Sweet Seducing Sighs

- Итак, твой новый босс с небольшими странностями? Карен откинулась на спинку дивана и сбросила тапочки. После нескольких безуспешных попыток связаться с Бушем по телефону, от которых она, в конце концов, была вынуждена отказаться, она позвонила в Нью-Йорк своей лучшей подруге Элле. После дня, который она пережила, она чувствовала необходимость поговорить с кем-то. - Ну…я думаю, ты бы так сказала на моем месте, - она рассмеялась, взяв пульт и начав щелкать по разным каналам. Этим же утром, покинув Неверленд, она провела день, наконец распаковав остальные коробки, и ее квартира теперь стала напоминать настоящее жилье. Она остановилась на одном из каналов, где визажисты делали макияж нескольким молодым девушкам, используя модные нынче яркие летние цвета. Забавно было смотреть подобные шоу в противоположность тем воспоминаниям, связанными с каждой незначительной деталью ее работы. - Но, я не знаю, Элла, в нем определенно что-то есть. Я знаю, это звучит немного странно…о, я не знаю. Я имею ввиду, этот Майкл Джексон, он такой необычный. Ты знаешь, что это значит для меня. - О, я знаю, - расхохоталась Элла, - я все еще не верю, что ты на самом деле на него работаешь. Все же, милочка, он такой мудак! Не могу поверить, что он так с тобой разговаривал, и что ты так лего это стерпела. - Он не мудак!- неодобрительно воскликнула Карен. – Он просто… - Ты только встретилась с ним этим утром! – перебила ее Элла. – Откуда ты знаешь, что он не такой? Послушай, я тебя знаю. Ты влюблена в него? Кто еще когда-либо мог так с тобой разговаривать? Карен, которую я знаю, могла бы пнуть его под зад на следующей же неделе. Да. Это было правдой, она бы так сделала. С переездом в Нью-Йорк она ожесточилась. На месте той невинной, наивной молодой женщины появилась жесткая, острая на язык бизнес-леди, не позволяющая другим лить на себя дерьмо. Она осознала, что с приездом в Нью-Йорк ей пришлось ожесточиться, ей пришлось хорошо потрудиться над этой ролью. То, что никто не знал, было скрыто у нее глубоко внутри: она осталась прежней. Такой же несведущей и легко поддающейся чужому влиянию, как и прежде. И в отношении Майкла , он, казалось, увидел в ней это. Эти темные глаза, казалось, пронизывали ее насквозь, о чем бы она не подумала, и делали ее более уязвимой и покорной, какой она уже не была в течение нескольких лет. - Я считаю, что…но, я не знаю.Чтобы понять, что я имею ввиду , тебе просто нужно познакомиться с ним. ОК, может быть, он немного высокомерен, но боже, Элла, он просто…ну, он заслужил это. Этот парень просто великолепен. И его творчество – боже, я рассказывала тебе об этом? - Да, ты рассказывала мне о его творчестве, - ехидно сказала она. – Что происходит с тобой …я так понимаю, твой босс – твое новое увлечение? - Что? О, пожалуйста, я… - Тебе он очень нравится! Да уж, ты была влюблена в него несколько лет, так что не удивительно, что, когда ты с ним, наконец, познакомилась, ты ведешь себя, как сентиментальная тинейджерка! - Нет! Я просто сказала, что в нем определенно что-то есть. Я знаю, это может звучит по-идиотски, но я, вообще-то, считаю его очень застенчивым. Я постоянно об этом слышала, и теперь… Я не знаю, я думаю, что образ жуткого босса, наверное, просто притворство. Он – настоящая загадка, даже для тех, кто лучше всех его знает. Кто знает, почему он такой. Я не думаю, что, если он не такой, как все, ему можно приписывать что-то. Я полагаю, здесь что-то другое. Вот и все. - Хммм, ладно, как хочешь, - рассмеялась Элла. – Но я хочу быть в курсе, что у тебя происходит, хорошо? И если ты закадришь его, я хочу знать все в подробностях. - Элла! – Карен обиженно засмеялась. – Я не собираюсь…о боже, ты невозможна. Элла расхохоталась в трубку. - Ну прямо, как будто ты так невинна. Не забывай, я тебя знаю! Эй, через секунду мне нужно уходить, милочка. У меня вечеринка с подругами. Карен вздохнула и устремила невидящий взор в телевизор. - Да? ОК…ну, приятно вам провести время. Передай им от меня привет и скажи, что я скучаю. - Передам. О, послушай, пока я не ушла… - Да? - Он такой же миловидный в жизни, как он выглядит на фото? - Господи, Элла! Так и есть. Иди, - Карен стало смешно. Она повесила трубку, помотав головой. Был ли он миловидным? Боже, она даже не знала, как сказать. «Миловидный» - не совсем подходящее слово. Это больше подходит для мальчиков, а он определенно мужчина. В нем было что-то царственное, что-то величественное в его голосе и манере двигаться. Он гипнотизировал своими утонченными, изящными чертами лица, которых она не встречала прежде у других мужчин. Нет, «миловидный» - не совсем подходящее слово. Через час она нежилась в горячей, полной пены ванне. Из комнаты доносились звуки включенного телевизора. Погрузившись в пену, она подумала, что до сих пор не может выбросить его из своих мыслей. Она работала на Майкла Джексона. Майкл Джексон был ее боссом. Вся ситуация казалась такой нереальной, к тому же она ждала этого всю свою жизнь. Ей с нетерпением хотелось получше его узнать, выяснить, что же скрыто под ненужными слоями грима, которые он так настойчиво требовал наносить ему изо дня в день. Его лицо, как и его сердце, было скрыто – и она намеревалась открыть их для себя, даже если бы это ее убило. В 6 часов вечера Карен была готова. Она уложила волосы, искусно наложила макияж на свое прелестное личико и выбрала себе одежду – умело подобранную, стильную и, без преуменьшения, в меру сексуальную. Она надела черную юбку-карандаш, облегающую белую блузку с легким вырезом и туфли на шпильках с тонкими ремешками вокруг лодыжек. Свои длинные светлые волосы она распустила по плечам. Красный лак на ногтях подчеркивал алый оттенок ее пухлых губ. Она покрутилась перед зеркалом. Ее желудок опять стал сжиматься от страха. Она была уверена, что теперь он увидит в ней большее, чем ту неуклюжую, нервную, маленькую простушку, какой она себя повела в обе предыдущие их встречи. Она вышла из квартиры и прыгнула в машину, почувствовав знакомую тяжесть в желудке. Как вовремя! Она прибыла в Неверленд в 18.15. почти за 2 часа до назначенного времени. Она нажала на звонок и сидела, терпеливо ожидая ответа. Ответа не последовало. Карен позвонила опять и села в машину, постукивая пальцами по рулю, как это делала обычно. Маленькая камера, спрятанная на ближайшем дереве, повернулась в ее направлении, и она улыбнулась в камеру в надежде, что теперь ворота откроются. Бесполезно. После нескольких безуспешных попыток дозвониться она решила отказаться от этого, закрыла окно машины и выключила двигатель. Единственным звуком, раздававшемся в тихом вечернем воздухе, было пение птиц, усеявших ближайшие деревья. Несомненно, он знал, что она была здесь, думала она, поправляя в зеркале свой макияж, казалось бы, в сотый раз. Она откинулась на сиденье и представила, о чем они будут говорить в их последующие встречи…ну, хотя кто знал, сколько времени она проработает на него. Он мог бы избавиться от нее хоть завтра. Или она могла бы остаться здесь навсегда. Она не знала, какие у нее есть шансы, чтобы добиться этого; продемонстрировать ему свои истинные качества было делом времени. Конечно, она же не утратила все свое прежнее нахальство и уверенность в себе там, на Неделе Моды, которую ей пришлось оставить вместе с грудой ненужной одежды и мечтаний, так и оставшихся лежать на сверкающем полу? Она знала, что это осталось где-то там, позади, но возникало в ее воображении снова и снова. Она смогла обвести их всех вокруг пальца. Теперь она, больше, чем когда-либо, была полна решимости испытать это снова. Необходимо было заставить его посмотреть на нее так, как она знала, он бы этого хотел, и она сделает для этого все возможное. Она находилась в машине уже час, и все без толку. Камера все еще наблюдала за ней, приближался вечер, и пение птиц становилось тише. Она увидела, как темные облака на небе стали сгущаться, и почувствовала, что проголодалась. 19.15. Осталось 45 минут. Наверное, его даже нет дома. Возможно, он устроил ей своеобразную проверку, а сам уехал куда-нибудь на всю ночь. Не имеет значения – он сказал, что быть в 20.00., и, черт ее подери, если она хоть тронется с места. Она начала напевать про себя какую-то непонятную мелодию, каждая едва уловимая нота которой смешивалась с другой. Напевая, она опять мысленно вернулась к нему и вспомнила, как он ей улыбался в прошлую их встречу. Она закрыла глаза и начала мечтать о том, как опять заставить его вновь улыбнуться ей, и потом лишь поняла, что ее прежнее бессмысленное пение превратилось в знакомую песню “The Lady In My Life”, ее любимую песню Майкла Джексона. - О Боже, - она рассмеялась, в отчаянии шлепнув рукой по рулю. Она надеялась, что в камере видеонаблюдения отсутствовал звук. Меньше всего ей хотелось бы, чтобы он стал свидетелем ее маленького трогательного выступления. “There’ll be no darkness tonight…” Прекрати сейчас же! 19.35. Еще 25 минут. Она вздохнула и стала думать, что будет ему говорить. «Мистер Джексон, как у вас дела? Прекрасный вечер, не правда ли?» Нет, это было ужасно. «Добрый вечер, мистер Джексон, что я могу для вас сегодня сделать?» Еще хуже. «Мистер Джексон, - она улыбнулась, в ее воображении стали формироваться слова, - чем я могу вам услужить?» Ммм, услужить ему. Она подумала, что ему это понравится. Возможно, произнося эти слова, она могла слегка потянуться вперед с едва уловимым намеком. При этих мыслях у не пересохло во рту, и она слегка поерзала на своем сиденье, почувствовав знакомый жар между ног. О, она бы все отдала, чтобы рассказать ему, что она чувствует – что он заставляет ее чувствовать. Теперь не стоит отрицать – Элла была права. Ну, частично права. У нее не просто увлечение – увлечения свойственны школьникам. Он – мужчина, а она- женщина, способная на все, чтобы угодить ему. Хотя близился вечер, в машине становилось на удивление жарко. Она потянулась к своей сумочке, лежавшей под пассажирским сиденьем и наощупь при тусклом свете начала искать бутылку с водой. Вдруг она услышала слабый скрежещущий шум и вернулась на свое место, с любопытством осматриваясь в поисках источника шума. Почувствовав спиной мягкую кожу сиденья, она снова услышала этот шум и повернулась к окну посмотреть на маленькую видеокамеру, которая теперь повернулась на прежнее место. Неужели это…? Нет, не может быть. «Хотя, - подумала она, - проверить не помешает». Карен медленно потянулась вперед за сумочкой и одним уголком глаза стала наблюдать за камерой. Ее сердце замерло в груди, когда она заметила, как объектив направился вниз, следуя за ее движениями. Камера следила за ней. Неужели это он? 19.50. Пора снова позвонить. Она высунулась из окна машины, убедившись, что вырез блузки не слишком открывает ложбинку между грудями на обозрение любопытной камеры, висевшей прямо над ней. Она нажала на звонок и в ожидании села на место. На линии раздался слабый треск, и она, заморгав, посмотрела на устройство внутренней связи. Там определенно кто-то был. - Здравствуйте, - сказала она, слегка улыбнувшись. Неважно, был ли это какой-то грубый невежда-рабочий из обслуживающего персонала или он, она сделала это нарочно. - Здравствуйте, – протрещал низкий голос. Было невозможно определить, он это или нет. “And I will keep you warm…” - Добрый вечер, - начала она, вспомнив данное себе обещание. Профессиональная, компетентная и, самое главное, нахальная. - Это Карен к мистеру Джексону, - сказала она. Опять послышался треск. - И зачем вам к мистеру Джексону? – спросил голос. “…through the shadows of the night…” - Уух, - она нервно засмеялась. Черт побери! Она почти все испортила. Нужно все исправить. - Я здесь, - начала она, - чтобы выполнять свои обязанности. - Очень хорошо, - почти прорычал в ответ голос, и ворота открылись перед ней. Очень хорошо. «Я очень хороша», подумала она. Пока она медленно подъезжала к большому дому, сжимая руль трясущимися пальцами, Карен поняла, что никогда за всю свою жизнь не чувствовала большего удовлетворения. Карен терпеливо стояла возле туалетного столика, прижав к груди сумку с косметикой. Около 20 минут назад ее проводила сюда мисс Таскави, но Майкла нигде не было видно. Старая леди не могла или не хотела говорить Карен, когда он появится, поэтому ей пришлось стоять у столика в ожидании. Она не могла не подумать о своих предыдущих боссах из “Conde Nast”, чтобы они сказали. Увидев ее сейчас. Карен Фэй – уважаемый стилист нервно стоит возле столика, ожидая Майкла Джексона, чтобы сделать ему макияж. Ее жизнь действительно стала необычной, хотя отчасти устраивала ее. После бесконечных требований и давления со стороны «Вог», где, казалось бы, что бы она ни делала, было недостаточно, для нее было важно работать на того, кто бы просто хотел, чтобы она делала все возможное, чем стремилась бы объять необъятное. Действительно ли он хотел от нее так много? В конце концов, все что он хотел, это то, чтобы она прибыла вовремя, хорошо выполнив свою работу, чтобы он остался доволен тем, что нанял ее. По сравнению с одним из тех обычных рабочих дней с ее бывшими работодателями в «Вог» этих требований на самом деле не так уж и много. Так почему Элла так недоверчиво отнеслась к этому? Задумавшись, Карен откинула волосы за уши и улыбнулась про себя от неожиданно пришедшей мысли – Элла завидовала. Так оно и есть. Она всегда им восхищалась, почти так же, как и Карен. Очевидно, что она просто завидовала тому, что Карен находится с ним здесь каждый день, работая на него, стараясь ему угодить…и заставить его улыбнуться ей. -Добрый вечер, - раздался голос. Она повернулась к нему лицом, и улыбка, прежде чем она смогла ее сдержать, появилась на ее лице. В первый раз она увидела его в костюме, и это было потрясающе. Черный костюм от Роберто Кавалли с темно- зеленой шелковой рубашкой и даже маленьким галстуком в изумрудную крапинку отлично смотрелся на нем. На подбородке виднелась едва заметная щетина. Его волосы были собраны в хвост, небрежно завязанный сзади. Одна только прядь вьющихся волос спадала на глаза, делая их еще чернее при мягком, теплом вечернем свете. - Добрый вечер, мистер Джексон, - почти промурлыкала она. ОК, пора претворять ее план в жизнь. – Как я могу…? – она смолкла, растерявшись. Могла ли она сказать ему об этом? Он пристально смотрел на нее немигающим, приковывающим к себе взглядом. - Как вы можете? – он ухмыльнулся, почти насмешливо приподняв бровь. – Как вы можете…что? О, черт! Ее желудок сжался, когда она взглянула на него, потеряв дар речи. Замечательно. Просто замечательно. Ее мысли были где-то далеко, а он продолжал наблюдать за ней с ухмылкой на лице. Определенно, он над ней потешался и было очевидно, что она ничего с этим не могла поделать. - Вы прибыли вовремя, - почти с сарказмом заметил он. – Прекрасно. Она улыбнулась ему и кивнула, благодарная за легкую похвалу. Не произнося ни слова, он подошел к стулу и сел на него, как и прежде, положив ладони на столик. - Моя встреча, - начал он, - с группой очень важных бизнесменов. Она состоится через полчаса, и станет решающим фактором, станут ли они финансировать мой следующий проект в шоу-бизнесе. Она сосредоточенно слушала, наклонившись и открыв свой кейс с косметикой. Она достала баночки с пудрой и поставила их на стол. Карен не знала, зачем это делала – он обычно настаивал, чтобы она использовала его косметику. Маленькие баночки аккуратно стояли на одной стороне стола в определенном порядке. Она не могла уловить связи между этими средствами, почти сходными по тону. - Как мне вести на этой столь значимой для меня встрече, мисс Фэй? Как мне произвести впечатление на этих важных людей? Восприятие имеет огромное значение. Вы понимаете? - Да, сэр, - ответила она, глядя на него. - Как вас воспринимают – это в сущности то, чем вы являетесь. Для этого мне необходимо, чтобы мой макияж был безупречным. Моя кожа… - Да? – она задержала дыхание. - Просто, я хочу, чтобы вы убедились, что моя кожа защищена, - закончил он. - Безусловно, - она наклонилась и взяла кисть и пудру. – Чтобы еще вы пожелали? Теперь он сидел так близко от нее, что она могла видеть, что он снова пытался сам сделать себе макияж. Тональная основа по крайней мере на три тона темнее была неряшливо нанесена на кожу. Выровнять цвет разных тонов, которые он использовал, было для нее нелегкой задачей. - Видите ли, - сказал он, ни разу не взглянув на себя в зеркало, - мой попытки самому себе уложить волосы оставляют желать лучшего. Мне нужно, чтобы вы зачесали и уложили их сзади, но так, чтобы они выглядели элегантно. Ну, вы же понимаете – произвести впечатление… - Конечно, - она улыбнулась, проводя кистью по его щекам. Несколько минут она была поглощена своей работой. Она сделала все возможное, чтобы привести в порядок его кожу, смешав светлую пудру и маскирующую тональную основу. Она подвела его глаза светло-серым карандашом, сделав их еще выразительнее. Карен положила карандаш на стол и стала расправлять его длинные локоны, мягко потянув ленту с его волос, и наблюдала, как каждый завиток играл на его плечах в завораживающем ритме. Он не спускал с нее глаз, когда она , запустив пальцы в его волосы, отделяла каждый завиток, отскакивающий от ее прикосновений. Его волосы были мягче и толще, чем она себе представляла. Она взяла самую большую расческу из набора с дальнего конца стола и начала про себя напевать. Карен выдавила на пальцы каплю геля для волос и стала наносить на его волосы, наблюдая, как они становятся блестящими. “…just put your trust in my heart…” «Хватит, перестань», - подумала она про себя. Ей показалось, что она слышит его хихиканье. Но его лицо было, как и прежде, неподвижным. Она расчесала его волосы и медленно, но достаточно крепко стянула их лентой в гладкий, аккуратный хвост. Закончив, она улыбнулась ему и отошла в сторону, любуясь своей работой. Он выглядел великолепно. - Все, - почти пропела ему она, уверенная, что заслужила похвалы. Его глаза устремились не его отражение в зеркале и, часто моргая, тотчас же остановились на ней. Еще секунду, подумала она, от волнения задержав дыхание. Только секунду. Он поднялся со стула и повернулся к ней лицом, от его горячего дыхания ее волосы над лбом слегка затрепетали. - Мисс Фэй, вы поняли то, что я говорил насчет восприятия? Она подняла на него глаза и застыла под его взглядом. Теперь она не понимала, о чем он говорил, и ей было все равно. Забудь про похвалу, думала она, пристально глядя на него. Он мог бы сказать ей все, что угодно сейчас. Она была готова принять все, что угодно, пока он продолжал так завораживающе смотреть на нее. - Да, мистер Джексон, - она вздохнула, пронзенная взглядом глаз, которые так тщательно подводила всего мгновения назад. - Восприятие, - сказал он, - касается всего. Каждая сторона вашей личности может восприниматься по-разному разными людьми в любое время. Вот почему необходима последовательность. Она вздохнула. Казалось, вся кровь вдруг прилила к ее голове, и комната закружилась перед глазами. - Итак, могу я поинтересоваться, как вы считаете, что, сделав безупречный макияж, вы сумели соблюсти последовательность во всех аспектах вашей работы? Казалось, его слова отдавались эхом в ее голове. Она провела языком по пересохшим губам. Он все еще продолжает говорить? Трудно определить. - Мисс Фэй, - почти прорычал он, взяв ее за запястье, и потянул к столику. – Посмотрите, что вы сделали с моими кистями. Карен заставила себя отвести глаза от его взгляда. Не чувствуя под собой ног, она подошла к столику и посмотрела на него. Кисти были свалены в кучу прямо перед ней, и она слегка нахмурилась, пытаясь понять, что он имел ввиду. - Мои кисти не были в таком состоянии до того, как вы приехали, не правда ли, мисс Фэй? Карен неожиданно вспомнила, как в первый раз увидела их: аккуратно разложенными по восходящей – от самой большой до самой маленькой по левую сторону стола. Или самая маленькая кисть была справа? Она не могла вспомнить. Разные виды пудры, которыми она пользовалась, стояли рядом, значительно отличаясь от аккуратно расставленных других тональных средств на дальнем конце стола. Ее желудок снова сжался, когда она лихорадочно пыталась придумать какой-нибудь подходящий ответ. - Извините, мистер Джексон, я… - Мисс Фэй, - перебил он ее, - Вы навели беспорядок на моем столе. А что было бы, если кто-то бы увидел его? Про меня бы подумали, что я неорганизован или даже неряшлив. Впечатление обо мне бы изменилось. Вы считаете, это то, что мне нужно? - Нет, - упавшим голосом пришлось ей признать. Ей бы следовало знать об этом лучше. Она выглядела жалко. - Вы считаете, - продолжал он, приблизившись к ней сзади; когда он говорил, она чувствовала его горячее дыхание на своем затылке. – я буду это терпеть? - Нет, мистер Джексон, - Карен вздохнула и посмотрела в его отражение в зеркале. От его дыхания ее кожа затрепетала в ожидании. Мгновение спустя она поняла, что все ее тело задрожало тоже. Как такое могло быть – она отчаянно пыталась угодить ему, но он был опять рассержен на нее – и в то же время она чувствовала сильнейшее сексуальное возбуждение? Можно ли это считать нормальным? - Мисс Фэй, вам необходимо усвоить здешние порядки. Вы должны ориентироваться здесь даже с завязанными глазами, вы понимаете? Вы никогда не знаете, когда что-то может измениться. Карен слушала, что он говорил ей, впитывая каждое слово и пропуская через себя, как воздух. Чего бы это ни стоило, говорила она себе, она заставит его быть довольным ею, она должна. Для нее это не просто работа, это миссия. Он был ее миссией, и в одно мгновение стал ее наваждением. Доставить ему удовольствие – все, что имело для нее значение, и она сделает все возможное, чтобы убедиться, что он никогда не разочаруется в ней. Она принадлежит ему, и, возможно, он догадывается об этом. Он медленно стал раскладывать кисти на их прежнее место. С каждым движением его большие руки, перемещавшие предметы на столе, слегка касались ее бедер. Карен наблюдала, как он составлял каждую коробочку в одну сторону, и надеялась, что вспомнит, где она стоит в следующий раз. В ту же секунду, когда последняя баночка была поставлена на место, все изменилось. Гневным, импульсивным жестом он взмахнул рукой по столику, и все предметы, прежде идеально расставленные на нем, свалились на пол. Карен подскочила на месте и в замешательстве уставилась на него в зеркало. - Если вы будете вести себя по-идиотски, - прорычал он ей в затылок, - я буду также к вам относиться. Карен с трудом сдерживала слезы, готовые в любую секунду пролиться из ее глаз. Она пошатнулась и слегка шмыгнула носом. - Мистер Джексон, извините, - умоляла она. – Это больше не повторится, я вам обещаю, я не думала…Я… - Хватит! – выкрикнул он. – Поднимите их. Она нахмурилась и продолжала смотреть на него, пытаясь определить выражение его лица. - Поднимите. Их! – прорычал он. Ей не нужно было говорить дважды. Она тотчас же склонилась и стала собирать все упавшие на пол предметы, осознавая, что его глаза постоянно следят за ней. Она медленно поднялась, сжимая в руках столько предметов, сколько смогла удержать. - Теперь поставьте их на место, - почти шепотом сказал он. Его дыхание участилось, как будто ему не хватало воздуха. Она по очереди складывала кисти на стол: самую маленькую с левой стороны, затем еще одну, и остальные друг за другом, закончив большой кистью с правой стороны. Она наклонилась опять, теперь уже медленнее и вожделенно закрыла глаза, понимая, как близко находилась ее голова от его груди, затем живота и промежности. Согнув ноги в коленях, Карен посмотрела снизу на его ноги. Она подняла все баночки с косметикой и стала составлять их в кучу в надежде, что расположила их в правильном порядке. Закончив, она отступила в сторону, торжествуя, и снова взглянула на его отражение в зеркале. Теперь должно быть все хорошо. Уголок его губ недовольно изогнулся, и он устремил на нее немигающий взгляд. - Мисс Фэй, - сказал он низким, едва различимым голосом. Он склонил голову, и его темные глаза - все, что она могла в разглядеть в смятении, кружившем ей голову. - Эта черная баночка стояла не здесь. Ее глаза устремились на баночки, аккуратно расставленные ею на столе. Он был прав. Она опять его разочаровала. - Изви…- начала она, глядя на него. - И не надо опять говорить мне «извините», - огрызнулся он. Его глаза горели. - Наклонитесь. К своему удивлению, она подчинилась. Не отдавая себе отчет в том, что она делает, Карен наклонилась вперед, оперевшись руками о стол, и ее ягодицы оказались прямо напротив него. Он нагнулся к ней, взял большую расческу и стал гладить ею Карен по бедру. - Вы хотите мне угодить, - сказал он. Расческа щекотала ее, когда он поглаживал ею по юбке, вдоль ее ягодиц. - Да. – она вздохнула, ощутив знакомый жар между ног, заставивший ее извиваться. – Да, мистер Джексон. - Хорошо. Тогда закройте глаза, - распорядился он. Она повиновалась и почувствовала, как его большая ладонь грубо схватила ее за бедро и слегка толкнула, удерживая на месте. - Как далеко вы готовы зайти, чтобы мне угодить? – спросил он, проводя расческой по округлостям ее ягодиц и задержавшись у края ее юбки. Он перевернул расческу и стал слегка приподнимать юбку ее холодной, твердой ручкой, выставив на обозрение ее стройные ноги. Она снова вздохнула и облизнула губы. Ее глаза оставались закрытыми – в этот мучительный момент все ее чувства обострились до предела. - Я сделаю все, чтобы угодить вам, мистер Джексон. Пока она говорила, он поднимал ее юбку все выше и выше, пока не стало видно ее ягодиц с черными кружевными стрингами, которым она будет вечно благодарна, что надела их именно в этот вечер. Он подался вперед, и она снова почувствовала его дыхание на своем затылке. Он задрал юбку как раз над ее ягодицами и рукой удерживал ее, не давая сдвинуться с места. Она почти не почувствовала боли, когда расческа хлопнула ее плоть, заставив ее откинуться на столик. При резком движении баночки на столе угрожающе задребезжали. Карен затаила дыхание. Ее кожа горела, но мысленно она желала, умоляла его повторить это снова. Он ее не разочаровал. Через несколько секунд холодная ручка расчески снова шлепнула ее горячую кожу, оставив на ее плоти красную, жгучую отметину. Он шлепал ее снова и снова, пока она не почувствовала, что все ее тело стало как в огне. На ее лбу и над верхней губой образовались капли пота. Его дыхание позади нее участилось. Боже, она надеялась, что он так же, как и она, получает от этого удовольствие. Он мог бы шлепать ее хоть всю ночь напролет – она почти желала этого. Вместе они открыли для себя то единственное, что она могла бы сделать, желая угодить ему, единственный способ, с помощью которого она могла бы доказать ему, как она сожалеет о том, что разочаровала его, и единственный путь , позволяющий ей напомнить, как важно для нее то, что он говорит. Она потеряла счет времени. То, что в реальном происходило за несколько минут, казалось, что длилось не более нескольких секунд. Это могло бы продолжаться в течение нескольких восхитительных и мучительных часов – ей было все равно. Убедившись, что она достаточно наказана, он мягко опустил юбку на ее ягодицы и аккуратно положил расческу обратно на стол в положенное ей место среди других, более мелких расчесок. Она облокотилась на стол для поддержки и попыталась привести свое дыхание в порядок. Карен снова посмотрела на его отражение в зеркале. Когда она приехала сюда, уже наступил вечер, а теперь из больших окон комнаты было видно потемневшее небо. - Я…- она задыхалась, глядя в пронзительные черные глаза, смотревшие на нее в отражении. - ….я заслужила прощения? Казалось, он колебался в течение секунды, затем одернул свой пиджак - первый неловкий жест, который она заметила у него. - Я…- начал он, выпрямившись и слегка откашлявшись. – Я опаздываю на встречу. Не сказав больше ни слова, он скрылся в темноте. У Карен закружилась голова, когда она услышала, как где-то позади нее закрылась дверь, и она осталась стоять, согнувшись, у столика в ожидании, когда ее затрудненное дыхание придет в норму. Спустя несколько мгновений она медленно достала свою сумку с косметикой, слегка вздрогнув. Тихо покинув дом и направляясь к машине, она не могла сдержать на лице довольную улыбку.