Под маской

...Астрид вернулась домой в четвёртом часу утра. Скинув кеды в прихожей, она поплелась в ванную. Там девушка сунула голову под ледяную воду, пытаясь подавить сонливость. После она скидывает все те тряпки, что были на ней сегодня, заменяя их безразмерной чёрной футболкой. Спать хочется жутко, но эта ночь того стоила. Ночная Фурия пришёл третьим, да и то только потому, что заигрался, гоняя по городу наряд полиции. Иногда он позволял себе подобные вольности, забивая на гонку. Так что, делая ставки, победителя можно было определить по настроению фаворита. Многие наблюдательные личности сорвали сегодня большой куш, ну, а другим банально не повезло. Астрид улыбнулась, проходя на кухню, чтобы заварить себе кофе. Ночная Фурия привлекала именно своей детской непосредственностью, отличностью от других гонщиков. Он вполне мог забыть, где находится, болтая с Алексом, или вовремя не стартануть, задумавшись о чём-то своём. Забавный, таинственный, другой. Она мечтала увидеть его улыбку. Убедиться, что идеальный ночной хищник является ещё и человеком, и всё это - не её разыгравшееся воображение. А пока приходилось так, по крупицам собирать его личность, радоваться подобно ребёнку, подмечая какую-то новую мелочь. И именно эти его срывы на трассе заставляли поверить в его реальность. Сегодня она в очередной раз убедилась, что маститому гонщику плевать на правила и приезжает он на трассу отнюдь не ради победы. Как и она сама, как и многие другие, он искал способ почувствовать себя живым. Поэтому игнорировал риск и соглашался на самые безумные авантюры. Из этого девушка сделала вывод, что в обычной жизни парень одинок. Тех, кто были всем довольны, видно сразу. Они развлекаются, стремятся победить, ведут себя как все. А Фурия... Он был другим. С таким отчаянием и яростью каждый раз газовал, будто боялся не успеть. Не успеть жить. Астрид боялась. Тоже боялась опоздать. Ей так хотелось с ним поговорить, увидеть, наконец, лицо, всегда скрытое шлемом. Ведь гонщик мог однажды не приехать. Или не вернуться из этой еженощной гонки за жизнь. Надо было сказать, признаться. А ей даже подойти было страшно. Ей, Астрид Хофферсон, впервые в жизни было страшно. И поделать с этим она ничего не могла. Невольно вспомнился Иккинг. Вот если бы с Фурией было так же просто, как с ним. Просто подойти, просто заговорить, просто толкнуть в плечо, а затем поцеловать... Кстати, Иккинг. Как он, интересно? Дверью его пришибло знатно, а всё эти близнецы. Надо бы сходить к нему, проведать. Им ведь ещё это дурацкое задание вместе делать. Вот чёрт... Астрид ненавидела писать сочинения. Тем более такие, которые предполагали близкий контакт с другим человеком. Здесь следует сказать, что девушка чувствовала некую вину перед Хэддоком, что тоже играло свою роль. В издевательствах над одноклассником она не принимала участия, но и не вмешивалась. И теперь было мучительно стыдно за это. Так что лёгкое напряжение она чувствовала и в общении с ним. А Иккингу хоть бы что. Такая ядовитая, всепрощающая лапочка с нимбом. Его избивают - он улыбается. Смеются - вежливо благодарит и уходит. Свыкся, простил. Он никогда не пытался отыграться, из-за чего был непонятен для Астрид. В принципе, можно было обойтись и без этого дурацкого общения. Девушка была наблюдательной и при желании могла написать довольно сносное сочинение об этом пареньке. Но она понимала, что учительница пытается подвести их к более глубокому анализу действий и поступков человека. Возможно, этот Иккинг не так прост, как кажется. Сегодня же надо уточнить у классной его адрес. Ну, или номер больницы. Хофферсон в очередной раз зевнула, устраиваясь на подоконнике в компании крепкого кофе и ноутбука. Начинало светать. Ей повезло, что сегодня выходной день и спешить никуда не надо. Включив фоном одну из любимых скандинавских саг, девушка принялась набирать текст. Виртуальный дневник - одна из немногочисленных её слабостей. Здесь были её мысли, наброски небольших сочинений, обрывки стихов, интересные статьи, фотографии. Словом, вся её жизнь с тех самых пор, как в аварии погибли родители. В её распоряжении был несуществующий мёртвый дневник и навсегда опустевшая квартира. Девчонка давно привыкла. Иногда, правда, что-то щемило в груди, но Астрид заставила себя быть сильной. Иногда мне кажется, что вокруг меня всё бумажное. И сама я лишь сгусток чернил. Настолько всё ненастоящее, фальшивое. Я перестала различать людей, отличать грёзы от реальности. Это сложно, знаешь. Когда всё вокруг такое противоречивое. И сама я... тоже. Что правильно? Что нужно? Кто я, чёрт побери? Чёрт, не знаю. Как можно понять окружающих, если в этом бумажном мире теряешь себя? Глупо как-то всё выходит. Я трачу жизнь на эти пустые, ничего незначащие строки, не делая попыток начать жить. Как же муторно и бесполезно пытаться отделить дым от тумана. А я пытаюсь. Идиотка. Эти строки натолкнули девушку на новые размышления. Она вновь задумалась об Иккинге, родителях, Ночной Фурии... Что-то не давало ей покоя. А дым и туман... Изначально она вложила в эту фразу совершенно иной смысл, но теперь... Астрид обессиленно захлопнула крышку ноутбука. Это невыносимо! Свесив одну ногу с подоконника, девушка прислонилась лбом к стеклу. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом. Она и сама не заметила, как уснула.