Navaer, nin mellon

POV Нэя: Я улыбалась, сидя на тёплой земле, которую устилала сочная и душистая трава. Сидела и смотрела на эльфа, Леголаса, который плавал в реке. Течение было быстрое, но такое ощущение, что он даже не чувствовал его. Место мне было знакомым, но очень плохо: вроде бы я видела его в экранизации "Хоббита". — С тобой всё хорошо?! — крикнула я вниз, смотря на эльфа, который с упоение плавал в прозрачной воде. — Да, а почему ты спрашиваешь?! — крикнул он мне в ответ. Я усмехнулась, поджимая под себя колени и срывая пару травинок с земли. Действительно, почему я спрашиваю? Может потому, что это сон? И я сейчас нахожусь, возможно, в его голове? Я плотно сжала губы, отводя взгляд в сторону и сжимая ни в чём не повинную траву в кулаке. Леголас находится сейчас в своем идеальном мире. В таком, в каком была я. Только вот для меня мой идеальный мир состоял из моего брата и меня. Его же мир — это его свобода: быстротечная река, как время, которое течёт для всех вперёд, но его не касается, небо светлое без чёрных туч, воздух свеж без запаха гнили. Всё так идеально для него, но что тогда здесь делаю я? Леголас в один прыжок вынырнул из воды и оказался возле меня, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Капли воды попали на меня и на моё лицо, заставляя зажмуриться. По его телу стекала вода, и на нём были только штаны. Кажется, так давно я видела его таким: беззаботным, игривым... счастливым. Леголас нагнулся, быстро касаясь губами моего лба и забирая у меня из рук полотно. — Укутайся, становится прохладно, — пробормотала я, чуть нахмурившись. Леголас игриво вскинул брови, падая рядом со мной на землю. Я чуть нервно стёрла капли воды с лица, стараясь сделать вид, что я часть его воображения, именно та часть, которую он себе здесь представляет. Леголас внимательно посмотрел на меня, задерживая свой взгляд на моей напряжённой шее и возвращаясь к глазам, я немного нервно улыбнулась, когда поймала его взгляд. — Кто бы мог подумать, Нэя — Странница беспокоится обо мне, — усмехнулся он, чуть прищурившись, кладя голову мне на колени и азартно закусывая травинку зубами. — Не обольщайся, — усмехнулась я, неудобно опираясь руками за спиной о землю. Просто на самом деле становилось прохладно, и я начинала чувствовать какой-то подвох. Мне такие сны просто так не снятся. Просто так здесь ничего не бывает. Это же Средиземье. — Что ты знаешь о Чертогах Безвременья? — резко выпалила я, переводя взгляд на Леголаса. Он вскинул брови, закрывая глаза и перекатывая языком травинку по губам. — Что именно тебя волнует? — пробормотал он. Я сглотнула, пробегаясь глазами по его мокрому торсу, который не до конца был прикрыт полотном. — Ты помнишь, как вернулся? — тихо пробормотала я, протягивая руку и закрывая оголенный участок его груди остатками полотна. Эльф усмехнулся на такие мои действия. — Да, я тогда очнулся рядом с тобой, утром нас навестил Арагорн, — он распахнул глаза, устало вздыхая и приподнимаясь на локти. — Хочешь сказать, что до сих пор не веришь своему счастью? Что я лежу здесь, с тобой, полураздетый и таю в солнечных лучах? — Да уж, — буркнула я. — Я выгляжу, как самый счастливый человек на этой земле? — вскинула я брови, стараясь сделать лицо как можно безразличнее. — Твои глаза говорят сами за себя, — улыбнулся он, переворачиваясь на живот. Его рука медленно приподнялась, заправляя длинную прядь за ухо, и палец медленно стал поглаживать скулу, касаясь кончиками разгорячённой кожи. — Слышишь? — Что? — прохрипела я, горло пересохло, и я неосознанно облизала губы. — Твоё сердце, — тихо прошептал он, чуть вытягиваясь вперёд. — Оно стучит слишком громко, ты не можешь не чувствовать. — Здесь просто жарко, — кинула я, отворачиваясь от него. — Такие отговорки уже не действуют, Нэя, — усмехнулся он, резко прижимая свою руку к моему животу, заставляя упасть на землю. Его губы сразу же прижались к моим. Они были холодные и мокрые, как и его тело. — Не забывай, что я могу чувствовать тебя, — прошептал он мне в мои губы, чуть улыбаясь, — Как себя самого. Его горячий язык пробежался по моим губам и проскользнул внутрь. Холодные руки медленно, но верно поглаживающими и сжимающими движениями пробрались под майку, заставляя вздрогнуть от холода и возбуждения. Ностальгия накрыла меня с головой, и я с упоением отдалась этому, такому знакомому чувству. Зачем искать проблемы и подвох, когда здесь можно не думать о последствиях? Забыть всё, что происходит там, в Ривенделле, забыть Арагорна, забыть даже себя. — Я так скучала по тебе, — тихо прошептала я, когда Леголас проскользил губами по моей шее вниз до ключицы. — Я больше не уйду, — тихо прошептал он, поднимая голову. Его глаза были не такие, какими я их запомнила. В них не было пустоты и черноты. Они были счастливые, наполненные нежностью и азартом. Я усмехнулась, пробегая глазами от его глаз до губ и медленно переходя на кадык, мой взгляд заменил палец. Медленно, но верно я скользила им по его холодной коже. Это неправильно. Это ложь. Это иллюзия. Это обман. Жестокий обман. — Ты понимаешь, что всё это не по-настоящему? — устало прошептала я, осторожно облизывая губы и продолжая двигать пальцем всё дальше, касаться его бархатистой кожи. — Ты же понимаешь, что мы бы не вели себя так в нашей реальности. — Я не хочу в это верить, — тихо прошептал он, прикрывая глаза и чуть нагибая голову, чтобы коснуться губами моей руки. Всё резко замерло. Словно кто-то ворвался в эту чужую реальность. Холод наполнил все внутренности и дразняще прокатился до горла. Небо потемнело, тучи сгустились над нашими головами, и прогремел гром. Глаза Леголаса в одно мгновение стали пустыми, тело начинало трескаться и менять цвет, и зубы стали показываться из-за его губ. Он прорычал что-то невнятное и со всей силы просунул руку мне в грудь, насквозь. Мой дикий крик вырвался из глотки. Я подорвалась с кровати с криком на губах, мотая головой. Сердце бешено колотилось в груди, было так больно, словно стальные оковы сжимают сердце со всех сторон. — Взять её! — ровный безразличный тон скользнул по комнате, как лезвие ножа. И две пары рук сорвали меня с постели Леголаса, больно впиваясь пальцами в кожу. Я босыми ногами больно ударилась о пол от неожиданности, и эльфы доволокли меня до середины комнаты. Я всё ещё не пришла в себя, продолжая кричать. Чувствуя, как пальцы Леголаса всё ещё сжимают моё сердце. Адская боль, от которой сжимает грудную клетку, от которой хочется согнуться. Почему он сделал это? Что с ним происходит? Я резко замолчала, сдерживая за губами крик и стараясь оставить его там, оставить всё там, внутри. Незачем им знать, никому пока не нужно этого знать. — Хм, приветствую вас, — протянул голос за моей спиной, я замерла, прислушиваясь к ноткам хладнокровности и власти. Я подняла глаза, пытаясь рассмотреть всех. Несколько эльфов стояли передо мной и все они были другими. Такими, как Леголас. Так же выглядели опасно и были слишком большими в отличие от других эльфов. Словно хищники, все смотрят на меня своими большими глазами. Глазами тигров или драконов, словно в каждом из них есть частичка чего-то темного, чего-то неизведанного и пугающего. Я повернула голову, но никого не увидела, радовало только то, что я всё ещё здесь, в Ривенделле. — Человеческая девушка, — продолжил он говорить, но уже с другой стороны. Я резко вернула голову назад и замерла. Нос к носу со мной стоял Трандуил. Глаза точь-в-точь как у Леголаса, полная копия, собрание жестокости, власти и надменности. Черты лица немного другие, не такие, как у актера. Он не настолько худощав, как в экранизации, и слишком высок, слишком. Он согнулся буквально пополам, чтобы посмотреть мне в глаза. — У меня имя есть, — прохрипела я, говорить всё ещё было больно от тех ощущений. — И оно — Нэя. — Наслышан, — резко отрезал он, склоняя голову набок, как это делал его сын в самом начале, играя, словно я маленькая пташка, которая уже попала в капкан. — Как ни прискорбно, наслышан. Он усмехнулся, выпрямляя спину и складывая руки за спиной. — Вы именно та дева, из-за которой мой сын в Чертогах Безвременья, — фыркнул он, обходя меня. — Если бы вы его по-другому воспитали, этого бы не было, — прохрипела я. Страж резко дёрнул меня, заставляя чуть зажмуриться от боли, приказывая молчать. Это было слишком... Тяжело. Тяжело говорить с этой болью внутри, тяжело всё ещё чувствовать пальцы на своем сердце, тяжело контролировать туман в голове и пытаться отвечать внятно и резко, как этого требует эта ситуация. Вру, больше всего тяжело не заплакать. Не заплакать от такого отношения, словно я воровка или враг. В то же время думать о том, что эльф, который лежит рядом, сейчас всё ещё причиняет мне физическую боль. Это делает именно он. Все в комнате молчали, неуверенно переглядываясь. Король стоял и в упор смотрел на меня. Словно он был занят каким-то делом. Возможно, он пытался пролезть в мою голову, как они это умеют, но я не чувствовала ничего, не чувствовала потустороннего приближения и проникновения в мой разум. Тишина была пугающая, и его стража ожидала каких-либо страшных действий от своего короля. Но Трандуил засмеялся так громко и так задорно, что некоторые стражники еле подавили смешки. — Вы даже и не представляете, какое бремя вы на себя взяли, — усмехнулся спустя секунду он. — Вы считаете себя храброй и наглой, считаете, что вам здесь всё дозволено. Вынужден вас огорчить, — резко выпрямился он. — Никто не позволял вам разрушать равновесие душ, обольщать чужих мужчин, приближаться к моему сыну и... — он резко наклонился ко мне так близко, что я задержала дыхание. — И уж тем более разговаривать так со мной, — издевательски произнёс он. — Думаю, — прошипела я, стискивая зубы и почти касаясь своим носом его. — Из нас двоих возникать должна именно я, так как меня сейчас держит под руки ваша стража! Как же это начинало забавлять, с одной стороны, конечно. Мне было дико страшно, но чему меня здесь и научили, так это никогда не показывать страх, никому и ни при каких обстоятельствах. Хоть я и никогда не придерживалась этих правил, но всё же почему не начать придерживаться их именно сейчас? Трандуил резко отстранился, чуть усмехаясь. — Слишком строптива, — чуть цокнул он языком, переводя взгляд на своего сына. — Никогда не думал, что моему сыну такие по нраву. — Я думаю, вы многого о нём не знаете, — спокойно ответила я, вырывая свою руку из руки охранника. — Стража! — спокойно произнёс он, чтобы они вновь меня схватили. — Отставить! — раздался спокойный голос за спиной. Волна облегчения прокатилась по телу вслед за словами короля Арагорна. Стража повернула голову к двери. На пороге стояли Гэндальф, Арагорн и Элронд. — Она находится под покровительством моей короны и подчиняется моим законам, — ровно произнёс Арагорн, делая уверенный шаг вперёд. — Приветствую вас и рад встрече с вами, Трандуил, но вы не имеете права так обращаться с девушкой. Трандуил медленно отстранился от меня, всё ещё не отводя глаз, не разрывая этот зрительный контакт только потому, что именно сейчас я представляла в своей голове, как ударяю лбом Его Величество прямо в нос. — Она виновна, — тихо произнёс он. — И она заслужила... разве вы ещё не знаете? — Трандуил, твой сын сам выбрал этот путь, он не желал нас слушать, — спокойно произнёс Элронд, поравнявшись с Арагорном. — Вины Нэи в этом нет, как и нашей. — Ты думаешь, я поверю твоим словам, мой друг? — нервно сорвался с места Трандуил, поворачивая голову к сыну. — Я вижу, как его окутывает тьма, которая таилась в ней. Коль я вру, тогда скажи, почему её тело пропитано моим сыном?! Чувствуешь этот запах? — он глубоко вздохнул, сморщивая свой нос. — Запах связи. Каждый из эльфов это чует. Именно из-за этой связи эта ведьма и околдовала его! — Ложь, — прошипела я, стискивая зубы. — Посмотри на меня и подумай: будь я ведьмой, я бы уже давно пустила в ход свои волшебные заклинания, чтобы твои качки отвяли от меня, и ты перестал трепаться! Настала тишина. Именно тупая тишина, потому что Трандуил совершенно не понял смысл слов, которых я произнесла в конце. — Зла в ней не осталось, Трандуил, — спокойно произнёс Гэндальф. — Тебе следует смириться и принять то, что твой сын сам захотел спасти ей жизнь, даже ценой собственной. — Он не стал бы этого делать для неё! — воскликнул король, оглядывая меня небрежным взглядом. — Человеческая женщина с моим сыном... это нелепо, — выровнял он голос, вновь принимая безразличное выражение. — Я слышу его у неё в голове, она говорила с ним. — Я была в его сне так же, как и он был в моём, — резко произнесла я. — Вы ни черта не знаете обо мне, вы ни разу не сталкивались с такими людьми, как я! — Я могу прочитать вас, как открытую книгу! — повысил голос он. — Стоит только захотеть! — Так давай! — рявкнула резко я, меня безумно злило такое отношение. Чем я его заслужила? Что я такого сделала? — Ты же уже пытался сделать это пару минут назад! И у тебя ни черта не вышло! Опять настала тишина, которая длилась секунды. Трандуил зашипел, знакомая вибрация отозвалась в моём теле: оно просто вспоминало его сына. Леголаса. — Я закрыл глаза на то, что вы неучтивы и обращаетесь ко мне, как близкий друг, но говорить со мной таким тоном, — прошипел он, его зрачки расширились на весь глаз, — Я вам не позволю! Всё случилось так быстро, что я не успела заметить, как стража перегородила вход, не пуская в комнату всех там стоящих. Рука Трандуила в секунду схватила меня за шею, не сильно, даже больше скажу, слишком легко, это было сделано для того, чтобы напугать меня. Его прохладные пальцы спокойно буквально обхватили мою шею. — Не снимешь заклинание — умрёшь, — прорычал он, приближая меня к себе. Его лицо наполовину исказилось, показывая мне шрамы. Может потому, что я была в состоянии аффекта или шока, но я никак не отреагировала. Ну кожа, ну горелая, чёрт возьми, я за время, которое здесь была, и похуже видела. Ему с призраками не сравниться. — Трандуил! — повысил голос Элронд. — Не раньше, чем ты! — прошипела в ответ я ему и хотела продолжить свою тираду из плохих слов, но... По комнате прокатилось злое рычание, которое исходило со стороны кровати. Оно было тягучее и мерзкое, словно этот звук звучал из могильника. Все замерли, боясь пошевелиться. Глаза Трандуила в секунду сузились, и он чуть приоткрыл рот, медленно поворачивая голову к кровати. Я резко повернулась в сторону Леголаса и охнула: принц лежал, повернув к нам голову, открыв глаза, и шипел. Глаза были чёрные, в них не было ничего. Он не шевелился, даже не дышал. Его тело было напряжено, и чуть показывались зубы из-за губ, он смотрел на Трандуила и на руку, которой он сжимал моё горло. Трандуил медленно разомкнул пальцы на моей шее под тяжелым взглядом чёрных глаз и сделал медленный шаг назад, исподтишка наблюдая за сыном. Леголас же наблюдал за каждым его движением, в любой момент готовый сорваться с места и растерзать собственного отца. Я не могла поверить своим глазам: Леголас очнулся, но как и зачем? Он защищает меня, даже после того, что было во сне, и после того, что он оказался там из-за меня? — Что за чертовщина здесь творится? — прошептала я, чувствуя, как мне не хватает воздуха. — Во что вы опять меня втянули? Леголас медленно повернул голову с Трандуила на меня. И я замерла, не находя в себе сил произнести слова или просто пошевелиться. Его глаза, которые когда-то были голубыми, цвета неба, в которых отражалось солнце. Они сейчас чернее ночи. В них даже не видно надежды. Он внимательно следил за мной: как я прижала руку ко рту, сжимая за губами рвущуюся боль. Я чувствовала его, чувствовала каждой частичкой своего тела. — Леголас, — тихо позвала я его, но он не отреагировал. Я сжала руки в кулаки, чувствуя внутри волны, которые куда-то пытались меня унести. Она никогда меня не оставит. Эта боль. Нет, не такая боль, как удары, порезы, укусы и прочее. Гораздо хуже. Мне больно смотреть на то, что с ним стало. Больно, потому что я знала, какой он был. Я ничего не могу сделать и никак не могу ему помочь. Я затянула его туда, в пучину тьмы и смерти, и уж теперь точно не смогу его спасти. Леголас медленно закрыл глаза, обратно поворачивая голову. Он вновь вернулся в прежнее положение. — Что ты с ним сделала? — ошарашено прошипел Трандуил, обращая на меня свой взгляд, полный злобы и ненависти. Я не могла ему ничего ответить. Я медленно опустилась на колени, обнимая свой живот руками, впиваясь пальцами в поясницу. Рыдания вырывались из моих уст слишком сорвано, слёзы лились так быстро. Я не смогу его вернуть и вырвать оттуда, всё слишком далеко зашло, и это только моя вина. — За что? — хрипела я, зажмурив глаза. — Сколько можно? Ты обещал мне, что всегда будешь рядом! Тебя нет! — моё тело тряслось, и это уже не было шуткой, сейчас это могло значить только одно: я сломалась. Сломалась, как ломаются деревья, как ломается мебель, как ломаются кости. Я слышала, как в голове что-то рушится, причиняя мне боль, чувствовала, как Леголас исчезает из меня до конца. — Господи, убей меня, я больше не могу! — кричала я, не имея больше возможности терпеть. Я пожертвовала всем для того, чтобы этот эльф был жив. Я потеряла всё и от всего отказалась. Я убила единственного сына, его кровь на моих руках, ради того, чтобы эльф смог дышать. А теперь его нет со мной, теперь я пуста и не чувствую того, о чём говорит Трандуил. Не произошло счастье, о котором так писали книги, не пролился смех и радость, которую мне так обещали. Только боль, она становится частью меня, она заполняет меня, и мне кажется, что она уже выходит за границы. Я не помню, когда последний раз не чувствовала её, не помню, когда дышала полной грудью. — Забери её, — тихо прошептал Гэндальф, смотря на Арагорна. Король сорвался с места, как ужаленный. Он подхватил меня на руки. Я начала упираться, что-то бессвязно кричать, я даже пыталась порвать его одежду. Арагорн, сжав зубы, нес меня к выходу. Он больно стиснул мои руки и прижал к себе. В моей голове витала только одна мысль:Я хочу умереть. Всё слишком запущенно, и всё слишком сложно. Я обычный человек, который не справляется со всеми бедами. Я не могу больше это терпеть, я не справлюсь, только не с этим. — Он всегда был тем, кто спасал меня, — прошептала я на ухо Арагорну, чувствуя его сильные руки на своей спине. — Он всегда был лучом света в каждой моей проблеме, и он всегда находил выход. Я замолчала, сглатывая слёзы и шмыгая носом. Арагорн молчал с того момента, как мы покинули комнату: он позволял мне говорить. Но после увиденного в комнате в нём что-то переменилось, что-то стало не так, и я чувствовала это. Он был напуган. Истерики Средиземье ещё не видело. Все женщины были сдержанны или не показывали своих слёз. — Транудил прав, — прохрипела я. — Я убила его. — Нэя, — низко пробормотал Арагорн. — Не говори ничего, — резко отрезала я, закрывая глаза. — Я хочу говорить, я хочу... Настала тишина. Слышно было только пение птиц и шум ручья. Как это всё не подходило к ситуации. Я была бы согласна оказаться в пещере или подвале, где угодно, но только не там, где солнце. — Я не сильная, Арагорн, я слабая, — тихо прошептала я. — Я не могу больше выдержать этого, у меня не хватает сил. Я простая девушка, а пережила и потеряла так много. Я уже хочу умереть, — прошептала я, осознавая до конца эту ужасную мысль. — Мне только двадцать лет, у меня нет детей, нет семьи, и я уже хочу проститься со своей жизнью. Уйти, чтобы больше не чувствовать этого. — У тебя истерика, ты не знаешь, что говоришь! — недовольно произнёс он. — У тебя всё впереди, самое страшное позади! — воскликнул он, поворачивая голову ко мне. Я опустила глаза в землю, отстраняясь от него и прижимаясь спиной к дереву. Я поджала ноги под себя, впиваясь пальцами в колени. — Ты видел его глаза? — тихо прошептала я, обращаясь к нему. — Ты видел, как он смотрел на меня? В моём сне, — резко продолжила я, не желая знать эту губительную правду, — он превратился в монстра, которой пытался вырвать мне сердце. И мне кажется, Арагорн, что это был не просто сон. Это была его иллюзия. В его голове. — Ты спасёшь его, — коротко произнёс он. — Как?! — воскликнула я. — Я не знаю! — резко закричал он. Я вздрогнула от того, что он так сердито посмотрел на меня. Он часто задышал, яростно впиваясь в меня глазами. — Ты спасёшь, потому что хочешь, чтобы он жил больше, чем ты хочешь жить сама! — сердито упрекнул он меня. Я сглотнула, облизывая пересохшие губы. В каком-то смысле он прав. — Почему... Почему ты так говоришь со мной? — прохрипела я. — О Эру, Нэя! — воскликнул он, поворачиваясь ко мне. Его лицо было уставшим, а глаза уже печальными. Он закрыл их руками, тяжело вздыхая. — Когда-нибудь ты поймёшь, может, когда подрастёшь, — прошептал он. — Я обязательно дам тебе знать, когда захочу поговорить с тобой об этом, но сейчас... — он выдохнул. — Сейчас не я тебе нужен, и не это ты хочешь узнать. Не ври себе, что тебя это волнует. Даже если я тебе и скажу, ты не обратишь внимания, потому что твоё сердце болит. Болит о другом. — Но, — прошептала я. — Ты сама просила, чтобы я держался от тебя подальше, — спокойно произнёс он. — Иди к чёрту! — воскликнула я, вскакивая на ноги. — Все вы со своими ебаными проблемами и со своими блядскими влечениями. Я, мать вашу, вам не игрушка! Я, сука, жить хотела! Как все, быть обычной и счастливой, блять! — орала я на весь сад. — Ты будешь упрекать меня в том, в чём ты был виноват! Вы не лучше, чем все мужчины в моём мире. Вы эгоистичные! Наглые! Собственники! Арагорн встал на ноги впереди меня. Я задыхалась от злости и слёз. Всё это, чёрт возьми, вообще всё не правильно. Что мы делаем? Мы так запутались, что начинаем творить глупости! — Я не собираюсь больше никого терять, слышишь меня! Я потеряла мать, когда была ребёнком, я потеряла отца, брата, сына, я, чёрт возьми, потеряла друга, обретённого здесь. Хватит! — рявкнула я. — Я никого на хрен больше не потеряю. Не заставляй меня ненавидеть тебя, Арагорн. Только не тебя! Ты слишком дорог моему сердцу, — я заткнулась так быстро, когда осознала свои последние слова. Арагорн замер на месте, внимательно всматриваясь в моё лицо. На секунду мне показалось, что я почувствовала запах крови. Это испугало меня, потому что в моей голове почему-то показался образ Леголаса, дерущегося с Трандуилом. Я сглотнула, отгоняя эту нереальную картину, понимая, что моё воображение берёт верх. — Что ты сейчас сказала? — тихо прошептал он, быстро облизывая губы. — Можно подумать, ты не знал этого раньше, — тише добавила я, опуская голову. — Я вас слишком полюбила, чтобы малые ссоры могли разрушить нашу д... Арагорн сорвался с места, направляясь ко мне, затыкая и оставляя последнее слово за моими губами: он не хочет слышать его. Дружба. Слово, которое может сейчас спасти от ошибки. Самой большой в нашей жизни ошибки. Его руки крепко дёрнули меня на него.