The Killers

Их дела почти всегда протекали подозрительно просто. Команда из четверых человек, да ещё и таких выделяющихся, казалось, должна была уже встрять в крупные неприятности в этом насиженном ими городе, но нет. Слаженно, пусть не всегда красиво, но они выходили сухими из воды. Практически постоянно, не считая пары случаев потенциальной гибели. Что же, Бикслоу всегда утверждал, что это лучше, нежели сдаться копам. И плевать, что Эвергрин и Фрид в один голос начинали промывать ему мозги, Лаксус был согласен. До тех самых пор, пока не понял, как много на самом деле значит смерть. Смерть близкого тебе человека. По тёмной улице, освещаемой лишь редкими фонарями, разнёсся звонкий хохот – группа, состоявшая из трёх парней и девушки, дружно вывалилась из местного бара. Дождь моросил ещё с полудня, а ветер пронизывал до костей, но ребятам, кажется, было наплевать на всё это. Поблизости не было ни души, город будто опустел, а они как ни в чём не бывало вышагивали в обратном от центра города направлении. Странные, сплочённые… И невероятно пьяные. - Эй, а почему мы вобщ… ИК! Пешком разгуливаем, а? Би-и…ИК!... слоу, где там твоя хвалёная машина, а? - Чего-о-о? – Один из парней резко развернулся в сторону не перестающей ни на секунду говорить девушке. Круг света от стоящего рядом фонаря осветил шрам на его лице. – С чего это моя машина вдруг стала принадлежать ему? Это мой Мерс, Эвер! Какого… - Да твой он, твой, - примирительно ответил ему шагающий бодрее всех брюнет. – Я бы всё равно такую машину ни за какие бабки не стал брать, - он расхохотался, дружественно постучав другу по плечу. Тот нахмурился. - Вот как? Видимо, это прозвучало более угрожающе, чем он хотел – неспроста ведь Эвер тут же схватила Бикслоу за рукав и дёрнула на себя. В её глазах промелькнуло беспокойство. Искреннее, какое бывало только в случаях смертельной опасности или в состоянии опьянения. Тогда она становилась слишком чувствительной. Непохожей на себя, непривычно мягкой. Парень со шрамом усмехнулся собственным мыслям и, фыркнув, отвернулся. Не мог смотреть на этих двоих. Бикслоу позвал его по имени, но Лаксус угрюмо направился вперёд, спрятав порядком озябшие руки в карманы кожаной куртки. Всё-таки не мог простить их. Не мог забыть тот доводящий до умиления сонный утренний вид их боевой Феи, что ещё совсем недавно принадлежал только ему. Пока не мог. Шаги стали уверенней. Где-то слева удивлённо охнул Фрид, которого он оттолкнул, чтобы беспрепятственно пройти дальше. Да, они по-прежнему были отличной командой, но какой дорогой ценой. Сколько раз Лаксус уже срывался с тех пор, как узнал, что его попросту кинули? Три? Пять? Может, десять? Он не помнил. Просто благодарил небеса за то, что это происходило не на глазах у ребят. Нельзя было позволить им усомниться в его способностях лидера, слишком многое ещё нужно было закончить. О его слабостях имел право знать только дед – его учитель и наставник. Пожалуй, самый мудрый человек на этом грёбаном свете. Макаров Дрейар. Лаксус поднял взгляд на затянутое тучами небо, ставшее почти чёрным с наступлением ночи. Глаза тут же пришлось сощурить из-за капель дождя. Кажется, он усиливался. Где-то позади голоса снова и снова выкрикивали его имя, но парень и не думал останавливаться. Он будто протрезвел и теперь уверенно шагал вперёд, всё ускоряясь, приближаясь к цели. Ему нужен был очередной совет. Доброе стариковское слово, которое успокоит и позволит мыслить рационально, пусть даже не сразу. Вдали уже чуть ли не отчаянно взвыл Фрид. Ничего, он объяснит ему всё завтра. Или не объяснит. Кому это вообще будет нужно? Джастин всё равно не будет ничего помнить из-за жуткой головной боли, которая бывает у него всякий раз в таких случаях. Фрид не умеет пить, никогда не умел и, похоже, не научится. Это не для него, не для мальчика-заучки, случайно попавшего не в ту компанию в подростковом возрасте. Лаксус покачнулся и чуть не угодил в ближайшую лужу. Нет, всё-таки он был пьян, причём прилично. Старик снова будет ворчать на него за такие дела. Нужный дом начал виднеться перед глазами уже совсем скоро. Средних размеров коттедж, который дед почему-то до сих пор не променял на какую-нибудь роскошную квартиру. Мог ведь себе позволить, но всё же не хотел, и Лаксус не осуждал его. Было в этом доме нечто чрезмерно уютное и родное, отсюда не хотелось уходить. Лаксус никогда не высказал бы вслух, но он всё-таки любил данное место. Любил всем сердцем, а потому как никто другой понимал старика. Кажется, именно из-за этого возникла первая ссора с Эвер – она мечтала о двухэтажном пентхаусе с кучей дорогущих скульптур и видом на город. Что же, пусть теперь Бикслоу напрягается, чтобы угодить ей. Внук Макарова моргнул несколько раз, временно прекратив доверять своему зрению. Либо он слишком крепко задумался, либо кто-то действительно спешно прошёл мимо со стороны их двора. Высокая тень, явно мужская. Лаксус обернулся, надеясь разглядеть незнакомца, но так никого и не увидел. У старика были гости? Но ведь он сам какие-то две недели назад жаловался, что все его друзья уже померли. Говорил, что сыграть в покер не с кем… Может, всё-таки нашёл кого? Лишь бы не продул, старый шулер! Лаксус, то и дело оборачиваясь, сделал ещё пару шагов вперёд и, как только деревья перестали скрывать очертания столь знакомого дома, замер на месте. Его обитель спокойствия, самое родное ему место… полыхало огнём. Только сейчас парень заметил, что от крыши дома в небо поднимается густой столб дыма. - Дед! Свой голос показался чужим и далёким, ноги сами понесли его к разрушающемуся под действием языков пламени зданию. Запах гари теперь чувствовался невыносимо отчётливо и разъедал лёгкие похлеще сигарет. - ДЕД! Старика не было видно. То ли его уже не было в доме в момент возгорания, то ли… Нет, об этом думать не хотелось. Лаксус схватился за волосы, глядя на полыхающее строение. В свете огня его шрам проглядывался ещё отчётливей. - Чтоб тебя, старик, где же ты?! Он судорожно принялся искать в кармане мобильник, а после торопливо набрал нужный номер трясущимися уже явно не от холода руками. Где-то справа раздался треск, и Лаксус дёрнулся, бросив туда взволнованный взгляд. Ничего, кроме разбившегося в кабинете от перепада температуры оконного стекла. Гудки из телефонной трубки всё ещё продолжали звенеть в ухе, когда из рамы, прерывая рёв пламени, послышалась знакомая мелодия. Телефон выпал из рук, и парень упал на колени. Он был там… - Дед… Глаза защипало. Наверное, от дыма, но Лаксус не знал точно. Чёртов огонь был слишком сильным, никакие пожарные тут уже не смогли бы помочь. Руки сжались в кулаки, соскребая при этом ногтями сырую землю. Дождь всё так же моросил, даже не думая усилиться и затушить бушующее пламя. Почерневшее, сравнявшееся по цвету с обгоревшими кусками дома небо прорезал нечеловеческий вопль. Он плохо помнил, что было дальше. Плохо помнил, как снова оказался в их штаб-квартире и как провёл там следующие несколько недель, почти постоянно находясь под действием успокоительного. Фрид постарался на славу: Лаксуса контролировали постоянно, даже не пустили на похороны. Он буйствовал, громил, пытался вырваться, но их было трое, а он – один. Зато побег из превратившегося в ад прибежища и момент осмотра пожарища въелись в память как нельзя лучше. Именно Лаксус нашёл ту самую зацепку, а не все эти безмозглые копы. Именно он первый понял, что обычным возгоранием здесь и не пахло. Макарова убили. Устранили. Избавились. Сожгли. И именно тот тип, которого он видел, пусть и в пьяном состоянии, сделал это. Тот тип, который в силу своей неудачливости умудрился зацепиться за калитку и выронить фотографию. Что там, Лаксус и сам сотни раз становился жертвой этого узорчатого изделия из металла, но сейчас был ему неимоверно благодарен. Фотография оказалась потрёпанной, но отлично различимой. На ней красовалась весело улыбающаяся шатенка в лёгком летнем сарафане и с немного неуместной при таком милом виде бутылкой пива в руках. На обратной стороне размашистым почерком было услужливо выведено имя: Кана. А после… После был полнейший крах всего, в том числе их команды, бесчисленные споры, объявление об уходе и истерики Эвергрин. Всё то, что было ему дорого, рухнуло в один момент. Всё исчезло. Лаксус покинул город, не подозревая, что остальные поступят тем же образом. Все, кроме Эвергрин. Они разошлись, затаились, забросили всё, что было до этого, а она всё-таки надеялась на что-то. Наивная идиотка. И ведь оказалась права! Поиски нужных сведений затянулись на два года, дело о пожаре в доме Дрейаров закрыли, запечатав отговоркой о банальном замыкании, но Лаксус не собирался верить в подобную чушь. Макаров никогда не жил спокойно, он точно перешёл кому-то дорогу и поплатился за это. Осталось выяснить только одну вещь: кому именно. И он выяснил. Нашёл того, кто был в этом повинен. Грёбаный Клайв, владелец подозрительно скромного туристического агентства, при этом живущий припеваючи и позвякивающий денежками в кармане. Поговаривали, что он был любителем азартных игр. Похоже, не солгали. Карточные долги... Какая нелепая причина для гибели! Лаксус тоже решил сыграть с ним, только вот немного завысил цену: поставил на кон его любимую дочурку. Такую же алкоголичку, как и сам папаша. Ему не было жаль ни её, ни его. Ни капельки. Гилдартс не хотел идти на переговоры и сознаваться в том, что сделал, и всё же чего-то боялся. Лишь один раз Лаксус видел его на кладбище, у могилы деда. Один раз, но нервного вида Клайва было вполне достаточно. Он сам подписал смертный приговор. Не себе – своей дочери. Кана Альберона вынуждена была исполнять этот сценарий, придуманный не Лаксусом, но её собственным отцом, пускай даже по неосторожности. Кровь за кровь. Око за око. Судьба обоих была предрешена ещё тогда, в день пожара, и парень верил, что её уже невозможно было изменить. Невозможно. Ни за что. Никогда.