Солона. Каллен. Библиотека.

Тело болело полностью, казалось, не было ни одного места, которое бы не отдавалось неприятными ощущениями. Под ключицей у плеча жгло особенно, кажется, туда как раз попала та злополучная стрела. Перед глазами плясали пятна, а руки не дрожали только потому, что крепко держали посох, который словно бы в прошлой жизни подарил Ирвинг. Ноги не слушались, хотя она должна была себя чувствовать чуть ли не превосходно, учитывая количество выпитых зелий, приложенных припарок и еле заметных следов от магии школы созидания. Солона хмурилась, смотрела то на Алистера, то себе под ноги и слушала, запоминала, внимала. Думала. - Нас всего лишь двое, - возразила она старшей ведьме, а на деле ей хотелось крикнуть, что она одна. И это, окажется, не ускользнуло от внимательного взгляда золотых глаз. Магичка скривилась, буквально физически ощущая, будто это старуха ковыряется в её голове, пересматривает все её мысли и воспоминания. Но Солона умела быть благодарной. Тем более своей спасительнице, какие бы мотивы у неё за этим поступком не стояли. - Да что мы можем! Что можем мы, два человека перед Мором и треклятым Архидемоном?! Иссушенные губы растянулись в усмешке, словно бы Флемет насмехалась над ней и её страхом, её отчаянием. Болото откликнулось множествами звуков, которые слились в монотонный шум, и в этом голосе Диких Земель Амелл слышались отовсюду обвинения её в слабости и малодушии. Где-то тонким криком надрывалась каждая травинка, поражённая чёрной кровью порождений тьмы, а ещё дальше еле слышным шёпотом к ней взывали безымянные солдаты, чьи тела сейчас гнили под Остагаром. Они упрекали её всё громче и громче, перекрывая всё остальное. Солона ступила шаг назад, и посох выпал из её рук. Она была не в силах заткнуть уши, и каждое обвинение ложилось раной на сердце. А потом его начали кромсать на кусочки. Души падших призывали к мщению, уже кричали о том, что они не должны погибнуть просто так. Что если она и осталась здесь, по эту сторону Тени, то она должна что-то сделать, хоть что-нибудь, хотя бы попытаться. Они заглушали чародейку, впивались в её сознание и оставались там эхом, но потом всё закончилось. Оборвалось резко, словно бы их усекли, пристыдив за то, что так нахлынули на молодую девушку, которая жизни ещё даже не видела и впервые наконец распахнула глаза после пелены проживания в Круге. И тот, кто прервал их, внезапно вырисовался знакомым ликом, восстал перед мысленным взором с печальной улыбкой, с тяжёлым вздохом и немым "прости" в глазах. Дункан держал в руках чашу, которая опрокинулась тут же на землю. Солона почувствовала горечь во рту. "Отныне и впредь ты - Серый Страж." - Вы же Серые Стражи, - протянула всё с той же усмешкой ведьма. И только тогда девушка поняла, что всё это время стояла на месте и просто смотрела в эти золотые смеющиеся и невыносимо яркие глаза. Она могла бы поспорить, что это была магия, возможно даже магия крови, но тем не менее этот посыл быстро поставил её на место. Она всё ещё хмурилась, посмотрела на Алистера, который уже что-то говорил, бросила мимолётный взгляд на открытую дверь хижины, где находилась Морриган. А потом уставилась на посох, который не роняла даже, но держала так крепко, что побелели костяшки пальцев. На самом навершии играло солнце, оставляя свои блики остывать на холодном металле, оголившимся от покрытия из-за удара в грудь в какому-то гарлоку, подошедшему слишком близко. Долг того, кем она стала в тот же момент, как коснулась чаши Посвящения, давил на плечи магички Круга, опускал её к земле, заставлял цепляться за жалкие крохи прежней жизни, потерянной навсегда. За такие мелочи, как этот посох. Солона смотрела на него, на золото дневного светила, прорезавшегося сквозь тучи после дождя, прошедшего по Остагару. Амелл вдруг перестала хмурится, и даже хватка чуть-чуть ослабла, и чувствовала, как может выпрямиться, вытянуться наверх, потому что долг постепенно преобразовывался, неведомым образом освобождаясь от тёмной шелухи и превращаясь в цель, чистую и светлую, почти что праведную и воодушевляющую. И с каждой секундой Солона крепчала, чувствуя, что она всё ещё обязана что-то сделать, но не потому что это было должно, а потому что она сама хотела этого. С каждой секундой по мере того, как вспоминалось ставшее родным лицо. Они продолжили разговор, даже решили, что делать дальше, куда идти и где достать союзников. Они обсудили многое, и всё это время Солона не смела вновь посмотреть ведьме в глаза. И сделала это лишь под конец разговора, тихо, но с бесконечной признательностью, сказав: - Спасибо тебе за всё, Флемет. Старуха снова усмехнулась, но теперь уже удовлетворённо, не насмехаясь, хотя речь её была всё так же надменна и едка. - Нет-нет, вам спасибо! - Солоне показалось, что золото сверкнуло ещё ярче, словно бы одобряя мысли и порывы девушки. - Вы же Серые Стражи, а не я!