Солона. Каллен. Библиотека.

Песнь Света из простых слов складывалась в послание, которое могло бы дойти до Создателя. Так считали многие, и Каллен исключением не был, по долгу службы и по собственному желанию изучив пусть и не все, но множество стихов, запоминая их сразу же, повторяя потом уже в часовне, во время общей службы, а иногда - в одиночестве у статуи Андрасте. Каждая строчка слетала с губ легко и невесомо, пташкой порхала к святому лику и растворялась в благовониях травяных свеч. Он молился чисто, от всего сердца, но молился потому, что так было нужно: высказать почесть и смирение Создателю и невесте его, очистить собственные мысли от греховных помыслов, которые нет да нет, но проскользнут в сознании мимолетно от одного только взгляда магички. Каллен ругал себя за распутство, краснел отчаянно и нередко прикладывался лбом об собственный кулак, лишь бы выбить подобное из своей головы, а потом сразу же молился об искуплении, чувствуя стыд перед всевышним, всё ещё не отойдя от учебных догматов и уставов. Но всё это, снова и снова, пусть и без лукавства, было потому, что того требовало окружение. Храмовники всегда были частью Церкви, и оставались ею по сей день, а значит, хоть ему и позволяли больше, чем жрицам, но требовали послушания и прилежания, и Каллен отдавал этому себя без остатка. А потом стал молиться чуть реже. С уходом Солоны несколько поводов цитировать Песню Света отпали сами собой, и с каждым днём молодой мужчина терялся, чувствуя, как всё те же заученные с юношества, а то и детства, слова вдруг застревают на полпути, скапливаются комом в горле и проглатываются обратно, оставшись незамеченными в общей молитве. Каллен чувствовал себя растерянно, понимая, что привычное чувство трепета каждый раз, стоило зазвучать знакомым стихам, постепенно угасало, сменялось пустотой, превратившуюся в глухое цитирование того, что раньше шло прямо из сердца, прямо из души. В конце концов сам он молиться перестал. И каждый приход в часовню был лишь вместе со всеми, дежурный, на вечернюю или утреннюю службу. Мир пошатнулся в одночасье, когда старшие маги прибыли из Остагара. - Говорят, они все погибли... - Неужели ни одного не осталось?.. - Они ведь шли впереди всей армии, вместе с королём... - Как такое могло произойти? - А вы ведь помните Амелл, она ведь?.. Каллен слушал всё это и не слышал, не пытаясь даже понять и поверить, разобраться и разузнать. Сердце забилось быстрее, захлебывалось собственным ошалелым ритмом, отдавалось где-то в желудке, в висках, груди - повсюду. Дыхание стало тяжёлым, и воздуха стало не хватать, и он нашёл ближайшую опору - стену, и тут же прислонился к ней спиной, накрыв лицо ладонями и зажмурив с силой глаза. И лишь спустя долгую минуту понял, что всё это время губы что-то шепчут, что-то хорошо знакомое, что-то, что шло прямо из сердца, прямо из души. И молитва из тихих и горячих слов складывалась в чистое и полное надежды обращение к Создателю и Андрасте, и руки сложились вместе, переплелись пальцы, сложившись в привычном жесте. Храмовник сам не помнит, как оказался у лика Андрасте, снисходительно смотревшей на него сверху вниз, и себя обнаружил уже на колене, и снова и снова: Песнь Света лилась без единой заминки, без единого лишнего слова, плавно и мелодично, так, как нужно было, пока наконец молитва не сошла до безмолвного и самого сокровенного, до того, о чём Каллен просил. "Молю тебя, Андрасте, пусть она будет жива" "Создатель, она твоё дитя, и следовала тебе, так не оставляй её сейчас, когда она нуждается в тебе больше всего" "Прошу, пусть она будет жива" "Андрасте, спаси её и не оставь в пути, молю, дай ей силы продержаться, молю" "Создатель, убереги её от бед" "Умоляю, пусть она будет жива" "Андрасте, смилуйся..." "Создатель, спаси..." "Молю вас..." Солона Амелл, целая и почти невредимая, громко чихнула, и только что найденный пёс отозвался лаем, а Алистер радушно выдохнул "будь здорова".