Фолиант Фауста

Ещё недавно выстиранные доспехи пропитались потом. Воины Гарокского полка стояли недвижно в полуметре друг от друга. Укутанные в меховые доспехи, с тяжёлыми мечами наперевес, они выжидали. В первых рядах, как полагалось по северному обычаю, находились ветераны. Седовласые, обтесанные мужи были непоколебимы. Холодным взором они практически сдавливали воздух перед собой, снег возле их ног таял и почти сразу испарялся. Они были могучи и сильны. Во втором ряду стояли их сыновья. Рослые и сильные, ещё более могучие, столь же опытные и отважные, они грузно смотрели в спину своим отцам. Третий ряд составляли молодые парни, про которых обычно говорят, что у них молоко на губах ещё не высохло. Тем не менее, среди них были и те, кто разменял третий десяток и уже стал добрым молодцем. Они были самые ярые, потому что боялись - для многих это была первая война. - Слушайте все! – громом раздался глас командира полка, - Слушайте! Воины стояли подобно каменным статуям, глядя вдаль. Небосвод на их глазах стремительно покрывался густой чернью, но командир, кажется, не замечал этого. - Сегодня настал день, когда мы встретим врага лицом к лицу. Мы защитим нашу землю и наши семьи. Мы защитим наши таинства и нашу веру. За нами Род! За Рода! - За Рода! – взревел полк, да так, что небеса разверзлись и прекратился снегопад, словно под действием заклинания. В этот же миг воины с лязгом достали мечи из ножен и подняли их над головой, устремляя острие вверх, - У-Ра! У-Ра! У-Ра! С каждым их криком, заходящее Солнце словно вспыхивало, но не отражалось от мечей, а поглощалось ими. В один миг полк озарило мощное сияние, и тут же стихло. Едва видимый столп энергии вздымался вверх, разгоняя тучи и тьму, испаряя снег и наполняя воинов силой, а мечи их заставляя сиять даже у самой земли. Полк медленно двинулся вперёд, сохраняя строй. Они спустились от городских стен к подошве склона. Бой начался неожиданно. Даже подготовленные ко всему ветераны не ожидали такого внезапного нападения. Супостат пестрил разнообразием войск. Среди них были и люди в синих рясах – Творцы, ломающие ландшафт и призывающие на помощь силы земли в виде крупных големов; облачённые в красные одежды Стихийцы, способных вызвать сумасшедший огненный дождь или наводнение; южане, облачённые в лёгкие доспехи с кинжалами, луками и парными изогнутыми мечами. Ошеломлённые солдаты Гарокского полка всё же выдержали первый натиск огненных шаров и ледяных копий, отбивая их голыми руками, но стоило пойти в атаку каменным гигантам, как пролилась первая кровь. Старики разлетались в разные стороны, некоторых из них просто разрывали на куски. Великанов не брала сталь, зачарованная силой Бога Рода, пока окроплённые кровью своих отцов, младшие поколения не познали ненависть и отвращение к своим врагам, которых было значительно больше, и число их всё увеличивалось. С неистовым ревом вперемешку с лютой бранью, благородные мужи рубили с плеча, погибая и возрождаясь в тех, кто был за их спинами. Кровь юных закипала при виде смерти старших, наполнялась бешенством и яростью. Эти чувства были столь сильны, что на поле битвы становились осязаемыми материями, способными убивать и калечить. Шел второй час беспощадной сечи. Сокрушительная магия и острые клинки схлестнулись с патриотизмом и праведной яростью. Глубокую ночь озаряли яркие вспышки пламени и истинного света, исходящего из мечей как павших, так и живых воинов Гарокского полка. Численность южных мечников сокращалась. Они умирали быстро и жестоко, растерзанные ужасающими ударами тяжелых мечей, поражённые тёмными сущностями вплоть до гноящихся ожогов, и вскоре на поле брани не осталось ни одного южного солдата с мечом в руках. Чем больше крови проливалось, тем ярче пылали мечи Гароксов. Големы стали бесполезны против натиска неудержимой энергии, питавшей северян. Многие из них сорвали с себя доспехи, оставив лишь домотканые рубахи, и взяли по двое мечей, бросаясь в огонь и лёд. Заклинания не попадали в них больше, пролетая мимо, как заговорённые. Головы летели с плеч, тряпичные и кожаные доспехи не спасали ни Творцов, ни Стихийников, да ещё и тёмные сущности то и дело гадили магам, сбивая их заклинания и защитные барьеры. - Ура-а-а! – взревел кто-то. - Ура! – подхватили другие. Боевой клич прошёлся волной по всему полю. В небе образовался огромный светящийся шар, подобный солнцу. Ночь на миг стала днём, озарив окровавленное смердящее поле, все заклинания оставшихся магов прервались, их барьеры снесло, как шалаши бураном. Гарокский полк, оставшийся в ужасающем меньшинстве – из трёх тысяч воинов выжило едва ли пара сотен, за считанные секунды уничтожил всех оставшихся боеспособных магов. Победный крик не прозвучал. Мечи перестали испускать свет, и поле брани погрузилось в темноту, пока едкий запах обожженной и разлагающейся плоти не перестал нагнетать отвращение. Быстро приняв оборонительное построение, оставшиеся без командира воины стали отходить назад, чувствуя животный страх перед чем-то совершенно неизвестным. Они отступали к городу. Вокруг то и дело вздымались зеленоватые клубы дыма с характерным шипением. - Смотрите! – крикнул кто-то, - это из трупов! - Нам нужно уходить, - посоветовал ещё кто-то, - кто знает, чем это может закончиться! Уйти успели не все. Более-менее целые трупы восстали из мертвых. Осквернённые некромантией, потерявшие жизнь и волю, но получившие неуязвимость, они пошли с мечом на оголённых по пояс уставших воинов. *** До меня не сразу дошло, что я жив. Первые мгновения после пробуждения я видел лишь тьму и лицо прекрасной девушки. Вытянутые черты, испуганный взгляд миндальных глаз, растрёпанные медные волосы, ниспадающие до груди. Не вспомни я, что эта женщина – моя новоиспечённая жена, в самом деле посчитал бы себя на небесах, но никак не на коленях у Нуартии. - Герберт, он жив! - Дышит? – холодно отозвался знакомый голос. - Глаза открыл! - Ну, он может, да, - Герберт мрачно усмехнулся и его силуэт показался в поле моего помутнённого зрения. – А встать ты можешь, Криос? - Пошевелиться не могу, - прошептал я. На лоб мне приземлилось что-то горячее и сухое. Нуартия заботливо смахнула с меня эту напасть. – Это что такое? - Это пепел, - пояснил Герберт, - Видишь ли, город сравнялся с землёй под действием какой-то неведомой магии, а теперь, как видишь… Идёт, ха-ха, пепельный дождь! - Никакого смеха в этом нет, Герберт! – упрекнула Нуартия его задорный настрой. – Что с Криосентом? Он поправится? Я хорошо почувствовал на себе взгляд друга. Мрачный и почти тоскливый. Он долго молчал, непонятно почему, ведь знал же, что я просто так не умру. - Обычно после такого не выживают, - наконец сказал он. – Но ему-то всё по колено, даже море, каким бы оно ни было – хоть водяным, хоть кровавым. Правду я говорю, а, Мерлин? - Вы о чём таком говорите? Какое море? – недоумевала девушка. - Забудь, - отмахнулся Герберт и улыбнулся, - не слушай меня. Лучше поделись с ним силами, а то он ещё не скоро встанет. Девушка бросила на него недоверчивый взгляд. Будь моя воля, скорчил бы такую же рожицу. Мы чудом выжили, а Герберт, похоже, был чем-то очень недоволен, но я искренне не понимал его иронии. Хотелось бы мне с ним поговорить сейчас, но к сожалению, я мог лишь трезво мыслить и наблюдать сквозь полутьму. Краем глаза я увидел ещё один силуэт возле маленького костра. Элиза была жива, развела огонь. Он был слабый, или свет его поглощался тьмой вокруг - трудно понять, но его вполне хватало, чтобы различать силуэты и мимику. - Как это сделать? - Давайте лучше я, - вдруг подала хриплый голос Элиза. - Ты уверена? – Герберт забеспокоился и его взгляд заметался то на Нуартию, то на неё. - Угу. Я умею передавать энергию. Дядя Герберт, подержите пламя, пожалуйста. Он молча кивнул и присел возле импровизированного костра. Его магических сил было вполне достаточно, чтобы поддерживать такое заклинание. - Нуартия, да? – переспросила девочка. Она была в капюшоне, так что я до сих пор не видел её. По голосу трудно судить, но мне показалось, что так говорят люди, у которых на лице написано полное безразличие, граничащее с отчаянием. - Да. - Не могли бы вы отойти от него? Я боюсь передать часть энергии Вам. - Я понимаю! Хорошо! – девушка аккуратно положила мою голову на землю и тут же отбежала к огню, - Ему она очень важна сейчас. Каждая капля. Я не буду мешать. - Сколько времени… - начал было я спрашивать, как Элиза, сев сбоку, закрыла мне рот рукой. - Помолчите, дядя. Силы надо беречь, - проговорила она всё так же хрипло и поперхнулась, прочистив горло. Кончиком языка я почувствовал её солоноватую кровь. Её рана ещё не зажила и совсем чуть-чуть кровоточила через наскоро наложенную Гербертом повязку. Это была кровь невинной девочки, которую я ранил, чтобы сотворить чёрную магию. Мне даже как-то стыдно стало и боязно, когда я увидел её взгляд - он был полон безразличия, лишь слегка сверкали радужки её глаз – она использовала часть своих магических сил на то, чтобы изучить меня изнутри. В этот момент мне, по обыкновению, должно было быть жутко интересно, откуда она знает о подобных вещах и как научилась пользоваться этим весьма не простым для начинающих заклинанием, но вместо этого я чуть было не ударился в панику. Она могла узнать, почему я не умер, когда использовал ту страшную силу. Узнай она причину, мне было бы уже не отвертеться от объяснений. Я малодушно помышлял о том, чтобы прикончить её при первой же возможности. Никто, кроме Герберта, не должен знать о том, что я связал свой рок с Аидом. С минуту она равнодушно осматривала меня, то и дело прикладывая ладонь к груди, рукам, и животу. При этом я чувствовал сладостное покалывание, которое расходилось теплом по всему телу. Совсем скоро я уже смог самостоятельно подняться, хотя своей физической оболочки я до сих пор не чувствовал. -Паршивое чувство, - сквозь зубы процедил я, спотыкаясь на каждом шагу. Мы направлялись на восток, к моему убежищу. Все как-то напряжённо молчали, лишь Нуартия порой громко вздыхала, поддерживая меня за руку. - Такими темпами мы и до завтра не доберёмся, - заметил Герберт, и был прав. Из-за моего неуверенного шага вся наша затея становилась похожей на безрассудство, но хоть что-то делать было надо, - к тому же, есть хочется. При упоминании о еде наши животы созвучно заявили о своих потребностях. - Ничего, доберёмся до деревни, откуда пришли и запасёмся чем-нибудь, - предложил я. - Э, дружище, забыл уже? – удивился цирюльник, - от деревни-то нашей и следа не осталось! Ровно как Рахран сбрили с лица земли! Я до сих пор не мог в это поверить. Ещё вчера всё было просто замечательно: начал расследовать дело и даже нашёл подозреваемую, женился на ней, соблюдая древний обычай, и всего-то лишь для того, чтобы удержать её рядом, при этом совершенно ничем не рискуя. Даже напротив, такой поворот событий был для меня вполне перспективным! В итоге, потерпев колоссальное фиаско, я потерял больше, чем мог. Сомневаюсь, что имеет смысл вести расследование и дальше, если мы выживем после произошедшего в Рахране. Всё же, мы сейчас находились на огромной пустынной местности в равном удалении от любого населённого пункта. Все мы были голодны, спустя пару часов Элиза начала пошатываться от усталости и жажды. Повсюду был пепел, затянутое черными тучами небо, да и дышать из-за этой напасти становилось всё труднее. Мы уже не сомневались, что в ближайшей местности не осталось ни одной живой души и тем более дичи, которую можно было бы съесть. К счастью или нет, но Нуартия вспомнила, что взяла с собой мешочек семян и флягу с вином и тут же поделилась со всеми этой радостной новостью. Больше всего меня поразил взгляд Элизы. Узнав о семенах, она резко обернулась и впялилась своими большими, вдруг ставшими ребяческими глазами в рыжую северянку. Та улыбалась от души, пока не встретилась с ней взглядом. - Ты же все семена съешь, если я дам их тебе? – не думая, она протянула мешочек девушке. - Что ж, нашей маленькой волшебнице, пожалуй, это нужнее всего, - слегка с иронией заметил Герберт, - а вот от вина не отказался бы уже и я! - На голодный желудок? Герберт, сутью ты, кажется, цирюльник? – уперев руки в боки, посмотрела она на моего друга с недоверием, - То-то видно, пьяницей тебе стать легко, коль так позаришься на своё здоровье. - А что в этом такого? Пить-то всё равно хочется! - Я бы лучше отдала вино Элизе. Она хотя бы что-то может съесть. - Вот только, - вмешался я, - колдовать на пьяную голову лучше не стоит. - Не важно! – встрепенулась девочка, - хотя бы что-нибудь попить, ну, пожалуйста! - Ни в коем случае, Элиза! – я повысил голос, - тебе просто по всем статьям нельзя выпивать именно сейчас. - По каким ещё статьям?! – пытаясь меня перекричать, взвыла она. – Я уже с ума схожу, мне страшно. Я уже потеряла всё, вообще всё, понимаешь? Всё, кроме жизни. Я хочу её сохранить, хоть как-то! И мне нужно попить и поесть! - Не вино же ты будешь пить, дурёха! - А что тогда? Пот? Мочу? - Цыц, тихо, дети! – вдруг крикнул на нас Герберт. Мы с Элизой недоумевая посмотрели на него. Одна лишь Нуартия, окружённая всем этим балаганом, наконец громко вздохнула с облегчением. - Если мне не изменяет память, - начал он, - то, кажется, вино по большей части состоит из виноградного сока и в нём совсем мало алкоголя. При этом сок и алкоголь имеют разную плотность, а значит, в теории, их можно как-то отделить друг от друга. Можно ведь, да? - Точно! – Нуартия щелкнула пальцами. – Совершенно правильно. Можно выпарить алкоголь, если получится. Но я совершенно не умею этого делать, магии не обучена… - В таком случае, - начала было срывающимся голосом говорить Элиза, как Герберт перебил её: - В таком случае этим займусь я! Нуартия без вопросов отдала ему флягу, но открывать её Герберт не спешил. Он небрежно смахнул со своей головы до сих пор падающий пепел немного неуверенно произнёс: - Кажется, это гиблая идея. Мы можем отравиться, если будем пить виноградный сок там, где воздух уже пропитался этой дрянью. - Увы, но Герберт прав, - заметил я. – Этот пепел весьма токсичен. Будет неприятно, если он попадёт в кровь. Нам нужно как можно быстрее выбраться из этой области. Пойдёмте же, мы уже скоро выйдем из тьмы. - Откуда такая уверенность? – сквозь зубы процедила Элиза. - Доверься мне. Я знаю, что говорю. – И мы двинули. - Лучше, пока идём, расскажи мне, как это ты научилась волшебству? На самом деле, я не знал, что говорил. Я вообще не был уверен, что у этой чёрной пустыни, в которой не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки, вообще есть конец. С каждым сотым шагом мне казалось, что мы топчемся на одном месте. Пейзаж не менялся. - К нам в деревню, оказывается, уже приходили Творцы несколько лет назад, - начала рассказывать Элиза, - Они обменивали свои книги на припасы, а эти книги мы использовали, чтобы растапливать печь. Для деревенских, да и для торговцев, они были без надобности. Всем хватало того, чем они владеют. - Но тебе, по всей видимости, этого не хватало? С каждым новым предложением Элиза переводила дыхание, делала всё большие паузы. Мне стоило бы поделиться с ней энергией, но из всех здесь присутствующих только я и она могли ей целенаправленно обмениваться, а я был почти пуст. Тем временем Элиза продолжала: - Немножко было обидно, что переводят такие книги. Мне с детства нравилось волшебство. Всегда хотелось научиться колдовать так, как профессиональные маги, и как-то случайно нашла не сожженную в кризисный год книгу, спрятала её и начала изучать, практиковать то, что в ней было расписано более-менее подробно. Потом сама сделала себе посох по инструкции в той книжке и практиковала разные заклинания, тайно ото всех. - Где? В деревне же, вроде, не было мест, где можно спокойно уединиться? Девочка надолго замолчала, видимо, переводя дыхание. Нуартия, всё же, приблизилась ускорила шаг, нагнала меня и прошептала: - Похоже, разговоры о родном доме ей коробящими кажутся. Может, не надо так? - Не было, - ответила, наконец, Элиза. – Я уходила в горы. По правде сказать, я искала твоё убежище помимо того, чтобы учиться. Одно другому не мешало. Мы так незаметно перешли на «ты», что мне уже хотелось было ей на это намекнуть, хотя в нашем положении в этом не было никакого смысла. - Так, значит, ты меня искала, и тренировалась. И чему научилась? - Не многому. В основном, атакующе-отвлекающие… - смутилась девочка. Разговор о магии у нас затянулся, и ни Герберт, ни Нуартия в него не встревали, так как оба были, по большей части, далеки от такого типа магии, который касался чистой энергии, или Духовной силы, как её ещё называют. Как выяснилось, Элиза сама практически ничего из теории не знала, так что я с радостью рассказал ей немного из того, что изучил сам за последние годы. - Если вкратце, то сила таких заклинаний зависит напрямую от того, насколько сильна твоя воля. Самые волевые, порой, достигали таких высот, что простейшие атакующие заклинания становились их главным оружием, способным уничтожать всякую преграду. Вот только таких людей в истории можно было пересчитать по пальцам одной руки за целое столетие, и те были аскетичными служителями каких-нибудь божеств, отрешённых от мира. - Выходит, я не смогла ничего сделать голему, потому что слабовольна? - Ну, что ты, - я усмехнулся, - ты очень умная девочка, но в данном случае в корне ошибаешься. Тебе удалось раззадорить эту тварь и отвлечь на себя, а это, поверь, стоит огромных волевых усилий. - Тогда каких же усилий хватит, чтобы уничтожить голема? - Духовная магия против них бесполезна, как и любая другая. На деле их невозможно уничтожить, особенно если призывающий – опытный маг. - А что ты, кстати, сделал с моей кровью? Я слегка замялся. - Тебе всю суть ритуала пояснить, да? Девочка кивнула. - Ну, что ж, - я вздохнул, пытаясь подобрать слова, перебирая всевозможные синонимы, но быстро бросил эту затею и стал говорить всё, как есть. – Видишь ли, мы находились на святой земле, где моя магия была бесполезной. Я же, всё таки, темный маг, а моя магия, знаешь, требует очень больших, скажем так, волевых усилий, но за то она была способна разрушить магический барьер, наложенный на стены города, и сами стены в придачу. Чтобы использовать такую магию, мне нужно было осквернить святую землю. Под рукой была только ты. Я сделал ставку на то, что у тебя ещё не было соития с кем-либо и ты всё ещё была непорочна. Причинение вреда невинной на святой земле автоматически делает её если не проклятой, то нейтральной, и это испокон веков устоявшаяся схема. И, знаешь, благодаря тебе мы оттуда выбрались. Мою незаконченную речь внезапно прервал увесистый хлопок по плечу. Герберт развернул меня. - Ты ничего не забыл?! – просипев, вопросил он. Откашлялся. Токсичный воздух стал проникать в его организм. - Не понял, - нахмурился я, - а где Нуартия? Оглядевшись по сторонам, я ухватился взглядом за рыжий кноп волос, отдающий блеском в кромешной темноте. Северянка лежала в нескольких шагах от нас без чувств. Элиза сию секунду ринулась к ней, исчезнув во тьме пепла. Откровенно говоря, я испугался, что могу потерять из виду их обеих. Мы с Гербертом подошли к лежащей на холодной земле девушке. Её очертания были туманными, как мне показалось. Она не двигалась, дышала очень медленно. Элиза воспользовалась сканирующим заклинанием. - В её крови много постороннего вещества… Кажется, это из-за пепла. Её защита от внешних воздействий очень плохая. Этого я и боялся. Само собой, разрушивший Рахран маг, или группировка магов, были нацелены на уничтожение непосредственно людей, так что прибегнуть к яду было вполне логичной идеей, но догадался я об этом только когда прижали обстоятельства. В корне убиваясь своей недальновидностью, достал из кармана пальто блокнот с заклинаниями, на что Элиза отреагировала мгновенно, переведя свой сканирующий взгляд на меня. - В тебе его тоже предостаточно, дядя, хотя выглядишь ты уже почти здоровым. Колдовать тебе сейчас только нельзя. - Знаю, дорогая моя Элиза, - я опустил взгляд в книгу, выискивая подходящее заклинание, - Скорее всего, колдовать придётся тебе. С листа. Начинающая волшебница начала кашлять, Герберт постепенно тоже становился жертвой удушения. Времени не оставалось. - Дядя Криос, - начала Элиза, переводя дыхание, - вы можете её исцелить? - Даже если бы и мог, - покачал я головой и перелистнул страницу, - если бы умел накладывать исцеляющие чары, ей бы это не помогло. Её кровь не восприимчива к магии. По идее, ей так же нельзя навредить ничем подобным. А теперь читай это заклинание. Я протянул ей связку листочков, указав на заклинание полусферы очистки воздуха. Оно относилось к стихийным заклинаниям, однако базировалось на духовной магии. Иными словами, если Элиза начала изучать основы духовной магии, то она сможет правильно наложить на область заклинание такой сложности. Вопрос лишь в том, сумеет ли она вложить в него частичку элементальной силы, чтобы оно заработало как надо? Мне не пришлось ей этого объяснять – её красноречивый взгляд, наполненный паникой, говорил за неё. Менее чем за минуту сосредоточенного изучения написанного, она вдруг посмотрела на меня и прошептала едва слышно. - Не смогу. - Сможешь, - рявкнул я. – Герберт точно не справится, я истощен. Если помедлишь, Нуартия точно не протянет долго. Только ты можешь нас спасти. Колдуй! И снова я взвалил на бедную девочку ответственность. Даже не стал оборачиваться, чувствуя на себе праведный укор во взгляде Герберта. Он наверняка хотел сказать, что я последняя мразь, кусок не до сгнившего испражнения гуля, или ещё что-нибудь эдакое, но едкий пепел не давал ему тратить слова впустую. Что бы он ни сказал – всё было бы впустую. На этом карнавале смерти, подкрадывающейся к нам со всех сторон, лезущей с падающим черным пеплом к нам в легкие, любые утверждения и гипотезы, обвинения и оправдания становились бессмысленными. Тем не менее, Герберт подошел ко мне максимально близко и старался говорить шепотом. - Если в её крови яд, то его нужно срочно откачать. Может, уже займешься делом?! - Не теряй головы, Гер. Если делать это сейчас, может стать ещё хуже. - Тогда что сейчас делать?! - Верить, - кратко ответил я и кивнул на Элизу. Она кусала пальцы, кривила брови, комкала мои записи, щурилась, жмурилась, проговаривала шепотом заклинание, водила ладонью по устланной пеплом земле, вырисовывая символы, что видела на листке, стирала и снова рисовала. В её глазах появилась та самая одержимость, которая заставляет концентрироваться на выживании. Сейчас, глядя на то, как она упорно и безуспешно пытается сотворить непонятное ей заклинание, я, обладатель условного бессмертия, ощущал себя беззащитным, по сравнению с этой девочкой, которая была способна на невозможное. Тем временем Герберт начал откашливаться кровью и схватился за моё пальто. Его силы были на исходе, но он держался в сознании. Это меня удивило, и, поскольку я ничего не мог сделать, то размышлял. Думы завели меня в очень удачное русло. В Рахране было крайне мало людей, действительно способных к магии. Нуартия так вообще была невосприимчива к магии, так как её северянская кровь отторгала её полностью. Тем не менее, из нашей компании яд подействовал на неё сразу, как не имеющую предрасположенности к колдовству. Далее скосило Герберта, имеющего начальное представление о заклинаниях и способного пользоваться азами магического дара. Элиза была всё ещё в здравии, хотя и у неё тряслись руки, вряд ли от одного лишь страха. Если подытожить, то те, в ком течет сильная кровь, или же те, кто вообще умеет достаточно хорошо колдовать или имеют значительный потенциал, слабовосприимчивы к действию яда. Удивительно хорошо всё спланировали те, кто призвали столь смертоносного голема и заставили его после кончины покрыть отравой такую огромную территорию. Ни один житель Рахрана бы не спасся, как бы быстро он не бежал. А вот те, кто наколдовали беду, могли совершенно спокойно покинуть это место, будучи не тронутыми ядовитым пеплом. За секунду до чуда меня пробрал озноб. Элиза за какие-то минуты изучила написанное от руки заклинание, поняла его структуру и воспроизвела с точностью до интонации, если таковая и нужна была в произношении. Яркая вспышка ослепила, и всех нас накрыл объёмистый купол, состоящий из похожих на пчелиные соты отверстий. В это же мгновение дышать стало ощутимо легче. - Молодец, - похвалил я Элизу. - Господи! – вскричала она, - я справилась! Сколданула! Герберт, всё ещё отплёвываясь кровью, просмеялся. - Сколданула! – просипел он, - Сколданула так сколданула! Надо запомнить это словечко! - Помолчите, - рявкнул я, уставившись на Нуартию. Герберт и Элиза тут же притихли, осознав, что с решением одной проблемы добавилась другая. Сию же секунду я присел около рыжей девушки и перевернул её на спину, очистив лицо от пепла. Она не дышала. Только я приготовился делать ей искусственное дыхание, как Элиза положила руку мне на плечо. - Не надо. Уже поздно, - утешала она меня, - она не жива. - Да нет, быть не может! Она ещё жива, должна жить! - Она мертва, Криосент. Я остепенился, поймав леденящий взгляд Элизы. Она поддерживала заклинание щита, умудряясь при этом видеть тело Нуартии насквозь с помощью сканирующего заклинания, наложенного на глаза. Поистине чудо, а не дитя. Мое тело снова сделалось ватным, как будто меня только что пробудили из забвения. Подумать только, со мной за один день произошло больше, чем за всю прошедшую жизнь. Печально, что этот день так и закончится, пролетит как мимолетный сон и, скорее всего, через несколько месяцев я даже не вспомню о том, что рядом со мной была женщина, которая готова была меня признать. Если бы только не её отвергающая магию кровь… Найдя в себе силы, я всё-таки поднялся с колен, почти упершись макушкой в тонкую пленку заклинания, спасающего нас от губительного пепла. Какая злая ирония. Спасаясь, мы слишком поздно осознали настоящую опасность, защищались от смерти, а не от ее причины. Это все равно, что бороться с назойливыми насекомыми, портящими урожай, при этом совершенно не замечая улья, источающего все беды. Только сейчас справиться с ульем было невозможно. В любом случае шансы выжить у Нуартии были практически равны нулю. Обратив взгляд на Герберта, я, кажется, понял, почему он был зол на меня. В выражении его лица сквозило предательским облегчением, что не одному лишь мне дарованное диво вмиг оказалось утраченным. - Я мог бы попытаться ее реанимировать, - наконец проговорил я, понимая, что моих сил может не хватить. - Плохая идея, Криос. Ей же хуже будет, сам знаешь. - Но она хотя бы будет жить. Сможет сохранить историю города. Да что там города. Целого государства, народа, расы, со своей верой, религией и культурой. Другого такого же не будет в истории уже никогда! Меня пронял озноб и я заткнулся. Было чувство, что попытка воскресить Нуартию, несмотря на последствия и эгоистическую составляющую, скорее имело мировую, историческую значимость. В то же время я понимал, что это лишь отговорка. - Она же не способна к магии, - продолжал Герберт, - она же впустую будет выжирать твою энергию, без отдачи, и то не факт, что некромантия на неё подействует! - Я знаю, но что поделать? - вскричал я, - Если этого не сделать, целый пласт истории наверняка канет в Лету! - С каких это пор тебя стали волновать такие мелочи? – язвительно заметил он. Он был прав - меня не волновал ход истории. Все, что мне было интересно - это магия в любых её проявлениях. Я даже душу свою продал, чтобы развиваться, а все остальное, включая незамысловатый детективный промысел, было лишь производным. Сейчас же мною двигал эгоизм, моя воля проявлялась в желаниях, скованных моралью и здравым смыслом. Как мага меня это пугало, а как некроманта - приводило в ужас. Я тот, кто способен управлять течением жизни и смерти, один из не многих, кто может поднять мертвого, вернув тому его личность, замедлить разложение, подарить жизнь второй раз. И всё это – под действием разгоряченного сердца. Мне предстояло сделать выбор. Вернее, я должен был сделать его прямо сейчас, не колеблясь ни секундой более, и от этого больше не мог рассудительно расставлять все точки над «и». Стоило мне закрыть глаза и углубиться в свой разум, как я четко видел цепочку дальнейших событий – бросив Нуартию здесь, мы бы добрались до моего убежища уставшие и печальные и долго бы отходили от произошедшего в Рахране, но, в конце концов, смирились бы. Устремляя взор на бездыханное тело прекрасной девушки, я не видел ничего, кроме затуманивающего разум желания вернуть её к жизни, словно это не она умерла, а я, и мне хотелось вернуть к жизни самого себя. Не покидала так же мысль, что испив её вина повторно, я тем самым связал её душу со своей, поскольку в тот момент я полностью принимал традиции святой земли. Пожалуй, я в самом деле попал под влияние большого количества факторов, которые оказали на меня такой пьянящий эффект. - Если ты можешь вернуть её к жизни, - вдруг сказала Элиза, - то верни. - Вот девчонка! – фыркнул Герберт. – С чего б ему себя насиловать? - С того, дядя Герберт, что он прав. Она ведь последняя из Рахрана и несет в себе целую историю, а Криос несет за неё ответственность. Он обязан её вернуть. - Я, возможно, тогда сам помру, - посетовал я, - А вслед за мной и она. Снова. Элиза сняла капюшон, подошла ко мне и взяла за руку. В тот же миг по моему телу расплылся такой жар, что меня бросило в пот, а сердце забилось как сумасшедшее. Поток энергии, который она вливала в меня, был сравним разве что с лучами летнего Рахранского солнца в зените. - Я не дам тебе умереть, - сказала она, вложив в мою руку золоту монетку.