Каникулы на «Гавайях»

      Конечно, это было логично. Если бы я знал, что моя жизнь закончится так скоро, я бы... а что «я бы»? Я бы, как и любой другой разумный молодой человек, вообще бы ни на какое море не поехал. Гавайи-Таити-Мальдивы, мать их за ногу, какое ещё мажор-кайф, да мне жизнь дороже.       Но я не знал. И именно поэтому сейчас лежал беспомощной морской звездой под рыбомутантом из легенд и сказок, и смотрел, неотрывно смотрел, словно загипнотизированный, как зубастая улыбка становится всё ближе, а длинный чёрный язык, внешне напоминающий помесь змеиного и человеческого, вытягивается каким-то жутким тентаклем...       То, что произошло дальше, я в принципе не мог ожидать. Всё случилось слишком быстро, я успел только зажмуриться и — в очередной раз — мысленно попрощаться с этим бренным миром, оказавшимся слишком жестоким для маленького меня.       Почти нежно огладив мои губы, этот жуткий язык скользнул меж них, внутрь. Ничего противного я, к своему удивлению, не почувствовал. Ни смрада, ни привкуса рыбы, ни парализующей слизи, только соль коснулась языковых рецепторов, да сознание удивлённо отметило, что температура русалки едва ли не ниже температуры воды, до которой я легко доставал ногами.       Конечно, первым порывом было хорошенько цапнуть тварь, но почему-то я сильно сомневался, что сумею вырвать ей язык, как герой какого-то голливудского или индийского фильма, а действовать не наверняка отчаянно не хотелось. Да и опасно это было, памятуя об острых зубах и о том, что эта рыбина, пусть и выглядит щуплой, на деле намного сильнее меня.       Целоваться я умел. И был это именно поцелуй. Приятный поцелуй, ласкающий, осторожный, но властный. Закралась даже какая-то спасительно-радостная мысль, мол, а вдруг русалка просто от одиночества бесится? Мало ли, местные не дают, кораллы больно жёсткие попадаются, кто знает... даже я, чего уж там, пару раз всерьёз жалел об отсутствии девушек на острове. Жалел в душе и недолго, но очень-очень всерьёз.       Отозвавшись на ласку, исключительно чтобы усыпить бдительность рыбьего агрессора, я всё-таки постарался убедить себя, что всё не так плохо. И не самая натуральная рыба это вовсе по мне елозит, а просто приехавшая эротичная девчонка организовала извращённые ролевые игры. Всякое бывает, ну. В конце концов, какая разница, мулатка, русская или русалка? Не священная корова же, ей б-гу.       Казалось, именно отзывчивости русалка и ждала. Хватка на моих руках ослабла, а там и пропала вовсе. Успевшие нагреться ладони, чуть влажные, коснулись моего тела, легко потянули футболку, задирая, нежно оглаживая бока и живот. Так свою еду обычно не ласкают. В это почти верилось и даже будущее стало казаться чуть более радужным. Оставалось не ударить в грязь лицом перед представительницей иного вида. Неуверенно подняв руки, я легонько погладил пальцами мускулистую спину, в очередной раз удивляясь гладкости кожи. Меня не укусили и не стали снова прибивать к песку, что обнадёживало, и снова я коснулся уже ладонями.       Дома я гулял с Маринкой (или её звали Наташкой-таки?), а уж с ней мы кое-чего попробовать успели. Она даже стонала, я точно помню! Забудешь тяжёлые кулаки её отца, ага... Глупо тогда получилось, конечно, её родители вернулись очень не вовремя. Или вовремя, это как посмотреть. В любом случае, как и любой подросток, имеющий за плечами целую библиотеку вашингтонского конгресса из просмотренного порно, я был уверен в своих силах.       И очень-очень хотел надеяться, что русалки не имеют ничего общего с богомолами.       Мы целовались, лёжа на небольшой отмели, песок казался вполне удобным и даже не таким холодным, волны умиротворяюще плескались рядом, а я мыслил всё более оптимистично. По крайней мере, старался, что не очень хорошо получалось, когда язык прикасался к ровному ряду острых — слишком острых — зубов, задевал необычной формы нёбо или встречался с другим языком. Странным. Непонятным. Более гладким, что ли, и уж точно более длинным, тонким.       Совсем не как у Маринки.       Наверное, именно потому что происходящее никак не желало укладываться ни в голове, ни вдоль спинного мозга, я всё ещё не заходился в слюнявой истерике, панике или охреневшем кататоническом ступоре. Не каждый день, знаете ли, целуешься чёрт знает с кем. А уж учитывая тот факт, что я понятия не имел, как это «кем» ублажать...       Впрочем, моя неожиданная любовница, похоже, была готова взять все заботы об ублажении на свои плечи — её узкие ладони (не думать о перепонках, не думать!) с нажимом проследовали по моему животу, ниже… Как же плохо быть хлюпиком. В ванильном порно девушки так интимно перебирают пальцами по рельефному прессу, кокетливо заглядывая в камеру, что даже самый дрыщ почувствовал бы себя мачо. Тут никакой вкрадчивой интимности не было, только напористость, почти жадность. Властность? Интересно, эта русалка — доминантная самка этих морей?..       Щекотно.       Пальцы продолжали изучать. Легко погладили напрягшийся живот, провели кончиками по линии пояса шорт, и я дёрнулся, вяло попытавшись загородиться, отстоять своё право если не на дыхание, то хотя бы на отсутствие покушений ниже пояса. Бравада — бравадой, но член у меня один и мне с ним, если повезёт, до самой старости жить. К тому же, я слабо представлял себе, как заниматься этим с рыбой.       Вернее, конечно, представлял — спасибо за это хентай-манге с монстро-гёрлами — но всё равно, с рыбой?..       Рыба имела иное мнение.       В этот раз мне дали возможность вдохнуть, поймать глоток воздуха саднящими губами – переключились на шею. Руку перехватили, осторожно, но твёрдо отстраняя, а за шорты дёрнули совсем не нежно. Жалобно тренькнула оторванная пуговица, песчинки охотно впились в ягодицы, дал о себе знать какой-то затерявшийся меж них обломок коралла. Я ойкнул, вскидываясь ужом от этого укола, и русалка, не будь дура, охотно подхватила меня под талию, только усиливая изгиб, потираясь гладким телом меж моих ног.       Удивительно, но чешуйки на хвосте оказались гладкими, как дельфинья кожа или вроде того. Песок под жопой был определённо жёстче.       — Пусти, — я сам удивился, услышав в своём голосе хрипотцу. И осторожно потянул руку, пытаясь высвободить её из захвата. — Я не буду вырываться...       Не пустила. Напротив, потёрлась сильнее, склоняясь вдоль неудобно изогнутого тела, прижимаясь кожа к коже. Кончик длинного языка влажно провёл по шее, щекотнул ухо. Показалось, что русалка словно завибрировала горлом от удовольствия, но ассоциации с мурлыкающей кошкой не возникало. Даже с очень большой кошкой. Вообще с какой-либо кошкой.       Снова прикосновение языка к шее — и кожу кольнули острые зубы. Осторожно, но многозначительно. Да-да-да, понятно, брыкаться не стоит! Спасибо, повторения не требуется, жабровые тут главные. Даже не подумаю спорить.       В следующий момент дышать я перестал, зато очень выразительно вытаращил глаза. Зубами угрожая моей жизни, рукой русалка весьма успешно напомнила моему телу, что перед близкой смертью донельзя силён становится инстинкт продолжения рода. Адреналин, нервы, все дела — выражается в возбуждении. Мои мысли не были полны любовной дымки и прочей ереси, которую так любят приписывать мужчинам в комиксах, но пальцы русалки сомкнулись совсем не на показателе телесного спокойствия, выпирающем через ткань.       Скорее, неспокойствия. Стоячего такого неспокойствия.       У вас когда-нибудь стояло на рыбу?..       Нет, я готов поверить, что существуют извращенцы, онанирующие на самого натурального язя там, лосося из холодильника (или лососем, от степени извращенности зависит), но никогда в жизни не мог представить, что в один ненастный день мне придётся отнести к этой категории и себя самого. С другой стороны, дельфины — вроде рыбы, но вроде и млекопитающие. Сосков у русалки я, конечно, не заметил, но кто сказал, что они не прячутся в каком-нибудь интересном месте, вроде подмышки? Альтернативная анатомия фэнтезийного существа — в школе магуев, лжецов и девственников наверняка можно было бы защитить диссертацию с таким названием...       Занятый этими мыслями, так похожими на бушующие пузырьки в шипучке, я как-то совершенно упустил момент, когда кончик уже едва тёплого чёрного языка игриво пощекотал уже мой сосок. От щекотного и прохладного ощущения тот, и так уже торчащий, кажется, скукожился окончательно. Мурашки на загривке выстроились в шеренги и стройным маршем двинулись по всему доступному телу, ероша волоски. Фантазия хорошая, столь бесполезной, но почему-то дорогой мне детали организма лишаться не хочется, так что я закономерно похолодел.       Кто бы это моему стояку сообщил, а... тому самому, который словно увеличивался с каждым прикосновением чужих пальцев. Из-за снедающего душу воздержания и подскочивших к самому горлу гормонов моему телу нравилось всё-всё-всё происходящее. Лапают? Лапают. Секс назревает? Назревает. Так что тебе ещё нужно, глупый ты человечишка, расслабься и получай удовольствие. И, ради святых носков, не смей думать о личинках, откладываемой икре и разворачивающем грудную клетку инопланетным чужим. Фэнтезийные русалки размножаются совсем не так, а этой русалке секса хочется больше продолжения рода...       Самоубеждение почти помогало. Пальцы уверенно усиливали наличие эндорфинов и дофаминов в моей крови, массируя через ткань, ласковые губы расцвечивали кожу игривыми засосами — пострадали не только соски, но и область вокруг них, и шея, и ключицы. Русалка отвлеклась от ласки лишь раз, когда рывком стянула с меня затрещавшую от такой наглости футболку и отшвырнула в сторону, как ненужный мусор. Она и была мусором — ограничивала доступ к телу.       Медленно, но неотвратимо я таял, расслабляясь, и даже запрокинул голову, чтобы русалке было удобнее. И даже простонал — пару раз, улетая на волне захлёстывающего лассо желания. Ощущение нереальности происходящего прогрессировало, как покемон эволюционируя от «а-а-а, ужас, кошмар!» до «расслабься и наслаждайся». В конце концов, если это столь же неотвратимо, как любовный интерес Андерса в драгонаге, то смысл сопротивляться?..       Стоп. Почему именно Андерс?       До меня дошло, что вот уже целую минуту, а то и больше, о мою ногу трётся... что-то. Длинное, скользкое, по ощущениям — намного нежнее, чем простая чешуя русалки. Приподнявшись на лопатках, всё ещё отказываясь верить в хитрые намёки подсознания, я опустил мутный взгляд вниз. И бессильно откинулся обратно на песок.       Никакая это не самка... хотя, может, по типу гиен?       Глупо надеяться.       И очень глупо рассчитывать, что стояк поспешит завять от таких откровений. Этому даже можно было найти объяснение — мол, русалка не рыба и не баба, какая тебе вообще разница, если всё это в целом выглядит, как прелюдия к хентайной игре. Но мне не хотелось искать никаких объяснений. Я был на взводе, я хотел разрядки и, что важнее, я хотел жить. А если за жизнь надо заплатить именно этим, что же, пусть будет так.