать обо всяком дерьме, я буду бить тебя. Я вышибу из тебя каждую подобную мысль, Такер. Мне не должно такое нравиться, подумал я, морщась, и тут же получил в солнечное сплетение. Мне это нравится, понял я, и ударил в ответ, отталкивая и меняясь ролями. Он снова посмотрел на меня дико, широко открытыми глазам, он ждал. Я помнил краем сознания про это желание. Сейчас, кажется, должен помнить, поэтому медленно закрыл глаза и улыбнулся. Я услышал: - О, Господи, Такер… И почувствовал, как он выползает из-под меня, выкидывая в угол расстёгнутую куртку и снимая майку через голову. Больше я за ним не наблюдал, необходимость пропала, я сам раздевался, уже под завязку был полон этого заразного адреналина, я был возбуждён, и у меня потели руки. Твик задал хороший наводящий вопрос, он вспомнился вовремя. В последний раз я дрочил ночью на первое августа, перед первым днём школы, и это просто убивало всякую постороннюю мысль. Мне не приходилось думать о чём-то сексуальном или возбуждающем. Я услышал звериный сдавленный хрип слева от себя: Твик любил становиться слева, и даже эта привычка сейчас казалась мне какой-то возбуждающей. Не понимаю, зачем мы это сделали, но мы разделись полностью. Передвигался я беспорядочными рывками, а потом встал, упершись левой рукой в стену, а правой как-то дико, резко прикоснулся к себе. Твик тоже не спешил начинать, косо поглядывая на меня. Всё было, но чего-то не хватало. - Такер, дотронься до меня. Я посмотрел на него удивлённо, но он как будто заранее знал, что мне нельзя давать отвлекаться. - Делай, что говорю, блять. Я дотронулся до плеча, этого было достаточно. Он выдохнул резко, потянул меня за руку вниз и лёг на кровать, заставив меня нависнуть над ним так же, как и до этого. - Такер… Я подался чуть вперёд и лбом упёрся в подушку. Твик выдохнул ещё раз и потянул на себя, заставив положить на него весь корпус. Я почувствовал, как бьётся его сердце, а он спросил тихо: - Чувствуешь, Такер? Это из-за тебя всё. Постоянно. О, чёрт, он говорил это, а я не придавал этим словам никакого значения. Мне нравилось чувствовать его сердце. Моё бьётся с ним не в ритм, это создаёт очень приятное ощущение, от него ведёт. - Чувствуешь, Твик? – хрипло спросил я. Он тронул пальцами мой живот и надавил, заставляя подняться. Я смотрел на него долю секунды, а потом закрыл глаза в ответ на его резкий рывок. Мне отчего-то показалось, что сейчас он ударит ещё раз, но он укусил меня за шею. Теперь это уже не ведёт, а тащит. Я сдался себе, схватил его рукой за щёки и поцеловал. Боже мой, я впервые в жизни целовал что-то, что не имеет пизды, и это заставляло меня быть грубее, чем я бываю обычно. Даже если это неправильно и не слишком нормально, то мне наплевать. Твик провёл языком по моим губам, и я чуть приоткрыл рот. С этой секунды всё изменилось, произошёл перелом, выключилась, наконец, моя неугомонная голова, сдерживавшая внутри всё, что могло быть хоть отдалённо похоже на живость, и заговорили чувства. Я встретился с его диким взглядом своим, а он протянул незаметно руку к моему члену и резко обхватил. У меня дыхание перехватило от его прикосновения. Не помню, чтобы я когда-то был возбуждён настолько сильно. - О, чёрт… На меня напала слабость, на секунду охватившая всё тело. Он сжимал сильнее, но ничего больше не делал. От своего возбуждения и его грубости я не мог дышать, и мне было по-настоящему больно, так что я разозлился, но как-то необычно. Его доминирование меня бесило. Бесил дикий взгляд ровно настолько, чтобы сделать то же самое, что сделал он. О, господи, я прикоснулся к члену своего друга. Господи, Твик, я не знаю, что такое ты делаешь для того, чтобы я переставал себя слушать. Он сильнее вжался в подушку и втянул сквозь зубы воздух. Чуть ослабил хват, и моё тело отреагировало на это новой волной возбуждения. Хорошо, Твик, возбуждать ты умеешь. Мстя за шею, я укусил его в плечо, и взял на себя выбор направления. Никто из нас не будет доминировать, никто. Мы наравне и переживать будем всё вместе. Он это понял и улыбнулся, потому что ждал именно этого. Я двинул рукой так, как обычно делаю это, когда дрочу сам. Сжимал чуть больше у основания и едва касался пальцами, поднимаясь выше, к головке. Он тоже использовал что-то своё, но я не мог сосредоточиться и движения эти проследить, потому что в голове у меня было пусто, стучало сердце, гоняло кровь. Это тоже было борьбой. Я не слишком хорошо понимал, какой именно: кто быстрее или кто дольше, но терпеть не собирался. Я натерпелся при прелюдии и теперь не хотел ничего, кроме как кончить. Забыл о том, где я, забыл, зачем пришёл сюда. Забыл, а Твик помнил, поэтому, когда я запрокинул голову, хрипло выдохнув, толкнул меня от себя и сам ушёл в сторону, не убирая руки и не прекращая движения. - Скажи, - на ухо прошипел он. Я не знал, что сказать, слышал его голос из тумана, поэтому не ответил, задыхаясь от нарастающего душащего чувства, а потом, чувствуя резкую, головокружительную разрядку, просто выкрикнул: - О, чёрт, боже мой! Я никогда ещё, кажется, не говорил настолько громко. Сам не знаю, что было такого в моём голосе, но Твик запрокинул голову и хрипло выдохнул: - О, твою мать… с ума сойти… Чёрт возьми, я не понимаю, что он только что со мной сделал. Отчасти, это непонимание заставило меня упасть на кровать, с каким-то неверием пялясь на собственную сперму. Я душил в себе дрожь. Да, он прав. С ума сойти, нахуй. Твик сел на пол, откинув на кровать голову, и глубоко вздохнул, смотря в потолок. - Ну всё, Такер… всё… эта сучка подавится, чувак. Он вдруг обернулся, весело посмотрев на меня, и я улыбнулся. После всего этого он отчего-то не замялся в неловкости и не молчал, осознавая случившееся, а просто… просто остался собой, как будто мы комнату Клайда фломастерами разрисовали. - Ты хоть представляешь, что с ним будет, когда он вернётся? – продолжал злорадствовать Твик. - Да плевать мне на него, блять. Теперь он, быть может, решит, стоит ли бросать вызов тем, кто способен на большее, чем подмешать кому-то в еду дерьма. Твик улыбнулся и взъерошил волосы, рассеяно отозвавшись: - Да… Он потом посмеялся и посмотрел на меня как-то необычно. Молча и выжидающе. Я ответил ему особенным, тёплым взглядом, постаравшись вложить в него… да всё, что думаю и чувствую. Получается долгий, бесконечно долгий взгляд. Тот самый, которого я ждал от себя, а дождался в итоге от Твика.