Тетраэдр

Ты знаешь, для нас нет пути назад. Ты в рай отправишься, я — в ад. AKADO - Oxymoron №2

R Раф вернулся на утро, как и предполагал. Задерживаться не было смысла, а его никто задерживать там не стал. Никто даже не обратил особого внимания на то, что тот вернулся с рассветом. Раф часто гулял где-то ночью, возвращаясь иногда и через несколько суток. Ему, правда, влетало, когда он совсем забывал про «дом», его заваливали заданиями, швыряли в другой конец Света, чтобы там разобрался, но, тем не менее, всё это можно было вытерпеть. К тому же, ни в какое сравнение с несколькочасовым отсутствием. На это внимания не обращали. «Зверь», - так отмахивалось руководство, глядя на мутанта, и тот радовался своей природе. Таких моментов было совсем немного, но этот относился к данному меньшинству. И Раф гордился тем, что носит панцирь и имеет зелёный цвет кожи. В общем, утром он снова был в заброшенном доме на окраине города. Он сделал парочку отметок для себя в канализации, чтобы совсем не потеряться, и постарался сделать их как можно незаметнее, чтобы никто случайно на след не вышел. Запах замывал канализационной водой. А потом перенёс Лео в другое здание, туда, где ему самому будет намного спокойнее. Увидев Лео уже при свете солнца, Смотрящий невольно подумал о том, что досталось Призраку немало и что лечить его придётся лучше, чем когда-либо приходилось лечить себя. Пожалуй, в этом разница и была. Раф понял вдруг краем сознания, что Лео - единственный, кто может понять его, и почему-то он не пытался опровергнуть эту мысль. Лео и в самом деле мог. Лео будто слышал все его мысли, когда Раф думал о том, что всё должно быть хорошо. Тогда он чувствовал, как пульс под кожей у Призрака немного успокаивается, а мышцы расслабляются. И уже не было так страшно сделать больно и неприятно (нет, он боялся, конечно, он ведь не знал, какой там болевой порог у Лео, и поэтому старался не перетягивать бинты). Обработав его раны уже с помощью перекиси, он наблюдал за густой белой шипящей пеной, совсем не радуясь ей впервые в жизни. Раф глянул в лицо уже проснувшегося, но ещё не до конца пришедшего в себя Лео, внезапно осознавая, что за столь короткое время этот мистер-я-всех-защищу-и-со-всем-справлюсь-один слишком много поправок внёс в его - Рафа - жизнь. Но отчего-то он совсем не был против. Эти поправки казались ему правильными, необходимыми, точными. И он чувствовал себя в какой-то мере живее, касаясь кожи этого существа и действуя непривычно осторожно. - Спешу тебя обрадовать, - Раф поднял палец, глядя в карие глаза напротив, - что рука твоя не отвалится. Хотя, знаешь, я был бы не против забрать её с собой в таком случае. «Чтобы хоть что-то от тебя было у меня», - хотел добавить он, но вовремя прикусил язык. Да так больно, что это, наверное, отразилось на его лице, так как Лео глянул на него непонимающе. Как на придурка. Раф лишь рукой махнул, поворачиваясь к нему спиной. Он чувствовал лёгкие волны недоверия, исходящие от Призрака, и даже понимал его. Он бы тоже не стал доверять такому вот... уродцу. Раф, наверное, тоже многое в его жизни поменял. И отчего-то совсем не гордился этим. - Я принёс тебе еды, - оповестил он, поворачиваясь к мутанту лицом снова. Он увидел, как Лео готовится поставить что-то против, нахмурившись, и перебил его, - если хочешь, чтобы рана побыстрее зажила, съешь это. В противном случае я затолкаю в тебя это силой. И поверь, я смогу, силы достаточно. «Дури ещё больше» Темперамент посмотрел на обрывок плаща, валяющийся чуть в стороне. Тот, которым он вытирал кровь с руки, вытаскивая пулю. Он представил, как жизнь Призрака рушится вот на такие же лоскутки, которые необходимо чем-то сшить, чтобы картина снова встала на свои места и не маячила больше перед глазами не так стоящими кусочками головоломки. И Раф задумался над тем, что, в принципе, понимает его, он ведь тоже не верил тем людям в конторе, они только лишь прикрывали его, посылая на задания туда, где меньше всего людей и работать нужно в темноте или суматохе, где на него внимания не обратят толком, не попытаются уничтожить. Всю свою жизнь он чувствовал себя одиноким и не понятым, никому не нужным, используемым, избегаемым. И тут вдруг появляется второй... такой же. И что делать теперь? Всё вверх дном. L Лео чувствует непонятную усталость, прокрадывающуюся в каждую клеточку его тела, которая постепенно наполняет до отказа какой-то приятной тяжестью. Стерильные бинты в меру плотно стягивают места ранений, а ссадины и сильные ушибы почти не ноют, и он разглядывает ладонь простреленной руки, словно сомневаясь даже в собственных ощущениях. Чуть поворачивает голову, чтобы краем глаза заметить бинт на плече, а затем осторожно коснуться его, лишь слегка. Призрак отметил, что здесь не слышно привычного шума от снующих туда-сюда аэрокаров, что уже послужит неплохим знаком. Видимо, у этой черепахи помимо незавидной работки и непростого характера есть также голова на плечах. Хотя, его действия всё равно нельзя назвать очень уж верными, ведь он здорово подставляется, прикрывая признанного особо опасным преступника. Чёрт, он не может и дальше просто рассуждать о том, что Раф сделал так, а что сделал не так, он не может и дальше продолжать анализировать ситуацию, ведь постоянно сбивается из-за того, что происходящее явно выходит за рамки привычного. Потому что, как бы то ни было, Смотритель помогает ему без видимой выгоды для себя: сначала даёт ему уйти наперевес с ворованными мечами, теперь вот подбирает совершенно никакого, помогает очухаться, кормит… с ним такое впервые, но это безумно приятно - понимать, что тебе не приходится всё делать это самостоятельно, в горячем бреду и антисанитарных условиях, кое-как, чтобы только переболеть. Это приятно - когда кто-то подлатал тебя, не побоялся привести в своё логово, и делает это не из-за того, что задолжал тебе пару жизней, а вопреки тому, что кто-то назовёт это неразумным, да ещё и после не особо сказочных первых впечатлений. Мечник оглядывается по сторонам, с трепетом замечая, что здесь очень уютно. Смотритель наверняка обустраивал здесь всё исключительно для себя, и от этого вся мистическая значимость помещения возрастает в разы, так как ему тут же становится интересно - это ли то место, которой Рафаэль сможет назвать своим домом? И если да, то заслужил ли Лео право в нём находиться? Привыкший относиться к окружающим так, как они относятся к нему, но не терять при этом каких-то важных для себя качеств и не уподобляться дурному, Лео с недовольством осознаёт, что мог бы сделать что-нибудь и для своего нового знакомого. Например, перестать уже молчать, как последний партизан, и внести хоть какую-то ясность, ведь этот парень наверняка сейчас не менее дерьмово себя чувствует, и пока он молчит, ему никак от этого не легче. Всю свою жизнь он учился выживать в непростых природных условиях своей планеты, и, чтобы какая-нибудь ошибка не стала смертельной, необходимо было всегда как следует думать головой. Так что, если бы Призрак очень постарался, то смог бы в конце концов вернуться назад. Но он что-то не особо стремился способствовать возвращению, судя по его действиям, и, наверное, это можно оправдать мнимой целью, маячившей на горизонте. Здесь он в какой-то момент захотел найти эту самую цель, чтобы после тянуться за ней, и теперь он понимает, что его путь был ошибочным, так как кто-то всучил ему неверную карту. Владелец катан принимает из рук Рафа тарелку с едой и бросает на него особенно пристальный, теперь уже более осмысленный взгляд, в котором читается любопытство с примесью искренней благодарности. Он расценивает неожиданное появление такого же мутанта, как и он, чуть ли не даром свыше, и поэтому позволяет себе немного порадоваться, из-за чего мысли о не самом лучшем положении дел отходят куда-то на второй план. Лео не знал, каково это - иметь семью, знать, что есть в этом мире кто-то, кого ты станешь защищать с особым рвением, и кто не побоится в случае чего прикрыть тебе спину. А Раф наверняка никогда бы не предположил, что переведённый с тарелки обратно на него взгляд будет передавать столько светлого восхищения, сколько вряд ли по отношению к нему испытывали за всю его жизнь. Лео воспринимал без отвращения, как равного, что было неудивительно, но, тем не менее, несколько непривычно. Призрак действительно голоден, хоть и пытается поначалу что-то протестующе промычать. Просто он не уверен в том, что ему кусок в горло пролезет, но, тем не менее, в правдивости слов темперамента не сомневается и поэтому в скором времени чистая тарелка будет поставлена им на прикроватную тумбочку. Кареглазый выглядит каким-то умиротворённым и чуть более взбодрившимся, а так же явно настроившимся на поговорить. - Я знаю, как тебя зовут, но в то же время ты наверняка не знаешь моего имени. Это немного нечестно, верно? Леонардо. Похоже, ты меня спас. Это было… неожиданно, правда. Спасибо тебе. Наверное, ожидаешь от меня каких-то объяснений, ведь не каждый день встречаешь мутанта, похожего на тебя… люди не боятся пришельцев, но тем не менее принимают нас за каких-то животных, будто бы мы не такие же, как они, ровно наполовину. Сплинтер много всего рассказывал мне, и когда я спрашивал его о том, если ещё где-то такие, как я, то мне отвечали неопределённо и размыто. Он сказал вроде бы, что всё может быть, и мне казалось, что он заставляет произносить себя эти слова, чтобы я не расстраивался. Теперь же понимаю, что он просто опасался давать какие-то ложные надежды. Меня вывели экспериментальным путём с помощью какого-то особого вещества, и были также другие звери, ДНК которых удалось удачно совместить с человеческой, но тот проект не получал разрешения, и когда об этом узнали… просто в голове не укладывается. Я не предполагал, что остался кто-то ещё, ты такой же… в смысле… тоже черепаха. Под конец Лео совсем сбился и умолкнул, теребя в руках край одеяла, но потом снова заговорил: - Тебя волнует сейчас наверняка не только это… ты спрашивай, а я по возможности постараюсь ответить. R Рафаэль слушает его внимательно, не сводя взгляда и не отворачиваясь вообще, он и не перебивает, словно бы боясь упустить хоть малейшую деталь из его рассказа. Ещё больше Рафу нравится голос Лео. Такой спокойный и ровный, часто сбивающийся под конец, но приятный и успокаивающий. Леонардо... Лео... Раф слышит в этих звуках что-то близкое и родное, но не может уловить сути, которая вроде и на поверхности, но где-то глубоко в подсознании. Настолько далеко, что не достать без посторонней помощи, не справиться самостоятельно. Когда Лео замолкает, Смотрящий прислушивается к тишине, прокручивая запомнившиеся моменты монолога Призрака в своей голове, снова и снова запоминая приятные слуху интонации и мотивы неуверенности, звучащие в его голосе. Лео сам по себе какой-то одухотворённый и возвышенный, будто бы не из мира сего, но в то же время материальный и далёкий. Раф думает, что на Земле (да что говорить - во всей Вселенной) таких нет больше. Лео такой один. - Я не знаю про эксперимент, в конторе рассказывали лишь о том, что моя жизнь была заказана, но создатель умер во время несчастного случая, - Раф не стал говорить о том, что не поверил в эту чушь, потому как люди в конторе на добряков явно похожи не были, у них были там свои скелеты в шкафах и гнилушки под половицами, но сколько бы он ни спрашивал их о своём происхождении, ответов не получал. Он лишь понадеялся, что Лео поймёт это сам, и отчего-то был уверен, что Лео понял. - Получается, нас... не двое всего? Нас намного больше? И не только черепах? Темперамент посмотрел на Лео снова, совсем ничего не понимая. Эта новая информация вроде и была ясной до предела, но что-то не укладывалось в голове, не давало покоя и навевало мысли о том, что всё не так просто. - И ещё выходит, что всех животных вот так вот раскидали по всем уголкам галактики, чтобы... не светились? Дали им какие-то задания, вроде как сражаться за добро и справедливость? А Сплинтер? Кто это? Твой босс? - по выражению глаз Лео Раф смутно понимает, что пошёл не в ту сторону, но вопросы уже заданы и отступаться он не собирается. Конечно, вряд ли Лео в курсе всего происходящего, но ведь что-то всё равно знает? До этого момента Раф и того, о чём Призрак говорил, не знал. Раф кинул взгляд на футляр с мечами, стоящий чуть в стороне от них, приставленный к стене. Сюда темперамент тащил совсем немного мебели. Всё самое необходимое для себя, чтобы прожить немного здесь, не особо утруждаясь и не волнуясь о том, что чего-то не хватает. Этой мебели было достаточно. - Кстати, как ты можешь прокомментировать это? - он поднялся и достал из ящика в столе обрезок газеты, в котором писалось о том случае с генным инженером, которого вместе с семьёй якобы расстрелял Призрак. Раф, конечно, верил ему и всё такое, но ему было несколько любопытно, насколько принятно в обществе искажать факты засчёт собственной выгоды и подставлять невиновных, натравливая тем самым на них всех псов верхушек. Он лишь понадеялся, что Лео не воспримет этот жест за недоверие или попытку схватить его. Раф на самом деле совсем не хочет причинять ему вреда (ну, разве что малость, чтобы, наверное, как-то... пометить его? подчинить? быть с ним?). И он хочет, чтобы Лео понимал это. Но не знает пока, как это показать. L Мечник порывисто выхватывает у него вырезку, пробегаясь по ней глазами. Не то чтобы он не имеет представления о том, о чём там будет идти речь (новости смотрит часто, как-никак о нём, любимом, говорят иногда), но освежить далеко не самые приятные воспоминания - острая необходимость, такая же, как и этот шанс быть выслушанным не кем-нибудь, а именно Рафаэлем. Внезапная резкость в его движениях уже непривычна, хотя они вроде как и знакомы не настолько давно, чтобы с абсолютной уверенностью что-либо заявлять. В какой-то момент может показаться, что сосредоточенная задумчивость, с которой он вглядывается в строки, мрачна, что он сейчас прошипит что-нибудь не столько обидное, сколько злое, и, ощерившись, пойдёт искать свой не менее покалеченный плащ, чтобы закутаться в него с головой и вновь забраться на небоскрёб, на котором его никто не достанет. Но мысль о чём-то подобном - лишь иллюзия, подкинутая тем неловким ожиданием, которым Призрак награждает его в ответ. Вот и гадай в такие моменты, что у него на уме. Лео ожидал этого вопроса и морально был готов, более того, способен был без утайки ответить Смотрящему. Только вот прежде он не подумал об ответственности, возлагающейся на него и только сейчас пришедшее осознание самой её возможности существования пыльным мешком бьёт по затылку. Раф не просто в опасности, находясь рядом с ним и помогая ему, он рискует стать таким же вот плохим парнем, о котором будут писать в газетах, за поимку которого местные власти даже, наверное, объявят какое-нибудь вознаграждение. Он видит совершенно другие строки, которые будто бы накладываются вторым слоем на те, что он прочёл: «Один из лучших Стражей города, мутант, которому предоставили возможность встать на верный путь, не смог до конца побороть своей истинной сущности и встал на сторону нагоняющего на мирных жителей страх террориста - Призрака, чужеземца, личность которого так и не была установлена». Мечник вдруг напрягается всем телом, будто бы действительно сейчас вскочит и убежит. Убежит от Рафа, от ответа, так быстро, будто бы и не одолевала совсем недавно всепоглощающая усталость. Но он лишь мягко откидывается на подушки, кивая, словно только что приняв какое-то важное для себя решение. Разве имеет он право опускать некоторые немаловажные детали произошедшего тогда, скрывать от него правду, если тот действительно хочет это знать? Почему это он может знать, а Раф нет, ведь не для того ли нужна семья, чтобы с ней делиться? Последствия… последствия будут, куда уж без них, но он (они?..) постарается с ними справится. - В первую очередь, конечно, стоит объясниться вот с этим, - Лео слегка помахал в воздухе клочком газеты. - И тогда, наверное, ответы на некоторые интересующие тебя до этого вопросы найдутся сами собой. «Я не убивал» может сказать любой, поэтому сразу постараюсь аргументировать. Дело в том, что я был знаком с этим учёным, причём познакомился с ним не так уж и давно. Почти что сразу после того, как столкнулся с тобой в музее. Не только ты там малость со всего этого прифигел, я сразу же бросился на поиски информации, а когда понял, что это бесполезно, решил немного схитрить. Прекрасно зная, что ты один из Стражей, нашёл твоё досье в вашей базе данных. Взломал её для меня какой-то мозговитый паренёк, который наверняка ездит сейчас в университет на сногсшибательной машине или заказывает себе каждый вечер стриптизёрш… не особо информативное досье, знаешь ли. Например, я не узнал, какой твой любимый цвет и ходишь ли ты в кино по выходным, но обратил внимание на одну замечательную вещь… там была указана дата рождения. Оставалось только узнать побольше о том временном периоде, в который ты появился на свет, а если быть точнее, о лабораториях и их проектах на тот момент. Я с трудом вышел на этого генного инженера, перед этим наткнувшись на не самых приятных типчиков. Мне удалось его разговорить, втереться в доверие, и он обещал прояснить ситуацию в том случае, если я не собираюсь использовать её во вред, а также соглашусь на ответную услугу. Ему тоже нужны были деньги, деньги сейчас нужны всем, но не чтобы жить на широкую ногу, а для жены. Я видел в его глазах такое отчаяние, когда уже даже не важно, откуда берутся эти самые деньги, лишь бы хватало на лекарства, отчаяние, которые жило в нём уже очень давно. В общем… не знаю, насколько можно верить его словам, но он был участником того самого проекта и сказал, что их целью было создать идеального воина, убийцу, попытавшись скрестить животных и людей. Предложение этого проекта поступило от государства, которое надеялось пополнить таким образом армию неким секретным оружием. Довольно неплохая идея, ведь кошка хорошо видит в темноте, а ящерицы могут быстро регенерировать, отращивать свои конечности после их утери… но неудачные образцы вырвались на улицы города и всё на какой-то момент вышло из под контроля. Спохватившись, всё это решили прикрыть, но учёные были слишком близки к своей цели, чтобы вот так вот бросать всё на полпути, а когда власти узнали о находящейся под строгим секретом доработке и новых экспериментах, то восприняли как угрозу порядку и устроили облаву, после которой не смогли спастись не только «монстры». В тот день этот мужчина должен был передать мне более точную информацию, у него сохранились записи на электронном носителе, которые он хотел расшифровать и отправить мне. Он позвонил по телефону… сказал, что должен со мной встретиться. Я не знаю, может, была какая-то прослушка… ждал его, ждал, а когда не дождался, заглянул в окно его квартиры. Они уже были там все… мёртвые… и такой беспорядок, словно ураган прошёлся. Только вот те, кто там побывали, не смогли ничего найти, а я нашёл, потому что знал, где искать. Я явно сунул нос туда, куда не следовало, и теперь за мной с невероятным энтузиазмом может погоняться каждый добропорядочный житель. Им нужно то, что я украл, и, видимо, они боятся того, что я оглашу информацию, которая находится на этой карте памяти. Сейчас как никогда нужен козёл отпущения, поэтому очень уж хочется на кого-нибудь это убийство, а я… ну, чем не идеальный вариант, вот правда? Лео не надеется на какое-то понимание, он рад тому, что всю его болтовню по крайней мере выслушали. Дыхание чуть сбивается, а руки, отпускающие ни в чём не виновное одеяло, мелко дрожат, но вместе с тем он чувствует странное облегчение. R По мере того, как Лео рассказывает, Раф будто что-то вспоминает. Картинки появляются перед его глазами одна за другой: лаборатория, клетки с животными и птицами, люди в форме, люди в пижамах, аппараты, множество экранов, ничуть не меньше всяческих склянок с различными жидкостями, до ужаса белый свет, стерильные стены, кафельный пол... и аквариум, в котором несколько десятков разных видов рептилий. И он в том числе, лежащий где-то в стороне ото всех, лишь бы не трогали. Чужой здесь. Плотоядный. Но не спешащий напасть. Сразу после картины лаборатории следует темнота, Лео рассказывает примерно на том моменте, где говорится про досье и какую-то там дату. Раф не сразу понимает, хмурясь, а после уже погружён в абстракции картин, описываемых голосом Лео, его будто уносит ровный и чуть ускоряющийся по мере приближения к концу повествования голос мутанта напротив. И перед глазами столько образов, что голова кругом. Но лучше всего из всего этого запоминается картинка попавших на волю мутантов, всех этих несчастных людей и животных, потерпевших неудачу, обозлившихся на мир, потерявших надежду. Государство поступило очень необдуманно, прикрывая проект и запрещая вести дальше расследование. Можно было найти антидот, чтобы спасти невиновных, они ведь не самостоятельно пошли туда, они ведь заключённые тюрем и детдомовцы, они ни в чём не виноваты были. Они не заслужили... - Но ведь не может быть того, чтобы мы выжили? Я имею в виду... мы двое. Должен же быть кто-то ещё? - Раф смотрит почти с надеждой, чувствуя, что Лео в состоянии как-то помочь и, быть может, поддержать, но не хочет говорить ему об этом открыто и ясно. Раф не станет просить его. Не тот случай. Он просто не имеет права на это. Рафу просто очень нужно знать, стоит ли быть готовым к появлению ещё кого-нибудь, хотя он понимает, что Лео вряд ли известны эти подробности. Он задумался над словами мутанта о том, что опыты ставились с целью создания идеального оружия, идеального воина. Так получилось, что они двое - удачные эксперименты, годные для использования «по назначению», но отчего-то раньше они не пересекались, Лео раньше в городе видно не было вообще, а новостей об опытах не было никаких совершенно (или их удачно скрывали). Возможно, эти люди в конторе ведут наблюдение за ним, вносят какие-то данные в его личное дело, готовые всегда нажать на кнопку «уничтожить», чтобы его не стало вовсе. Эти люди контролируют его несмотря на то, что у него есть индивидуальность и является он вполне себе развитой личностью, является какой-никакой, а всё же частью окружающего его социума, вступая в контакты с людьми из конторы и раздавая приказы время от времени, когда вылазки идут массовые, когда дела совсем плохи. - Да уж, и как вот жить теперь? - он откинулся назад, чуть отклонив стул, на котором сидел, и уставился в потолок. Есть, над чем поразмыслить. Есть, о чём поспрашивать и что поискать. - Вот скажи мне, Лео... - Раф прикрыл глаза ладонью, помял уголки век, прогоняя сонливость и напряжение, отчего и плёнка пропала. - Что нам делать теперь? Он посмотрел на мутанта. И удивился такому же удивлённому взгляду напротив. Темперамент сморгнул, внезапно догадываясь, о чём думает его оппонент. - Ага, думал, я тебя теперь оставлю, да? - мутант фыркнул, а после усмехнулся, оскалив клыки. - Даже не мечтай. Он, конечно, вернётся в контору, будет выполнять свою работу и дальше. Может, не так усердно, как раньше, будет пытаться уничтожить опасность, но зато будет стараться, чтобы Лео не нашли. Он прикроет, если понадобится. Он не даст им схватить Призрака, а если схватят, не даст убить его. Он может уйти сейчас. Но он не оставит его теперь. L Рафаэль всё не перестаёт удивлять ниндзя, но его непоколебимый напор и эта нагловатая уверенность неожиданно не настораживают и не отталкивают, а заставляют лишь невольно растянуть губы в ехидной улыбке, про себя подумав - а почему бы и нет? - На данный момент я понятия не имею о том, что нам теперь делать. Возможно… попытаться пережить бурю? Присмотреться к тому, что будет дальше, и действовать уже по обстоятельствам? Я не особо сейчас представляю масштабы происходящего, да и впервые как-то не задумываюсь о них, потому что некоторое время назад я жил в жопе мира, еду жарил на костре и вокруг него же пританцовывал, с вашей стороны это будет выглядеть примерно так. А теперь я оказываюсь там, где грязную работу за тебя может выполнять запрограммированная на это железка, было бы только, чем за все эти удовольствия заплатить. Я считал это место просто сказками, заставляющих детишек вроде меня мечтать, каким-то своеобразным Раем, а теперь выясняется, что всё, что мне пытались втолковывать, оказалось реальностью, которая на деле оказывается не настолько сказочной, насколько представляется. Мне кажется, что кто-то ещё обязательно спасся. Ведь и я тоже когда-то у костра танцевал, и я никогда не надеялся на то, что… - здесь он запинается, и улыбка постепенно сходит с его лица, уступая место той самой неуверенности. - На то, что у меня вдруг появится… родственник?.. брат?.. Не знаю, как лучше это назвать. Как бы он ни назвал, смысл всё равно оставался один и тот же. Нельзя сказать, что в тот момент они стали близки друг другу, но можно небезосновательно предположить, что стали не совсем одиноки. Первое время Лео старается быть как можно более незаметным. Он вроде таким образом не хочет мешать, а когда его состояние улучшается, пытается бормотать даже что-то про то, что если как-то нарушает планы темперамента, то вполне может где-нибудь погулять некоторое время, но на него смотрят так, что он жалеет о своих словах. Мечник прибывает в некоторой растерянности, когда с ним пытаешься заговорить или когда он сам чем-то интересуется, но втягивается в болтовню легко и охотно, как-то заметно расслабляется, словно вот так вот, слово за слово, забывая о чём-то, что его сковывало. Но в один прекрасный день всё кардинально меняется. Призрак не знает, когда именно Рафаэль может прийти домой, поэтому тогда звонит ему, чего раньше почти никогда не делал, и взволнованно интересуется, вернётся ли тот сегодня вечером или же лучше его не ждать. Зеленоглазый, конечно же, ответит, но, понимая необычность ситуации, попытается докопаться, зачем ему эту информация, на что получит какое-то неразборчивое «да так, мне просто интересно». И он тогда вот совсем не зря заподозрит что-то неладное, ибо как раз это неладное и творилось, судя по всему, с его сожителем. Потому что Лео в тот день сообразил целый ужин. И под ужином нужно понимать не разогретую наспех в микроволновке еду быстрого приготовления, а приготовленную самостоятельно и даже выложенную не в пластиковые тарелки (и нарыл ведь где-то). Нельзя сказать, что мутант был поваром от бога - мясо, например, слегка подгорело, но, в целом, было довольно неплохо, хоть и как-то до жути странно. Это было даже похоже на какой-нибудь там особенный ритуал, суть которого, к сожалению, известна одному лишь самому организатору такого вот маленького праздника в честь непонятно чего. Лео не просто оттаивает, он по-настоящему доверяет, уже не вздрагивает при звуке чьих-то чужих тяжёлых шагов, и сложно сказать, началось ли это с того самого странного случая или чуть раньше. Он словно осознаёт, что вовсе не лишний здесь, попыток начать разговор (и чём-то серьёзном, и о сущей ерунде) становится значительно больше, как и заинтересованных расспросов о происшествиях на работе. Мечник часто смотрит телевизор, узнавая каждый раз для себя нечто новое, а потом приставая иногда подолгу с совершенно выбивающими из колеи вопросами. И Лео глядит на Рафа чуть насмешливо и с хитринкой, словно опять говоря: «эй, ну мне ведь действительно интересно». Дом необратимо, но ненавязчиво изменяется с его в нём появлении. Какие-то отдельные детали, много рассыпанных по уголкам мелочей будто бы преображаются, и здесь даже пахнет Лео, как-то по-особенному тепло и уютно. Такое вот затишье у Призрака впервые с тех пор, как он попал на Землю, но он рад ему, рад этой предоставленной возможности изучить Рафа чуть лучше, подобраться чуть ближе, понять, хотя бы совсем немножко, и провести какую-то часть времени просто вместе, просто потому что приятно и хочется. Он не знает, какого это - иметь семью. Но с Рафом легко и классно.