Солона. Каллен. Библиотека.

Убежище уже засыпало, а Каллен только-только добрался до ужина, в целом отправившись на него только потому, что вернувшаяся из Внутренних Земель Эвелина позволила себе отчитать его, как маленького, правда недовольство с лихвой перекрывалось заметной заботой со стороны Вестницы, которая в этот раз привела с собой Серого Стража. Кажется, последнего во всём Ферелдене. Он хотел было сам его допросить по этому поводу, несмотря на то, что Блэкволл сразу открестился от всего, чтобы выдавало его осведомлённость в данном вопросе. Правда, Каллен и направиться в его сторону не успел, как рядом со Стражем уже был один из людей Лелианы, видимо, приглашавшего пойти нового союзника Инквизиции к тайному канцлеру. И, судя по тому, что она сама только-только села за стол с остывшей порцией, допрос длился долго. Или у неё в целом было слишком много дел, как и у самого Каллена. А, может, виновато было и то, и другое. Лелиана была слишком занята своими мыслями, чтобы обратить на него внимание, а бывший храмовник даже был этому рад, не имея ни малейшего желания погружаться в светскую беседу исключительно из вежливости. Если им хотелось что-то сказать друг другу, они говорили, притом заметно короче, чем это делала Жозефина. К своему стыду Каллен признавался, что иногда попросту не разбирает, что говорит леди Монтилье, потому что если к орлесианскому акценту он почти привык, то восприятие антиванского всё ещё было за гранью возможного на данный момент. Еда пропадала из тарелки почти что в тишине, разве что иногда прерываемой стуком прибора об край миски; они были одни, и если Лелиана ещё видела в процессе насыщение какое-то эстетическое удовольствие, то Каллену это в большинстве своём было недоступно: из-за отвыкания от лириума вкус притуплялся, а желудок порой и вовсе воспринимал еду, как инородного вторженца, поэтому мужчина просто глотал ложку за ложкой, распознавая разве что консистенцию блюда. Он уже готов был уйти в свои покои, исключительно ради того, чтобы продолжить возню с отчётами, но у порога его остановил громкий вопрос левой руки покойной Джустинии. Или ему просто показалось, что фраза звучала громко. - Солона вам не писала? Даже к предложению возглавить войска Инквизиции он отнёсся с куда меньшим удивлением. Каллен прошёлся ладонью по шее у позвонков, позволив себе небольшую передышку этим жестом, чтобы собраться с мыслями. А они, как назло, собираться не спешили, с шумом кружась в голове, как пчёлы в банке. Каждое слово было взвешенно, прежде чем ответ наконец прозвучал. - Нет. А должна была? Взгляд Лелианы был до того неуютным, что Каллену пришлось сделать несколько шагов назад и сесть обратно за стол, лишь бы сделаться наравне с женщиной, будто бы это могло помочь. Кажется, сейчас они поменялись местами, и теперь уже она думала, как ответить на его вопрос. Фраза снова прозвучала громко, а, может, ему снова показалось. - Она хотела. Когда мы виделись в последний раз, интересовалась, не собираюсь ли я в Киркволл. И не смогу ли зайти в Казематы. Он не услышал собственного прерывистого вздоха, потому что собственный пульс тут же застучал в ушах, заглушая всё вокруг. Генерал смотрел на тайного канцлера, смутно припоминая воспалённые образы, которые были размазаны пеленой магического барьера, что сдерживал его на верхних этажах захваченного Круга. Лелиана тогда была ещё совсем юной, а в голосе, который с заботой предлагал ему воды, не звучали ещё холодные стальные нотки, столь привычные сейчас. Его тут же накрыл стыд, который за заботами обычно уходил на задний план, но теперь загородил всё собой сплошной стеной. Соловей это слово почувствовала, чуть медленнее обычного моргнув и разрывая зрительный контакт. - За эти десять лет вы сильно изменились. Как и мы все. Как и мир. С этим трудно было спорить, а Лелиана тут же сделала всё, чтобы отогнать возникшее между ними неудобство, поднимаясь из-за стола, и словно бы отчитала саму себя за то, что вообще вдруг принялась задавать такие вопросы. - Глупо было на это надеяться. В конце концов, Солона в ту нашу встречу говорила о вас меньше обычного. Если бы Каллен не знал Лелиану, то он бы поклялся, что она сказала это случайно, но достаточно было знать, что в прошлом агент Церкви была бардом, чтобы понять, что она никогда и ничего не говорила просто так. Женщина уже вышла из комнаты, а он продолжал смотреть в пустую тарелку, отстранённо вспоминая, что изначально он должен был просто поесть, что отправила его на это Эвелина. Что от Солоны после подаренного букета всегда пахло лавандой. Что она не имела привычки постоянно трогать волосы, потому что подвязывала их лентой. И она, оказывается, думала о нём всё это время.