Солона. Каллен. Библиотека.

Каллен потушил свечу пальцами, огрубевшей кожей давно не чувствуя такие мелочи, как маленький огонёк над воском. Кровать жалобно скрипнула, стоило мужчине устало лечь, вздыхая рвано, предвкушая, как за закрытыми веками снова соберутся образы недалёкого прошлого, приправленные фантазией измученного сознания, которое и радо бы не терзаться так сильно, но не могло ничего с собой поделать: храмовник всего два месяца в Киркволле, и это так ничтожно мало для того, чтобы забыть и забыться. Даже загруженный работой до устали он мучился от неровного и хрупкого сна, который то и дело прерывался криками, звучавшими в собственном мозгу, оглушающими настолько, что несколько мгновений было не слышно ни собственного дыхания, ни сердцебиения, так что каждый раз Каллен вскакивал на постели, не понимая, жив он или нет. А потом приходила медленно боль в усталых мышцах и боль в голове, и это отрезвляло мгновенно, но сон не шёл после такого долго, и поэтому каждая ночь стала для мужчины испытанием, с которым он не готов был сталкиваться. Вот и теперь он лёг лишь потому, что совесть не позволяла доводить себя до состояния полнейшего изнеможения, потому что долг требовал от него абсолютной отдачи во служении, казавшимся единственным, что держало его на земле. Город Цепей ещё не успел сковать воина, и он иногда смотрел на море, вспоминая башню на озере Каленхад, а после ночью наедине с самим с собой расплачивался за эту ностальгическую слабость, просыпаясь в холодном поту, с прокусанной своими же зубами губой, с влажными глазами, полными ужаса. Чистый и светлый образ Солоны приходилось вспоминать насильно, пытаясь забыть, что именно им его терзали демоны, что именно он нередко фигурировал в кошмарах, но был другим, будто искусно сделанная маска и настоящее лицо. Маска усмехалась ему, скалилась и кусалась, оставляя после себя раны и шрамы, но настоящее лишь тихо улыбалось, принося неожиданное умиротворение. Солона, читающая в библиотеке. Подаренная лента в её волосах. Солона, падающая ему в руки. Доверие, сменившее неверие. Солона, невыносимо прекрасная и изнывающая от жары. Молитвы, стыдившие его помыслы. Солона, испуганная и неуверенная. Короткий кивок, что помог ей начать. Солона, внезапно обнявшая его. "Я просто рада тебя видеть". Солона, уходящая из дома. Солёный поцелуй. Солона, спасшая его от смерти. Искреннее "береги себя". Солона, читающая в библиотеке... Он засыпал, видя её почти наяву, чувствуя рядом, забывался о том, что покинул Ферелден, забывался обо всём, кроме Солоны. Но после всё равно вскакивал, вновь на грани жизни и смерти, с новыми шрамами на душе и сердце. Решение пришло внезапно и казалось абсурдным, немыслимым, бесполезным, безумным. Но, коль скоро мир вокруг давно сошёл с ума, то, чтобы остаться разумным и здравым, придётся сродниться с окружающим безумием, самому став таковым. Пусть даже в такой мелочи. Каллен дрожащей рукой зажёг свечу обратно, почти не щурясь даже от столь неяркого источника света после сплошной темноты. Встал с постели, пересел за стол, не в первый раз оценив преимущество личной комнаты, нашёл пергамент и перо, рассеянно окунул его в чернила. И начал писать, не веря самому себе. "Дорогая Солона..."