Солона. Каллен. Библиотека.

Он то и дело тёр большим пальцем сгиб указательного, смотрел куда-то между "прямо" и "вниз" так, что взгляд задевал почти что острый край свежего пергамента, так, что не замечал слов, написанных чуть ниже. Каллену за это было непомерно стыдно. Долг сдавливал его нагрудником, мехом на плечах и знаменем Инквизиции, и, казалось, такими действиями тиски должны ослабить хватку, но на деле сжимали ещё больше. Потому что писать письмо - глупое, никому не нужное и совершенно не по делу - письмо на пороге вторжения в Адамант было даже не превышение полномочий, а полнейшее игнорирование таковых. Это были всего две строчки. Всего несколько слов с приветствием и именем, и можно было бы назвать послание дежурным, вот только он даже собственной сестре не мог бы написать дежурного письма, что уж говорить об адресате этого. Демоны подери, теперь кроме стыда его съедала неуверенность. В этом порыве - отчаянном, болезненном и бесполезном - не было ни капли смысла, разве что зачем-то проникнуться ностальгией. Но, будь это она, то письмо бы написалось быстрее, горячее, искреннее и честнее, потому что после нашло бы свою дальнейшую обитель где-нибудь в дальнем ящике, а после - в камине, обернувшись пеплом. Так что это была не попытка ухватится за воспоминания. Нет и нет. А что тогда? Разве можно было назвать это по-другому, ведь он писал, писал снова женщине, которой до него нет дела уже десять лет. И каждый раз приходилось себя после таких мыслей одёргивать. Ей было дело. Пускай и по непонятным ему причинам, но было. Разумеется, имелся смысл разузнать обо всём у Лелианы, но он об этом просто забывал, потому как... Убежище, Скайхолд, Скайхолд и ещё раз Скайхолд, и уж тут-то Каллену нечего было стыдиться. Эвелина даже упрекнула его в том, что он совсем не отдыхает. Вестница, Инквизитор - вот о чём, пожалуй, стоило написать в письме. Рассказать о том, сколько мужества и чистой отваги в этой девушке, которые она держала поступками, которые привлекали сотни людей в Инквизицию, которые вели их и давали надежду. Возможно, стоило написать о том, что Брешь закрылась окончательно, и что демонов теперь бояться не надо ("Я знаю, у магов особая связь с Тенью, и вам было тяжело; но теперь это позади..."), или о том, что с магами заключён полноценный союз ("Ты наверняка слышала об этом, но смею заверить, что никакой корысти в её побуждениях не было: только желание помощь своим собратьям..."); может быть было не лишним и к месту упомянуть, что Эвелина даже нравилась Лелиане ("Разумеется, ты имеешь полное право доверять ей больше, чем мне, но и она подтвердит каждое моё слово, так что..."), и конечно же нужно было написать о Хоуке ("Он спрашивал о тебе, кажется, волновался, но я поспешил заверить его, что его волнения пусты: ты способна справиться с любыми трудностями, которые встают у тебя на пути..."), и также можно было добавить о... - Каллен? Рука машинально одним плавным движением комкала лист, сминала слова и рвала почти что острые края, а пальцы сжимались по очереди, образуя кулак, в котором спряталось всего-то двухстрочное письмо. Привычка Эвелины заправлять пряди за уши никуда не делась, а в глазах мелькнуло мягкое удивление, и сердце бывшего храмовника кольнуло какой-то неприятной ржавой иголкой. Ведь не было же ничего такого в том, что он захотел передать письмо Героине Ферелдена, когда та найдётся? Правда же?