Navaer, nin mellon

      — Ты смогла бы полюбить меня? — тихо прошептал он, и в тишине только слышала, как колотится его сердце. Я замерла в его руках, ощущая, как медленно, но верно тот камень, который в меня швыряет судьба, о котором я буквально недавно говорила Мэрри, летит прямо на меня и больно бьёт в затылок. Я зажмурилась, продолжая молчать.       — Нэя, — слишком резко и быстро повторил он моё имя. Я поджала губы и медленно отстранилась от него, не опуская глаза, я старалась смотреть в глаза воину. Что мне ему сказать? Зачем судьба так жестока со мной и с этим человеком?       — Эомер, — тихо произнесла я, касаясь своими пальцами его руки. — Ты замечательн...       — Замечательный воин, да, мне это говорили, — сдержанно произнёс он, резко вставая с пола и отворачиваясь от меня. Я облизала пересохшие губы и встала следом за ним. Сказать "нет" или "да", в любом из этих ответов будет ложь.       — Нет, Эомер, ты замечательный человек, — тихо прошептала я, осторожно кладя ладонь на его спину. — Послушай меня, помнишь, — я начала тихо и осторожно, повернула его за рукав медленно к себе. — Помнишь, я говорила тебе, что не стоит создавать для себя моего образа? Тебе нравится только то, что ты видишь, но не будем лгать, что мы не очень то и хорошо знаем друг друга, — тихо прошептала я и теперь уже отвела глаза в сторону.       — Я думаю, что мы хорошо знаем друг друга, — воодушевлённо ответил он. — Я видел, как ты наблюдала за мной и всегда видел в твоих глазах одобрение на любое моё действие, иногда ты смотрела так... словно, — он запнулся, сдерживая порыв, что так рвётся изнутри. — Словно ты восхищаешься мной...       — Это не...       — Это из-за Якоба, твоего друга? — спокойно продолжил он, смотря на меня. — Гимли рассказал о том, что мы похожи. Он сказал, что ты так радушна со мной из-за твоего друга, которого ты покинула за морем. Я глубоко вздохнула, понимая, что гном так перефразировал образно другой мир и моего брата Якоба. Этот гном просто имеет длинный язык, который я сейчас ненавижу. Даже ума не приложу, зачем Гимли надо было рассказывать об этом?       — Не только дело в этой схожести, Эомер, ты отличный друг, которого я бы...       — Не полюбила, — спокойно сказал он, но это не звучал как вопрос, он утверждал это.       — Нет, — спокойно ответила я, качая головой. — Я бы смогла полюбить и, признаться честно, я не знаю, почему этого не произошло раньше, но не я владею сердцем, а оно мной.       — У меня есть шанс? — прошептал он.       — Сначала подумай, нужен ли он тебе? Ведь ты не знаешь обо мне совершенно ничего, Эомер, — покачала я головой, медленно обходя его и выходя из-за решётки. — Как можешь ты говорить о таких вещах, если знаешь меня всего месяц, может, чуть больше, плюс-минус пару дней? Эомер нахмурился вновь, не совсем понимая, что я сказала. Да, мой жаргон, так он его называет. И он всегда хмурится, затем смеётся и пытается понять, что я говорю. Это всегда вызывало во мне улыбку, то с какой уверенностью в глазах, с какой серьёзностью он воспринимал все мои похабный словечки.       — Эомер, я бы хотела сказать тебе кое-что, — я остановилась, поворачиваясь к нему, но не решаясь начать. — Да, — прошептала тихо я, запуская руку в волосы и глубоко втягивая воздух. — Я бы хотела, чтобы ты узнал. Эомер внимательно смотрел на меня, ожидая уже чего угодно. Но то, что я собиралась сказать, было совершенно не то, что он хотел слышать и на что ожидал ответ.       — Я не... — я запнулась, облизывая пересохшие губы и немного неловко ставя руки на пояс. — Я не дочь Гэндальфа Белого. Я зажмурилась, ожидая реакции, восклика несправедливости или злости, но стояла тишина. Я глубоко втянула воздух и открыла глаза.       — Продолжай, — спокойно произнёс он, его лицо приобрело суровые черты. Я, можно считать, сейчас призналась в преступлении, ведь я, да и всё Братство, обманули самого конунга, это предательство.       — Я из совершенно другого мира, — выдохнула медленно я. — Не знаю, как у вас это называется и как сказать, чтобы ты понял. Я не принадлежу вашему миру, я упала, как бы так сказать, — я нахмурилась, поднимая глаза на него, при этом сильно задирая голову. — Я упала с неба, меня нашло Братство.       — Ты всё это время лгала нам? — тихо хмыкнул он. — Но, скажи мне, ты ведь не делала ничего плохого, ты ведь не злой человек, — он открыто искал мне оправдания, оправдания для себя.       — Это не шутки, Эомер, — не выдержала я. — Перестань себя вести так, будто это ничего не меняет! — я резко отвернулась от него, слишком часто дыша. — Ты слышишь, что я тебе говорю? Я не принадлежу вашему миру, хороший я человек, плохой, какая разница?! Я не говорю, конечно, что я хорошая и идеальная, все мы не идеальны. Но я сейчас пытаюсь говорить о материальных вещах. Я могу исчезнуть, — тихо прошептала я, осторожно поворачивая голову к нему. — Помнишь, ты говорил, что я как будто не настоящая, и что тебе порой кажется, что вот-вот я исчезну. Ты прав, я не совсем настоящая, для вашего мира. Не знаю, кто меня сюда притащил и когда собирается доставить меня домой.       — Это всё объясняет, — спустя минуту произнёс он. — То, как ты говоришь и ведёшь себя, то, какая ты. Но почему ты считаешь, что это что-то меняет? Ты человек, ты сейчас стоишь передо мной и ты не исчезла раньше, ты и не исчезнешь в будущем. Я глубоко вздохнула, понимая, что мужчину не переубедить. Как мне донести до него всю тяжесть своих слов? Он не понимает, он только видит перед собой девушку, которая вызывает в нём эрекцию и приятное покалывание в душе и на кончиках пальцев, но как быть мне?       — Что ты хочешь от меня услышать? — тихо произнесла я.       — Если я выживу в этой битве, сможешь ли ты подарить мне своё сердце и остаться со мной, в Рохане? — тихо произнёс он, сделав шаг вперёд, осторожно сжимая мою руку. Мне так и хотелось простонать и сказать "опять двадцать пять", сказать, что я вообще могу исчезнуть, как только война закончится.       — Почему вы, мужчины средиземские, такие влюбчивые? — тихо пробормотала я себе под нос, качая головой. — Мне очень приятно, Эомер, и если так прикажет мне сердце, да, будет так. Но только не сердись на меня, если этого не будет.       — Я всегда буду тебе верным другом, если так решит твоё сердце, — пробормотал он, выпуская мою руку и медленно обходя меня.       — Неужели великий воин Рохана согласен на неопределённость? Разве так заложено в воинских сердцах? Ждать девушку и ждать ответа от неё? Эомер, неужели ты действительно собираешься ждать и мучить себя? Он подошёл почти к выходу и остановился, не поворачивая головы.       — Советую тебе спрятаться до рассвета, я запрягу Бадди для тебя. Думаю, твой конь сможет идти по нашим следам. И он ушёл, а мои слова, словно выжженные в воздухе, висели без ответа.

***

Я сжала зубы и зажмурила глаза. Мне знаете что? Хотелось закричать! На весь, мать вашу, Рохан, что пошли все мужики в задницу! Почему? Почему, если я не такая, как их женщины, обязательно надо что-то ко мне испытывать?! Мне просто жалко, жалко Эомера, ведь он превосходный человек, добрый и отзывчивый, но он мне как брат, даже глаза одинаковые, всё похоже. Слишком родной для большего. И мне слишком жалко сейчас себя в том смысле, что я не могу сделать этому человеку больно, и из-за этого мучаюсь. Ещё, что не могу сказать, что люблю... Вот почему я не могу полюбить такого, почему я должна влюбляться в безголовых идиотов?! Я сидела на кровати Мэрри и молча смотрела темноту. Хоббит спал. Он знал, что меня заковали, но его туда не пускали. Мы столкнулись с ним у выхода из темницы. Этот вояка шёл освобождать меня втихаря. Сколько было радости у него, когда он меня увидел, и мы решили спрятать меня у него в комнате! Сюда никто не зайдёт до рассвета, да и вообще всем сейчас не до хоббита. И сейчас он спал, прижав голову к моему животу. Может, действительно всё послать к чертям и потом вернуться сюда? Ведь, хоть это мерзко с моей стороны, но если я не смогу больше увидеть Якоба, я хотя бы буду рядом с Эомером. Я закрыла глаза, глубоко вздыхая. Целовать Эомера будет невыносимо, будет слишком неприятно для меня, но разве воин в этом виноват? Вдруг я смогу его полюбить, как мужчину? Ведь он дал мне почву для раздумий, и сейчас я вполне смогу накрутить себя так, что и не замечу, как влюблюсь. Как же всё произошло не вовремя, как же всё закрутилось неправильно. Арагорн, Леголас, Эомер и Боромир — все говорят о чём-то, но в итоге ни от кого искренних чувств. Как умело пудрят мозги мужчины. Взять хотя бы Леголаса. Слишком горд и опасен — всё, как мы любим. Верно, девушки? Страсть и жестокость вперемешку с нежностью. Только от одной мысли хочется закатить глаза от удовольствия. Правильная тактика и напористость. Но в тоже время он как будто не причём. Он ничего не делает, а я сама как будто в предвкушении чего-то. Я нахмурилась, почему-то для меня сейчас все остальные мужчины на фоне Леголаса меркли. Эомер добр, отзывчив. Да, красив, но рядом я испытываю то, что испытывают рядом с другом. Боромир тоже, мне хорошо с ним. Но как можно говорить о каких-либо чувствах? У меня только две искренние проблемы, к которым что-то есть в моей груди: Арагорн и Леголас. Один слишком опасен, другой слишком занят — два запрета. Мы ведь знаем, как хочется того, чего нельзя.       — Может, ты уже заснёшь? — прошептал тихо Мэрри, поднимая голову. — Ты так громко дышишь, что орк за мили отсюда проснётся.       — Не передёргивай, — фыркнула я, кладя руку на его затылок и насильно укладывая его голову обратно мне на живот. — Спи, мне нужно ещё многое обдумать.       — Чтобы завтра не проснуться к рассвету? — усмехнулся хоббит, чуть елозя щекой о мою рубаху.       — До рассвета пару часов, если я усну, ты знаешь, меня будет не поднять, а наши друзья вряд ли захотят это делать, — усмехнулась я, зарываясь пальцами в его кудрявую голову.       — Они хотят сохранить тебя, — спокойно произнёс он, пожимая плечами. — Хотят, чтобы ты не шла на войну. Это разумно.       — Однако тебя с собой берут, — фыркнула я, закатывая глаза.       — Я не девушка, — возразил хоббит.       — Странно, тогда почему в Лориэне надо мной так издевались и учили драться, а не тебя? Хоббит открыл рот, чтобы возразить вновь, но не нашёл аргументов и притих. Я глубоко вздохнула, продолжая гладить его по голове.       — Я надеюсь, ты не пойдёшь на битву, а только сопроводишь их до лагеря.       — Это нечестно! — слишком резко подорвался с места Мэрри. — Почему ты можешь, а я нет?!       — Потому что... — фыркнула я, отворачиваясь от него на другой бок.       — Очень точный ответ. Ты так красноречива, — фыркнул хоббит, отворачиваясь от меня тоже. Так мы пролежали несколько минут, пока одновременно не повернулись к друг другу и не улыбнулись. Он вновь прилёг на меня и обнял.       — Ты всё равно никуда не пойдёшь, — спокойно произнесла я.       — Тогда я сдам тебя в лагере, и ты вернёшься в замок вместе со мной, — с издёвкой произнёс он и пожал плечами.       — Вот зараза, — скривилась я, глубоко вздыхая.

***

Я стояла за окном, молча наблюдая, как все мужчины великого королевства готовятся в путь. Мне было страшно, и сердце моё билось в тысячи раз сильнее. Что бы творилось со мной, если бы я сидела там внизу? Ведь раз никто не поднял тревогу о моём исчезновении, значит, туда никто не заходил. Я не понимаю. Как они не заметили моего исчезновения? Солнце светило ярко, отражаясь от стали на телах воинов. Она ослепляла, и было порой больно смотреть вниз. Знаете, каково наблюдать за тем, как уходят мужчины на войну? Когда ты смотришь на них... Они сидят верхом, гордо подняв головы, а глаза их наполнены решимостью. Но за этой решимостью скрывается страх, что они могут не вернутся домой, все знают это, но никто не говорит. Рядом с воинами бегают дети, женщины плачут, обнимая своих мужей. Мой взгляд наткнулся на Арагорна, который стоял возле конюшни, разговаривая с Эовин. Он увидел что-то у неё под одеялом и был очень недоволен этим. Почему он позволяет ей идти? И почему мне не позволил? Хотя бы проводить их до лагеря. И почему он так спокойно уходит, даже не попрощавшись со мной? Эовин ему что-то говорила, а Арагорн отводил свои глаза. Он всегда так делает, когда ему не нравится то, что он видит, или слова, что произносятся чужими устами. Я глубоко вздохнула, смотря на воина, и сердце предательски вздрогнуло. Что же оно творит со мной? Арагорн быстро вскочил на коня и потянул поводья.       — ПРОБИЛ ЧАС! — раздался крик Эомера на всю главную площадь. Я замерла, чувствуя, как пересыхает во рту. Мои глаза сразу же нашли великого воина, который ведёт свой народ вслед за королём. — ВСАДНИКИ РОХАНА! ВЫ ДАЛИ КЛЯТВУ! ПРИШЛО ВРЕМЯ ИСПОЛНИТЬ ЕЁ! — громко кричал он, и с каждым его словом мой желудок судорожно сжимался. — ЗА КОРОЛЯ И СТРАНУ! — он громко закричал и посмотрел наверх, в окно где стояла я. Он знает, что я здесь. Я не заметила, как сильно сжала кулаки о небольшую преграду на окне. Он громко крикнул и сорвался с места. Чувствуя какую-то тревогу, я быстро стала за стену, чтобы никто не смог увидеть меня. Я почему-то знала, что Арагорн смотрит на замок. Я была уверена в этом. Громкий топот копыт раздавался гулом на весь замок, густой слой пыли и песка залетал в окна. Я тихо стояла, прижимаясь к стене. Прошлый раз я выходила вместе с ними и мне было страшно, а сейчас я одна. Одна буду идти до лагеря. Смешно даже, я так боялась, что меня все бросят, что так и осталась одна. Правильно ли я делаю? Братство очень разозлится, если увидят меня. Хотя, когда это я боялась их гнева? Нет, ну было пару раз... Они кричали. И громко кричали, но они ведь ничего мне не сделают.

***

Спустя два часа я быстро спустилась в конюшню. Замок заметно опустел, было слишком тихо вокруг, почти никого из мужчин не осталось. На какое-то мгновение стало страшно от мысли, а что если кто-то специально позвал их на войну так далеко, а сам нападет на незащищённые земли? Сейчас здесь только пара воинов и те где-то ходят. Бадди увидел меня с другого конца конюшни и, громко заржав, бросился бежать ко мне. У него на спине была сумка, и мои клинки висели в ножнах на его шкуре.       — Мальчик мой, — прошептала я, когда Бадди подбежал ко мне. Улыбка расплылась по моему лицу, и я ласково прикоснулась носом к носу моего друга. Он одобрительно зафыркал и затоптался на месте. На седле лежал клочок бумаги, я нахмурилась, обходя коня и раскручивая бумагу.

"Будь предельно осторожна. Я солгал Братству о том, что ты все ещё в темнице и не желаешь их видеть. Пока ты ещё там, я молю тебя — одумайся. Дороги назад не будет. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась, и по возвращению с войны я увидел тебя в замке. Хотел бы, чтобы ты ждала меня. Но, если ты решишь ехать за нами... Пойми, я не смогу тебе ничем помочь здесь, в лагере, если мне прикажут отправить тебя обратно. Не попадайся на глаза и мне. Прости, но я зол на тебя за твои поступки, зол на то, что ты не выбираешь правильный путь. Но какая бы беда не настигла тебя, знай, что моё сердце всегда с тобой и если что-то случится, ты погубишь не только себя... Эомер"

Я ощутила сильное желание разорвать эту бумагу и выбросить. Или лучше сжечь. Эомер сейчас говорил, как Леголас, если сделаешь это, то погубишь всех и все пострадают. Почему на мне всегда висит ответственность за чью-то жизнь? Бадди, чувствуя моё раздражение, ткнул меня носом в плечо. Я глубоко вздохнула и сложила бумагу себе в карман.       — Пойдём, малыш, — прошептала я. Думать о том, что мне не следует идти, я даже не собиралась. Эомер очень ошибается, если думает, что я сомневаюсь в своих решениях. Он должен знать одну простую вещь — я отличаюсь от других не тем, что я из другого мира, а тем, что у меня никого нет. Никого, кроме тех, кто сейчас идёт на войну. Никто другой меня не ждёт и никто не собирается ждать. Поэтому, выбора-то у меня и не было.

***

Я ехала за ними долго, порой я видела их вдалеке и мне приходилось прятаться. Мы с Бадди ехали очень быстро. Вы не представляете, какое счастье, когда хоть кто-то понимает тебя! Бадди понимает меня. Он делает всё так, как хочет моё сердце. Он гонится за войском, прекрасно осознавая, что это не к добру, но всё равно делает это для меня. Я наблюдала кучу шатров воинов, медленно огибая их со стороны. Уже начинало темнеть, солнце медленно садилось, освещая красным светом всё вокруг. Я усмехнулась мысли, что был бы здесь Леголас, он бы сто процентов сказал о том, что и закат красный, потому что много крови пролилось. Я надела чёрную мантию, которую положил мне Эомер. Он как будто знал всё наперёд. Ещё там лежала кольчуга, которую я в жизни не надевала. Странно, что воины на окраине шатров спокойно пропускали меня, лишь провожая взглядом. Из-под плаща виднелись только коричневые длинные сапоги, я была в штанах и рубахе белой. На самом деле ничего необычного, потому что я была одета, как обыкновенная наездница, почти такой же фасон, что меня удивило, когда я нашла этот костюм в сумке. Мне осталось только подняться наверх, а не замеченной это сделать невозможно. Pov Автор: Арагорн, Леголас и Гимли сидели на камнях и говорили. Ну, говорил только Гимли, а двое мужчин просто слушали гнома. Все начинали разжигать костры, так как сгущалась тьма.       — Как там она? — тяжело вздохнул Гимли. — Плачет, наверное, маленькая.       — Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? — серьёзно произнес эльф, сжимая зубы и кидая на гнома сердитый взгляд. Арагорн молча вскинул брови, смотря на друга и затягиваясь трубкой. Обстановка была напряженной, это чувствовалась по их глазам. Каждому было, что сказать на этот счёт, и каждому своё. Тяжелее всего было Арагорну и Леголасу. Хотя нет... Сказать так — это значит соврать, потому что Страннику было тяжелее всех. Именно он помогал Нэе, когда все были против неё, именно он поддерживал её во всех её словах и начинаниях, не считая Хельмовой Пади. И именно его сердце рвалось в совершенно разные стороны, совершенно противоположные друг другу.       — Несомненно, друг, — тихо промолвил Арагорн, смотря на Гимли. — Она очень зла на нас, но мне ли тебе объяснять, почему мы так поступили.       — Я, к слову, уже отказался от этой идеи после того, как её уволокли эти стражники, — скривился гном, и оба мужчины не обращали внимания на эльфа, который с каждым их словом становился всё суровее.       — Мы сделали это для неё, — прошипел эльф. — Зачем вновь и вновь поднимать этот разговор? Гимли ехидно фыркнул и покосился на эльфа.       — Кому ты врёшь, остроухий? — фыркнул он. — Мы это сделали для себя, а не для неё. Мы хотим, чтобы она жива была, наверное, больше, чем она.       — Вы все ещё от неё получите, — раздался голос сбоку, воины повернулись и увидели Мэрри, который шёл мимо них к шатру Эовин.       — Тебя также здесь быть не должно, — спокойно произнёс Арагорн, приподнимая бровь и чуть наклоняя голову.       — Именно! — воскликнул гном.       — А это благодаря Нэе, — пожал плечами Мэрри, всем видом показывая, что он зол на Братство и на то, как они поступили с девушкой. — Вы ведь так отвлеклись на её заточение, что и про меня забыли.       — Скройся с глаз, и так тошно, — скривился гном, разозлившись на хоббита. Арагорн горько усмехнулся, качая головой. Леголас резко подорвался с места, заставив друзей вздрогнуть. Эльф кинул палку в сторону и быстрым шагом направился к себе в шатёр.       — Что это с ним? — нахмурился хоббит. — Я что-то не то сказал?       — Иди, куда шёл, - рассерженно проворчал гном. — Ты и так прекрасно знаешь, что мы расстроены отсутствием этой девахи. У меня вообще складывается такое ощущение, что она стала неотъемлемой частью нашего Братства.       — И вы эту часть заточили в темнице, — фыркнул Мэрри.       — Мэрри, перестань, — тихо произнёс Арагорн, прикрывая глаза. — Мы сделали так, как правильно. Ей нельзя идти с нами, и неважно, хотим мы этого или нет. Странник медленно встал со своего места и ушёл в сторону леса, рядом с деревьями стоял Брэго. Арагорн погладил коня по гриве, шепча ему слова утешения. Глаза дунадана были наполнены грустью, как он когда-то говорил, его сердце тосковало о пламени, которое, по его мнению, сейчас сидит в заточении. Его рука неосознанно потянулась к кулону на его шее. Его Арвен, его далекая звезда. Как же Страннику больно чувствовать внутри себя два этих чувства. Борьба в его душе становилась уже почти невыносимой. Арагорн посмотрел на шатёр Леголаса... Уже давно он замечал то, как относится эльф к девушке, слишком много внимания он ей уделяет и слишком много эмоций он испытывает рядом с ней. Страннику не нравилось это и он не мог ничего поделать с этим чувством внутри себя. Когда его пальцы сжали кулон, в его душе разлилось тепло, казалось, что вот он знак, вот за чем следует идти, вот к кому следует стремиться. Но он боялся... Именно боялся, что сделает что-то не так, что причинит боль. Он знает Арвен сколько себя помнит, и любовь в его сердце грела душу на протяжении всей жизни. И то, что сейчас творится внутри, кажется ему неправильным. Да, она должна была уплыть, его любовь должна была уплыть за море, и ему раньше казалось, что он проживёт свою жизнь в одиночестве и не допускал мысли о том, что внутри засядет другая. На секунду ему показалось, что медальон в его руке стал слишком холодным, до покалывания в пальцах. Pov Нэя: Я сглотнула, тихо переводя дыхание и наблюдая за Арагорном. Он стоял ко мне боком и вряд ли мог услышать меня, так как я старалась даже почти не дышать, не то, что двигаться. Я отчётливо слышала свой пульс, когда его рука потянулась к медальону на его шее. Никогда раньше я не задумывалась о нём, до этого момента. "Это её сердце, медальон одинокой звезды. Арвен подарила ему свою жизнь" — в голове медленно, но верно прокатился шёпот Якоба, как часто говорил он мне об этом. Во рту стало неприятно сухо и, когда Арагорн сжал медальон в руке и медленно поднял его к губам, шепча холодными губами какие-то слова на эльфийском, моё сердце пропустило удар. Я отчётливо слышала... Ничего, пустоту внутри, словно я только что увидела, как он целует другую женщину, или как он говорит мне, что он любит другую женщину. Суть в том, что он и правда любит другую женщину. Я тихо выдохнула, чувствуя подступающие слёзы к глазам. Почему я вижу это, зачем именно в этот момент я поднялась наверх? Злость на него стала расползаться по всему телу, как маленькие волны, которые несут тебя по течению, так же мой разум постепенно темнел от злости. Мне хотелось выскочить к нему и ударить по лицу, спросить зачем он мучает меня, зачем он целовал меня, зачем он так относился ко мне, если в самый ответственный момент он думает не обо мне, а о его... эльфийке. Я неосознанно фыркнула от злости, сдувая с глаз прядь волос. Арагорн резко повернул голову в мою сторону, но он не мог меня видеть, я сидела слишком хорошо, в тёмных кустах и за деревьями. Пару секунд Странник смотрел в темноту леса, затем медленно развернулся и пошёл в другую сторону. Я закрыла медленно глаза и выдохнула. Не может всё так дальше продолжаться, это надо прекратить. Он не сможет, а я смогу. Есть то, благодаря чему я получу то, что так жажду уже давно, что так хочу заполучить. И пусть я проиграла, но уверенна, это того стоит. Я сорвалась с места, так резко, что расцарапала щеку веткой, но даже не обратила на это внимание. Я шла прямо туда, куда должна была идти с самого начала. Спустя мгновение я распахнула ткань шатра и, переводя дыхание, столкнулась взглядом с эльфом. Он замер, смотря на меня, распахнув глаза. Я дышала слишком шумно и глубоко, чувствуя внутри всё, что накопилось, всю злость и обиду, всю ненависть и вкус этой смеси. Мы стояли напротив друг друга и смотрели. Я была вся растрёпанная и дикая, с кровью на щеке, и мы оба выглядели так, будто сейчас кинемся друг на друга и убьём. Глаза эльфа стали по-настоящему звериные, зрачки заполняли почти весь глаз и от злости эльф тихо зашипел. Волна удовольствия прошлась по телу и я сорвалась с места прямо к нему. Не успел он сказать и слово, как я запрыгнула на него, впиваясь яростно губами в его губы. Эльф не ожидал такого и рухнул спиной на стул, который в ту же секунду сломался вдребезги и сложился, как конструктор. Доски полетели во все стороны, а моя рука вжалась в его волосы на затылке, а губы словно, слизывая, прорвались в его рот. Мы упали на пол, и я оказалась сверху. Чувствуя каждым миллиметром губ его горячую кожу, его вкус, это шипение вперемешку с чем-то опасным. Я не позволила ему говорить, я продолжала яростно атаковать его губы, пока он не понял, кто я и что я здесь делаю. Эльф громко зарычал и быстро перевернул меня под себя, с силой хватая мои руки и заводя их над головой. Моё сердце грохотало как бешеное, а эльф молчал. Он смотрел на меня в упор, сверху вниз, пугая и понимая, как я сейчас его боюсь. Как я боюсь его рычания и его глаз, которые сейчас были действительно страшными. А я не могла больше этого выносить, я почувствовала в теле какую-то непонятную волну и мне показалось, что я могу её открыть, что-то открыть в теле и дать возможность выйти этому чувству удовольствия и возбуждения на волю. Я выгнулась, обхватывая Леголаса ногами, прижимаясь к его телу так близко, как могла, прикрывая глаза. Эльф зашипел, стискивая зубы. Его руки впились в мои запястья, причиняя невыносимую боль, как те цепи в темнице, которые разодрали кожу до крови. Открыв глаза, я поняла, что я сделала, я сама передала Леголасу те чувства, что я испытываю. Я посмотрела Леголасу в глаза, облизывая пересохшие губы. Мне даже как будто послышалось, что кто-то крикнул "Старт!". И мы с Леголасом остервенело поддались вперёд, впиваясь в губы друг друга. Его руки моментально разорвали белую рубаху, что была на мне, а я рванула его плащ, больно впиваясь ногтями ему в шею, раздирая кожу почти до крови. Губы Леголаса соскользнули с моих губ с рыком боли, он скривился и в ту же секунду осторожно укусил за кожу подбородка, а затем слизал место укуса. Слишком быстро и слишком грубо его губы оказались на моей шее, царапая кожу зубами и облизывая столь мокро, что начинала кружиться голова. Я выгнулась к нему навстречу, тихо простонав.       — Dina, dina…(тише, тише) — прошептал тихо Леголас.       — Ты нужен мне, здесь и сейчас, — сорвался тихий шёпот с моих губ, и я рванула его камзол в сторону. Леголас в секунду сорвался с места, поднимая меня с земли и усаживая на себя. Я сжала руками ткань на его спине, отвечая ему на столь грязный и откровенный поцелуй. Я чувствовала в этот момент себя так, словно делаю всё правильно, так и должно быть. Я на нём, целую его так, как никогда никого не целовала, мои ноги вокруг его бёдер и его напряженная плоть под штанами, которая уже слишком больно впивается и прижимается ко мне. Его рука больно сжала мои волосы, прижимая мои губы сильнее к своим так, что я не могла даже вздохнуть, даже пошевелить головой. Я хочу вздохнуть, пытаюсь оторваться, а он рычит, гортанно рычит, внутри я слышу этот звук, как тогда, когда он нёс меня на горе и я боялась этого звука. Сейчас это лучшее, что я могу слышать. Он резко поддается вперёд, и мы падаем на кровать, резкий выдох вырывается из моей груди от столь сильного удара. Ножки кровати расходятся в стороны, и следует второй удар вниз. Кровать с треском ломается, а Леголас мокро проводит языком по моей шее. Я запрокидываю голову вверх, запускаю руку в его волосы и прогибаюсь к нему навстречу. Резкая боль от ткани лифчика на теле — он со всей силы дёрнул ткань в сторону, разрывая бельё, и теперь я предстала перед ним так, как он неоднократно представлял себе. Его губы в ту же секунду сомкнулись на левой груди, заставив меня дёрнуться от неожиданности и простонать вновь. Его рука шла медленно вниз по животу, впиваясь пальцами в кожу, словно хотела пробраться под неё. Ощущение его языка на груди, как он обхватывает сосок и слишком грязно покусывает его. Во рту пересохло, и у меня хватает сил только, чтобы дышать. Он отрывается на секунду, срывает свой уже порванный камзол со своего тела. Это даёт мне возможность рвануть пояс на его бедрах, я резко приподнимаюсь и впиваюсь зубами и губами в его пресс. Эльф резко выдыхает, чуть запрокидывая голову. На его теле испарина. Оно покрыто маленькими капельками пота и блестит в свете факела, словно золотая статуя. Мой язык медленно, но верно, двигается вверх по груди и, когда он достигает шеи, я заменяю его зубами. Шея. Всегда она была виной или причиной. Я кусала его за шею. Именно по шее я определила, что в пещере был он. Эльф тихо рыкнул и грубо скрутил не сильно мои волосы себе на кулак, заставляя меня приподняться и ответить на его поцелуй. Слишком жарко... Было такое ощущение, что я нахожусь в кипящей воде. Эльф целует меня, и медленно его рука обхватывает мою шею и припечатывает обратно к кровати. Он замирает на секунду, смотря мне в глаза, дышит так горячо и пошло, что я с удовольствием принимаю его дыхание напротив своих губ. Лёгкая ухмылка появляется на его губах, и он языком медленно проходится поперёк моих губ. Его грудь плотно прижата ко мне, и я впервые могу оценить, как превосходно наша кожа сливается, как я чувствую его голую кожу на своей. Прошла секунда, как с меня слетели штаны вместе с ботинками, и Леголас, освободившись от своих вещей, сильно дёрнул меня на себя. Он сидел на коленях, на кровати. Просто подхватив меня на руки... он замер. Я выгнулась, пытаясь прижаться к нему ещё ближе.       — Ты уверена? — тихо прошептал он мне на ухо, целуя и слизывая влагу с шеи.       — Скажешь это своей будущей девственнице-жене, — тихо прошептала я, чувствуя, как содрогаются его мышцы под моей кожей. Резкий сильный толчок, и я громко вскрикнула, открывая широко рот. Леголас впивается в мои губы, замирая на секунду внутри меня. Это не описать словами... То, каково чувствовать его внутри. Он огромен и пульсация, исходящая из него, мощно проникает в меня. Я стону, выгибаясь в висячем положении на нём. Эльф пытается приглушить мои стоны своими губами, но как только он начал двигаться, внутри меня взрывается мощнейший оргазм. Он только начал, а я уже громко стону и закрываю глаза. Эльф довольно усмехается, облизывая свою нижнюю губу, и опускает медленно мою спину на кровать. Моя опора теперь это только спина, так как ноги плотно обхватывают эльфа. Его руки жадно сжимают мои ягодицы, насаживая и толкая себе навстречу.       — Noro lim,(быстрее) — слетает с моих губ, эльф довольно закусывает губу и ускоряется, красиво изгибаясь телом в свете факела. Мои руки сжимают простыню, зубы плотно сжаты, я то и делаю, что успеваю только набрать воздуха. Он позволяет мне расслабиться на секунду, подхватывает под поясницу и кладёт на кровать, не выходя из меня. Его губы вновь обхватывают сосок, и он продолжает двигаться. Всё быстрее и быстрее, заставляя меня отрываться вновь и вновь от постели и закусывать губу, чтобы не закричать. Мои ногти сильно царапают его спину, его зубы иногда впиваются в кожу, но не прокусывая, а заставляя получить удовольствие от легкой боли. Час или два, я просто не могла понять сколько прошло времени. То, что происходит, кружит голову, заставляя забыть обо всем. Я оказалась сверху, медленно опускаясь на него и тихонько постанывая, наслаждаясь вновь и вновь подступающему оргазму. Эльф расслаблено сидит, обхватив руками мою талию и помогая мне медленно опускаться. Его губы спокойно проходятся по шее, и я чувствую такое странное покалывание в голове. Словно что-то внутри меня происходит, и я, мне не верится, что я это скажу, но я счастлива. Я просто счастлива, что эти руки меня так прижимают к себе, его дыхание, от которого покрывается кожа мурашками. Вся простыня в крови, глупо, наверное, но спина Леголаса вся покрыта царапинами, а на моей шее отчётливые следы укусов и немного синяков по телу. Мы оба, как после битвы. Одеяло валяется где-то внизу, как и подушки. Я резко выгибаюсь, вновь испытывая и доходя до пика, рука эльфа медленно проходится по взмокшей ложбинке между грудей, а затем руку заменяет язык, и мы оба улыбаемся. Прижимаемся лбами и, потные, в крови, тяжело дыша, улыбаемся друг другу. Такие уставшие, но оба довольные.       — А теперь ты можешь сказать, как оказалась здесь? — тихо прошептал эльф, медленно слизывая с краешек моих губ каплю крови.       — Интересно, почему, — тяжело дыша, прошептала я. — Ты спрашиваешь это у меня спустя три часа, как я появилась на пороге твоего шатра? Эльф улыбнулся, оголяя свои белые зубы. Уставшая улыбка так шла ему... И это лицо, такое безнадёжное сейчас, спокойное и довольное, казалось, секунда, и он заурчит.       — Даже не знаю, почему, — прошептал он, вновь припадая к моим губам. А я улыбаюсь в ответ, понимая, что мы оба получили то, что так давно хотели, пусть не совсем всё, времени в обрез, но всё таки. И сейчас я должна буду уйти и сделать вид, что ничего не было, тихо подняться и уйти. Но чуть позже. Я прикрыла глаза, отвечая на лёгкий и такой невесомый поцелуй. Да, чуть позже, такой короткий промежуток времени, но всё это будет перечёркнуто, словно этого никогда не было. Клин клином вышибают. Как и Арагорн. Он не знал, что делать. Он не смог выбрать. Я смогла.