Фолиант Фауста

Солнце пересекало полуденную черту и постепенно двигалось на запад. Тени медленно вытягивались, начали появляться места, где можно спрятаться от палящих лучей и сделать обеденный перерыв. Ремесленный квартал на какое-то время замирал и становился ещё более тихим, чем спальный ночью. - Я не потерплю такого раздора в своём городе! – прогремел Разар – владыка Рахрана. - Что это ещё значит?! С каких это пор Ассоциации Стихийцев и Творцов объединились против меня?! - Прошу, милостивый государь, не гневайся, - едко и тонко проговорил маленький мужчина в синих одеждах, согнувшись в поклоне. - Уберите ваши стены, не медля! Иначе я буду расценивать это как расторжение мирного договора! Фигура владыки была мощной, исполинской. Голосил он за троих и стёкла в башне дрожали даже тогда, когда он говорил спокойно. Ростом и комплекцией владыка города превосходил даже самого крупного медведя как минимум в два раза. Всякое его движение сопровождалось шумным шуршанием и скрежетом доспехов, бряцаньем увесистых, непропорционально больших двух секир за его спиной. Одной такой махиной вряд ли бы мог владеть даже самый сильный воин в Рахране - до того был могущественен и велик владыка. Он был коротко стрижен, его чёрные волосы были столь же темны, как и глаза и густая борода, заплетённая в три колоса до пояса. Едва ли его можно было назвать реальным, Земным человеком. Все считали его внуком самого Ярилы – Бога, которого он и его народ признавали своим истинным. И он не стеснялся подтверждать подобные слухи о себе. За это его и любили, и боялись одновременно. Тем не менее, воином он был несравненным, способным в одиночку выстоять против половины армии. - Мы не можем, ваше святейшество, у нас есть вполне законные основания удерживать город в оцеплении. - Это какие такие ещё основания, мелочь? – владыка шумно выпрямился во весь рост. Низкий человек доходил ему разве что до пояса. – В моём городе нет места таким как вы. Мужчина в синем одеянии и медными волосами выпрямился и поднял голову, глядя владыке прямо в глаза. Оба щурились. Владыка – показательно, лишний раз намекая послу, что он здесь никто, мелочь такая несуразная, что разглядеть трудно, а посол не мог держать глаза широко раскрытыми, потому что блеск доспехов Разара и полуденное солнце нещадно слепили его. - Согласно данным нашей разведки, в Вашем городе многие торговцы и ремесленники содействуют контрабанде и зачастую воруют товар, который мы покупаем у вас, но почему-то обнаруживаем его далеко на юге. В результате до нас доходит лишь малая часть товаров, а цену мы платим исправно. - Не забывай, с кем ты слово молвишь, мелочь, - громыхнул владыка, сурово посмотрев на посла страны Ура. – Я, внук своего Бога, владыка святой земли. Как ты смеешь. Нет, как твой повелитель смеет обвинять меня в подобной низости, опираясь на свою разведку? Ему что, границы надоели? Хочет подарить? Или может быть ему нужны проблемы другого рода? Передай своему господину, что я не собираюсь принимать данность такой, какую он мне преподносит. Я сокрушу эти стены, если вы не уберёте их так же быстро, как возвели. А если понадобится – сокрушу и его. Последние слова он произнёс особенно грозно и устрашающе, флегматично усаживаясь на трон. - Аудиенция окончена, выметайся, мелочь, - рявкнул Разар. Человек в синем одеянии снова поклонился и направился было к выходу, но на пороге вдруг остановился и произнёс не своим голосом: - Грядёт Тьма, владыка святой земли. И Тьма эта уже подкралась к тебе настолько близко, что ослеплённый своим собственным сиянием ты её не замечаешь. Не нам ты должен воздавать по крови. Двери за ним закрылись. Разар с удивлением смотрел в одну точку, сверля взглядом дыру в стене, прокручивая в мыслях последние слова посла. Уже не первый век живущий под ярым покровительством солнца, Разар и знать не знал, что такое Тьма, лишь изредка ему доводилось слышать, но встречаться с ней лицом к лицу, в отличие от народа Ура, ни разу. Поговаривают, что этот народ выработал в себе иммунитет к Тьме, в далёкой древности изменив свой генотип и приобретя медный цвет волос и глаз. С тех пор прошло много веков, и северный народ каким-то особым непонятным для Разара способом сдерживал натиск Тьмы, просто бытуя и не придавая этому значения, как будто сражение их было тождественно жизни. И теперь, когда посол заинтриговал владыку святой земли таким смелым и дерзким заявлением, ему непременно захотелось узнать об этом. *** Ближе ко второму часу, когда ремесленный округ вновь зашумел и заиграл красками, Герберт начал приходить в себя после долгого и бурного… строительного процесса. Всего каких-то пара часов физического труда выбили из него все силы. - Поднимай свою задницу, лентяй, солнце ещё высоко! – приободряющее прорычал рослый мускулистый мужчина в кузнечном фартуке и поднял парикмахера на ноги. Последний испытал лёгкую панику и недоумение от того, что его, вполне обычного по комплекции человека, с лёгкостью, которой умелые воины поднимают свой щит, подняли его самого. Герберт жалобно оглянулся на казавшиеся ему удобными во время сна ящики. - Но… но, я же! - Никаких но! Ты, конечно, молодец, что помогаешь мне с домом, но теперь тебе придётся одному тут повозиться, так как меня ждёт работа. И знаешь, очень может быть, под конец дня я дам тебе возможность отведать самого лучшего вина в моём доме ещё раз! «Ох, не-е-ет!» - мысленно простонал Герберт, оглядываясь на проделанную работу. Во время обеденного перерыва Мазик – кузнец, который живёт в этом доме с двумя дочерями близнецами, в течение уже нескольких недель трудится, обустраивая жилище. Его дом построен из деревянных и металлических конструкций. В готовом виде лишь первый этаж. Каркас второго и его внутреннюю обделку он начал строить совсем недавно. Сегодня, когда его верные дочурки привели к нему несчастного Герберта в качестве добровольца, он был несказанно рад и угостил пришлого своим вином, однако сразу после этого попросил с недвусмысленным намёком помочь ему в обмен на руку и сердце одной из его дочерей. С такой лёгкостью, по мнению Герберта, никакой нормальный отец не отдал бы свою дочь первому встречному, да ещё и иностранцу. Герберт в самом деле был родом далеко не от сюда, хотя обладал весьма аристократичной внешностью. «Наверное, Мазик принял меня за какого-то богатея и даже понятия не имеет, что я живу в горной пещере» - с досадой размышлял про себя Герберт, уже прокручивая в мыслях неприятную ситуацию, в которой отец двух дочерей выкручивает ему голову. Мазик ушёл, пообещав вернуться ближе к вечеру с небольшим подарком, а его дочери отправились в административный центр, чтобы повидаться с матерью. В результате, Герберт остался один одинешенек в чужом доме. - Вот странные же люди. Не понимаю я этот город. Какие-то все слишком честные, добрые и легкомысленные. Неужели им нечего скрывать и прятать? И терять нечего? Да не может такого быть, – бормотал Герберт вслух, разравнивая пол будущего второго этажа. Стены были ещё не до конца возведены, поэтому с такой высоты весь спальный округ был как на ладони. Людей на улице практически не было, а если кто и светился, то это были либо бедняки, либо лениво плетущиеся в сторону ремесленного округа торгаши после обеденного перерыва. Спустя несколько часов беспрерывного труда, уже ближе к вечеру, как-то совершенно случайно, краем глаза, Герберт уцепился взглядом за знакомую фигуру. В походной крестьянской одежде – светлых брюках, рубахе и треугольной накидке, с забранными в высокий хвост волосами и с дорожным посохом наперевес, меж домов, постоянно оглядываясь, шла девчонка. - Элиза?! – изумился Герберт и не задумываясь спрыгнул со второго этажа. Он прикрикнул ей, помахав рукой и тут же замер. «Чёрт возьми, надеюсь, она не пришла сюда, чтобы отдать Криосу золотой». - Дядя Герберт, здравствуйте, - устало улыбнулась она, подбежав к мужчине. – Как хорошо, что я Вас отыскала. - Да, да, молодец, Элиза. Но что ты здесь делаешь? Мы как-то думали, что ты не придёшь… в ближайшее время. - Ну, как видите, я в этот же день вас нагнала. Кстати, где Криосент? Мне очень нужно с ним поговорить. Едва она договорила, как тут же оперлась о посох, но не выдержала и начала падать. Герберт успел ухватить её за плечи. - Эй, эй, ты чего, Элиза? – забеспокоился он. – С тобой всё хорошо? - Всё хорошо, - после недолгой паузы ответила она. – Просто устала и солнце припекло. Герберт завёл её в дом, где было заметно прохладнее. - Так чего же ты в этой накидке? Конечно, тебе жарко, - он помог ей снять накидку и сложил её возле столика, быстро отыскал пресную прохладную воду в доме, которая, также как и вино, хранилась в кувшинах, и налил ей в стакан. Пиалы предназначались исключительно для алкогольного напитка. Элиза осушила емкость мгновенно и безмолвно потребовала ещё. И ещё. Когда третий стакан был пуст, она, наконец, ожила. - Так, это… Я могу с Криосом увидеться? У меня для него есть новости. - Новости? Это не по тому ли случаю, который произошёл сегодня в деревне? - Не совсем. Хотя, это уже не важно. От деревни ничего не осталось. Почти ничего. Проблема сейчас в том, что… - Что значит - ничего не осталось? – тихо переспросил Герберт, заметно бледнея. Элиза безучастно пялилась в стакан и глупо улыбалась. - Пришли какие-то люди в синих рясах. Я видела, как они приближались к деревне, их было трое. Двое пошли в деревню. Третий пошёл следом за мной, но я добралась быстрее, чтобы предупредить об опасности. Мне теперь некуда больше идти, кроме как к вам с дядей Криосентом. - Постой, постой, - Герберт снова потряс головой. – Что с деревней-то? Что те двое сделали? - Стёрли её. - То есть, как стёрли? - Ну. Просто. Всё сравнялось с землёй, поднялся большой столб пыли, и тут же всё стало как прежде. Только ни домов, ни людей. Никого не осталось. Девушка зажмурилась, бессильно рухнув головой на стол. Герберт грузно осел на стул напротив неё. «Синие рясы, просто стёрли с лица земли целую деревню» - крутилось в его голове. «Это что, Творцы? Один уже идёт сюда? Начнётся война?». - Вставай, Элиза! – встрепенулся цирюльник и ударил по столу. – Быстрее, хватай своё добро и побежали искать Криоса! Он выбежал из дома. Кое-как Элиза вышла за ним с большой неохотой. Солнце садилось, но всё ещё было жарким и беспощадным. Только-только он сделал шаг вперёд, как завидел Мазика, радостно и беззаботно хохочущего в присутствии своей жены и дочерей. Вся семья возвращалась домой после рабочего дня. Они даже не представляли, какой ужас таится за стенами этого города. - О, а вот и мой помощник! – рявкнул он не то язвительно, не то доброжелательно. Одно было ясно наверняка – настроение у него было просто замечательное. – Вы поглядите, девочки, да он и вправду молодец! Почти закончил с одной из стен! Мара, дочка моя, я думаю, этот мужчина будет тебе достойным женихом, а? Что скажешь? Эта семья была поистине счастливой. В их глазах играли улыбки. Само их присутствие наполняло воздух каким-то непонятным благоговением, от которого ноги становились ватными, а ум ясным. В багровеющих лучах заходящего солнца, на фоне границы спального и ремесленного округов, эти замечательные люди выглядели как-то неповторимо и сказочно. Герберт непроизвольно улыбнулся, глядя на них. Но не успел он и слова сказать, как Мазик взял его за руки и быстро нацепил ему наручи такие же, как и у себя – кожаные, с металлическими вставками. Тем самым он открыто признал его членом своей семьи, или очень близким другом, что в принципе было одним и тем же, только под разными названиями. - Ну, как? Кажется, я не прогадал с размером твоих хилых ручонок. Но ничего, как подмужаешь, обязательно сделаю их большего размера! - Я очень благодарен тебе, Мазик, - вклинился он, рассматривая подарок. - Но, боюсь, мне придётся уйти. Возможно, городу грозит опасность и я должен предупредить своего друга об этом. - Опасность?! – взревел кузнец и тут же успокоился, завидев безучастно стоящую подле молодого цирюльника, на которую тут же накинулись дочки главы семьи. - Ой, какая хорошенькая! Ты выглядишь уставшей, - по очереди говорили они. – У тебя что-то случилось? - Её деревня была уничтожена в одно мгновенье теми, кто сейчас идёт сюда, - тут же вступился Герберт. – Поэтому нам нужно… - Эй, мужики! – заорал Мазик. – Вы слышали? Городу и нашей святой земле грозит опасность! Его слова звучали убедительно. На секунду Герберт засомневался, стоило ли ему говорить об этом, но процесс был уже запущен. Возвращающиеся с работы мужчины – кузнецы, кожевники, торговцы пряностями, все до единого – были охвачены командным духом. Они давно уже не сражались с настоящим противником и от того горели желанием поскорее оголить оружие. Все мужчины быстро бросились по домам и предупреждать по цепочке остальные дома о грядущей опасности. Менее чем за четверть часа полгорода было мобилизовано, а женщины и дети попрятались в домах. Но было уже поздно. С ужасающим грохотом стена с главными вратами рухнула внутрь города, придавив участок в сотню метров. Пострадало даже несколько домов спального района. Послышались крики. Люди пострадали. - В бой! - закричал Мазик. – Встретим врага так, как будто мы уже готовы к бою! - А мы и так готовы, разве нет? – крикнул кто-то с задних рядов импровизированного боевого построения. - Подумать только… - прошептал Герберт, делая шаг назад. – Тут почти тысяча человек, если не больше. - Они не справятся, - отстранённо пробормотала Элиза, крепче взявшись за посох. Лицо девочки напряглось, она пыталась разглядеть в облаке поднявшейся пыли хоть какую-то угрозу, но пока ничего не было видно. - О чём ты? – удивился Герберт, глядя на её быстроменяющееся выражение лица. - С-смотрите сами, дядя, - только и выдавила она, ошарашено глядя на происходящее. Упавшая часть стены почти бесшумно впиталась в землю без остатка, и в проёме показался голем. Он двигался медленно и неторопливо, каждый шаг сопровождался сотрясанием земли. Чёрная скальная порода была ему плотью, а на месте глаз сияли огненно-красные камни. Своими могучими руками исполин случайно задел стены по бокам, но словно этого не заметил. Они обкрошились как песок. Люди же, стоящие на его пути, ничуть не спасовали. Они окружили существо с разных сторон. Часть из них обсыпала его стрелами разного рода, другие пытались подрубить ему ноги, чтобы заставить остановиться. Действовали слаженно, но безрезультатно. Герберт стоял, как вкопанный, пытаясь совладать с собой. Ему не приходилось раньше видеть существ размером в три человеческих роста, да ещё имеющих невероятно прочную плоть. Отчего-то ему казалось, что этот голем вовсе не от мира сего, и что его не мог призвать ни один из ныне живущих магов. - Глупое существо, - констатировала Элиза. – Этот голем не проживет долго и у него прямолинейная цель. Вряд ли он причинит кому-то вреда, кроме… Они с Гербертом выстроили примерную траекторию движения каменного гиганта. - Кроме владыки города? Парикмахер с удивлением посмотрел на девочку. Она выглядела холодной и совершенно безучастной и, похоже, знала в чём тут дело. - Угу, - кивнула она. – Дядя Герберт. Нам нужно найти Криосента. *** Я кое-как залез в свои штаны и рубаху, и тут же в окна налетело столько пыли, что мы с Нуартией вновь превратились в чумазых проходимцев. Она вдруг засмеялась, прокашлялась, но ей совсем не хотелось вставать с кровати. Сначала я удивился, что она не почувствовала мощный магический импульс, но тут же вспомнил её слова. До того, как мы пошли в спальню, она сказала, что её кровь не принимает магию, а значит, она и не может чувствовать её. Что ж, в этом она мне не соврала. - Как ты думаешь, муж мой, что это было? – промурлыкала она, потягиваясь. Я вышел на балкон и огляделся. С того места, где стоял дом, было хорошо видно происходящее. Моему взору предстало чёрное существо размером в три человеческих роста, входящее в город. Его тут же окружило огромное количество людей. Они как муравьи сбежались на недруга в попытке его остановить. Кое-где сверкали вспышки заклинаний. Все пытались поразить голема чем угодно, лишь бы остановить его, а двигался он в сторону башни административного центра. - Это, моя дорогая, последние часы Рахрана и нашей с тобой прекрасной жизни в нём. Боюсь, нам придётся перебраться в какое-нибудь другое место. - Что?! – вскрикнула девушка. Нуартия вскочила, словно полная сил и обернувшись пыльным одеялом выбежала ко мне на балкон. Её лицо скривилось в гримасе ужаса, что не мудрено. - Как видишь, проблем навалилось не мало, - я ласково улыбнулся и приобнял её за плечи. Ей было явно не по себе, а я, в общем-то, от всего сердца любовался картиной разрушающегося города под тяжёлой поступью голема, обволакиваемого багрянцем заката. - Нужно что-то сделать, Криосент. - Нужно. Однако я не смогу ничего сделать. Это святая земля. Моя особая магия здесь не работает. - Какая магия? - Я некромант, призываю мёртвых, - признался я, и уже было ожидал, что девушка вырвется у меня из объятий и убежит, выкрикнув что-нибудь ужасающее, но она снова меня удивила. Выпрямившись вдруг во весь рост, она посмотрела прямо мне в глаза и улыбнулась, сказав совершенно спокойно и серьёзно. - Тогда нам в самом деле лучше уйти из этого города. Мы быстро оделись и выбежали из дома. Она схватила самые важные вещи – фляжку с вином, семена винограда, северную меховую шинель. В одежде народа Ура она выглядела совершенно по-другому. Правда, больше всего было непривычно видеть её в одежде, как ни странно. - Для начала мне нужно отыскать моего компаньона. Нуартия, иди к ближайшему выходу из города и двигайся на восток по дороге. Там ты увидишь небольшую деревню у подножия горы. Это на случай, если я слегка задержусь. - Я поняла, - кротко бросила девушка. Мимо нас пробежали несколько мужчин с мечами и топорами. Они кричали на меня, призывая встать на защиту города, а я лишь ухмыльнулся. – Но позволь тебя ослушаться. Я хочу быть с тобой теперь. Поморщившись, я кивнул. Что ж, её выбор мне нет смысла оспаривать. В любом случае со мной она будет в безопасности, пока я не отвожу от неё взгляд. Я поправил пальто, подаренное Аидом и ринулся в сторону голема. Мне казалось, что около него мы с Гербертом и пересечёмся. Город всё быстрее погружался во тьму ночи. Становилось всё холоднее. Мы пробегали мимо строительных лесов, где меня чуть не придавило камнем. Я подобрал первую попавшуюся палку, и зажёг на ней пламя с помощью магии. Нуартию этот процесс заворожил и приковал её взгляд. - Никогда не видела, как разжигают пламя для факелов? – усмехнулся я. - Видела. Но никогда не видела, чтобы это делали руками, а не перчатками. Она улыбалась, а я изогнул бровь. И лишь потом, когда мы уже подбегали к основному действию, я вспомнил, что на севере многие пользуются специальными перчатками с кремниевыми покрытиями на кончиках пальцев, чтобы высекать искры. Это делалось специально для того, чтобы сократить затраты магической энергии на создание огненного заклинания и усилить его действие. Вокруг голема царил просто невероятный хаос. Большинство мужчин с заходом солнца начали паниковать и отступали на задние ряды, всё меньше добровольцев желало преградить путь исполину. И тут, откуда ни возьмись, промелькнув одним большим чёрным пятном, мощная двухсторонняя секира врезалась в грудь гиганта. Удар был настолько сильным, что голем сделал несколько шагов назад, взревел и, ухватившись каменной лапой за рукоять секиры, вырвал её из своего тела. Тут же из раны стала струиться чёрная дымка, окутавшая всё его тело. Оно было практически невидимым за исключением рук и красных магических глаз. «Это жизненная энергия, и теперь она вытекает из голема,» - рассудил я. «По идее скоро всё закончится, хотя я по-прежнему не могу ничего сделать». Я передал посох Нуартии, которая хотела взять меня за руку. Только открыл рот сказать ей, чтобы она не дёргалась, но тут в гиганта прилетела ещё одна тень. На огромной скорости сам владыка города врезался в голема, с оглушительным рёвом ударив по нему своим оружием – такой же секирой. Голем не сплоховал, эффективно блокировав удар, скрестив секиры с владыкой. Разар был на три или четыре головы ниже каменного гиганта, но это делало его лишь ещё более величественным. Человек-гора пришёл лично потягаться силами с живым куском другой горы. Должен признать, это было невероятное зрелище. Мужчины отступили за наши спины, а я стоял и смотрел заворожённо, как в десятке метров от меня бьются два невероятных существа. - Это просто невозможно, - бормотал я не в силах сдвинуться с места. Разар с ещё большим энтузиазмом принялся выдавать сумасшедшие пируэты своей секирой, оттесняя недруга обратно. Тот же в свою очередь был в самом деле почти невидимым и бестелесным, приобретя неожиданную ловкость и скорость. Пыль вздымалась, обволакивая дерущихся, но от каждого взмаха рассеивалась, как будто её и не было вовсе. - Криос! Вот ты где! – закричал Герберт. Он бежал с факелом ко мне и нес на плече ещё кого-то. – Чёрт подери, Криос, нам надо убираться! К чёрту это дело с Левием Матвеем! Эта тварь скоро поглотит весь город! - В смысле? – удивился я. Нуартия всё же взяла меня за руку. - В том смысле, что… Чёрт, я не могу это объяснить. Вот, эта тварь чуть не убила нас с Элизой, пока мы до тебя добирались. Мы думали, что она не будет на нас нападать, но чуть почуяла магию, так сразу смела её с пути! - Погоди, Герберт, успокойся. Ты что, пытался применить на големе магию? - Нет, не я, а Элиза! – он тыкнул пальцем в её ягодицу. Девочка была без чувств и лежала у него на плече задом вперёд. - Вот так сюрприз. Ладно, Герберт. Лучше уходите вместе с Нуартией, - я кивнул в её сторону. – А я попытаюсь помочь владыке. Вряд ли он справится с такой проблемой. - Ты не понял, идиот! – почти паникуя закричал Герберт и указал пальцем на дерущихся. – Видишь эту тень?! Как только голем падёт, эта тень вырвется наружу и поглотит весь город, всех его людей, все дома, всё, вообще всё! Рахран исчезнет с лица земли как и деревня, откуда мы припёрлись! Я не понимал, о чём он говорит и не мог так быстро соображать, чтобы принять какое-то решение. К сожалению, я только и успел увидеть, как взбешённый голем одним махом отсёк голову Разару и, выхватив вторую секиру, с невероятной силой закружился в чёрном смерче, раскидывая людей и здания в разные стороны. И только сейчас я понял, насколько плачевная была ситуация. Благо было ещё не слишком поздно, поскольку ужасный смерч пошёл по кругу далеко не в нашу сторону. Мы побежали прочь из города. Я тащил за собой трясущуюся Нуартию, Герберт нёс на руках Элизу, которая так и не приходила в сознание. Мне было трудно свыкнуться с мыслью, что всё действительно настолько плохо. Целый город, целое государство, являющееся торговым центром близлежащих империй, служившее камнем преткновения, не позволявшим начать кровопролитную войну, теперь просто исчезал за моей спиной в небытие под разрушительным действием непонятной мне магии. Такого ужаса я не чувствовал даже когда призывал самого бога смерти. Когда мы подбежали к северным вратам, то обнаружили, что они закрыты намертво. - Чёрт возьми, как нам теперь выбраться отсюда?! Мы в одной большой мясорубке! – негодовал Герберт. Я оглянулся. Всё, что осталось от голема – чёрный бушующий смерч, обволакивающий звёздное небо и разносящий целые здания как песчаные домики. - Не может быть. Я не верю… - тихо стонала Нуартия. – Это совсем не радостно, даже обидно, очень сильно обидно мне так умирать. У меня был козырь в рукаве и, похоже, Герберт забыл об этом. Я старался выглядеть как можно спокойнее. Вокруг нас была кромешная тьма, поскольку небо полностью заволокло действием этого ужасного смерча. Лишь тлеющий факел слегка освещал пространство в нескольких метрах от нас. - Успокойся, Герберт, - пожурил я его. – Времени мало, возьми себя в руки. У тебя есть бинты? - Что? Какие бинты? - Понятно. Тогда слушай меня внимательно. Готовься перевязывать глубокие раны. Не знаю, сорви с себя рукава. Да, это будет лучше. И положи Элизу на землю уже наконец. Вот мелкая проказница. Она даже не представляет, какую услугу нам оказала, явившись сюда… - Ты, это, чего удумал, Криосент? – ошарашенно спросил Герберт, выполняя мои указания. - Я собираюсь вытащить нас отсюда, - просто ответил я, мысленно желая, чтобы Нуартия видела во мне героя спасителя, пусть и в слегка темных тонах. Повернулся к ней. - Да, мой дорогой? Что я могу сделать, что бы помочь тебе вытащить всех нас отсюда? – протараторил она. Я молча взял её за руку и снял один из браслетов, слегка наклонился и поцеловал её тыльную сторону ладони. - Спасибо, Нуартия, - сказал я одними губами и, улыбнувшись, разломил браслет пополам. Он был железный, но очень мягкий, как мне показалось. Выгнул его и, наклонившись к Элизе, взял её за руку. Дважды глубоко вздохнул и со всей силы резанул острым концом запястье девушки. Кровь быстро потекла из раны. Моя новоиспечённая жена и Герберт ахнули, но последний, кажется, понял, что я задумал и быстро приблизился и начал перевязывать руку девушки. Я же старался её кровь размазать по максимально большей площади, нашептывая всякие бранные слова, какие только знал. Я осквернял святую землю. С этого самого момента реальный мир перестал для меня существовать. Ни Герберт, ни Элиза, ни Нуартия – вокруг меня не было никого. Я видел перед собой лишь мощные врата города Рахрана, которые нельзя было открыть никаким способом. Кожей чувствовал, что ко мне всё ближе приближается смерть. Этот живой каменный смерч реагировал на проявления магии и стремился поглотить их как можно быстрее, так что времени у меня оставалось всё меньше. Я собрал в ладони всю злость и раздражение, какие были у меня. Они были вызваны безысходностью. Мне было, в общем-то, плевать на то, что станется с моими спутниками, лишь бы самому выбраться из этой передряги, всё равно весь город уже пал. Вокруг меня начала собираться та же чёрная дымка, которая окутывала бушующего голема. Собрав её всю в кулаке, я с размаху ударил им по воздуху, послав весь этот негатив в сторону врат. Как только тьма отделилась от меня, я мгновенно вернулся в реальность и лишь услышал, как с грохотом рухнули магические многослойные барьеры, наложенные на врата, и те разлетелись щепками по большой округе. Герберт схватил Элизу и первым побежал в образовавшийся проход. Я взял ошарашенную увиденным Нуартию за руку и потащил за собой, чувствуя, как силы вытекают из меня быстрее, чем кровь из открытой рваной раны. Фактически, мне оставалось пробыть в сознании ещё несколько секунд, но их вполне хватило, чтобы вытащить всех за пределы города. Смерч остался за нашими спинами. Герберт отбежал ещё на добрый десяток метров для пущей надёжности, а я, рухнув на колени без сил, только и услышал испуганный вскрик Нуартии, да почувствовал её горячие и мокрые от пота руки. «Ну, кажется, я справился» - мысленно улыбнувшись, подумал я.