Ты... Удочеришь меня?

Мой взгляд невольно скользнул вниз, на сумку, откуда торчал краешек книжки, которую я тут же узнала. Точно, я ведь с собой её со второго этажа утащила, а вот куда пихнула, тут же забыла, а потом и про альбом этот вовсе думать перестала. Может, в сумку с какой-то полки упал? — Откуда? — повторила Люси, выдёргивая из моих рук довольно толстый том. Она аккуратно погладила корешок, затем, перелистывая пожелтевшие от старости страницы, иногда останавливалась, вглядывалась в текст, явно рукописный, переводила взгляд на аккуратные портреты, проводила по ним тонким пальцем. — Нашла на полке второго этажа, — я следила за действиями девчонки. Голос её в тот же момент переменился, стал, казалось, каким-то загадочным, таинственным и в то же время пугающе властным. — Хоть знаешь, что это? — Хартфелия выдохнула. Конечно, читать-то я умею! Здесь чёрным по золотому написано: «Тайны и секреты семьи Харт». Поэтому я утвердительно кивнула. — Моя прабабушка на старости лет заинтересовалась нашей семьёй. Она тщательно выискивала любого, кто имел хоть какое-то отношение к семье. Люси прервалась. Замолчала лишь на мгновение, и этого было достаточно, чтобы сердце начало колотиться, словно бешеное. — Выходит, ты относишься к семье Харт, — завершила она, перелистывая страницы. Наконец, дойдя до оглавления, она продолжила. — Как, говоришь, твою бабушку звали? — Фрида, — не задумываясь, выпалила я. Люси мгновенно среагировала и через несколько мгновений выдала: — Нет такой, — я выдохнула. — А дедушку? — она всё не унималась. Тут было посложнее. Тот умер ещё задолго до моего рождения. Я, признаться, в детстве мало им интересовалась, однако, я была уверена, что в гостиной, где я временно обосновалась, в одном из ящичков стола, есть кое-какие бумаги, среди которых мои детские рисунки. Кроме этого, я заметила однажды портрет седовласого мужчины, морщинистое лицо которого выражало крайнюю степень самоуверенности и гордости. В самом низу портрета было указано имя художника, а так же изображённого. Я была уверена, что изображённым является дедушка. Хартфелия, услышав всё это, сразу попросила меня проверить эту версию. Нам обеим не терпелось узнать, какое отношение мы имеем друг к другу. Однако, наличие этого семейного древа говорило само за себя. Связь есть, как бы мне этого не хотелось.

***

Ночь выдалась довольно противной. За окном шумел дождь, раскаты грома. Я, на самом деле, любила такую погоду. Мне никогда не мешало ничего из выше перечисленного, тем более, это никогда не нарушало мой сон. Только сегодняшние новости повлекли за собой тонну раздумий, которые, конечно, нельзя было перенести на более подходящее время. Время всё шло, а сон и не думал появляться. Я лишь ворочалась, пытаясь найти наиболее удобную позу для сна. В конце концов, я приподнялась на локтях, включила лампочку, что стояла на тумбочке рядом с диваном. Свет мгновенно озарил помещение, глаза тут же начали болеть, пришлось зажмуриться. Я с самого начала того разговора поняла, что связь между нами с Люси имеется. Последнее доказательство, которое я и найду завтра же — совпадение одного из имён в списке с именем моего деда. Лишь за окном мелькнула очередная молния, как в голове появилась довольно странная, на мой взгляд, идея. Если всё подтвердится, а это неизбежно, я просто обязана удочерить Хартфелию. Да, пожалуй, именно так. Это, казалось, было именно то, чего хотел услышать упрямый Дрёма, что не желал отправлять меня в мир Морфея, пока не решу этот вопрос. Лишь свет в комнате погас, я провалилась в глубокий сон.

***

Стоило мне чего-то захотеть, как случалось нечто непредвиденное, что заставляло меня забыть задуманное. В этот раз рассказать о своём намерении моему лучшему другу помешала сама старушка Смерть. Уже около семи утра Драгнил стоял на террасе моего домика, нервно выбивая какой-то весьма надоедливый, для сонного человека, ритм по деревянной двери. Я, заспанная, в пижаме с мишками, открыла дверь и, увидев первым делом Нацу, хотела было вдарить ему, только мне помешало его выражение лица: серьёзное, задумчивое и настороженное. — Что случилось? — приглашая войти, поинтересовалась я. Драгнил молча прошёл в гостиную, опустился на диван, полностью игнорируя очередной бардак. Наконец, спустя несколько минут, он заговорил: — Мальчонка умер, — Нацу закрыл лицо руками. — Послезавтра похороны, — добавил он и снова уткнулся в свои ладони. Сказать «жаль» — соврать лучшему другу. Я всего однажды видела мальчика, когда его практически безжизненное тело везли через территорию приюта к машине скорой помощи. — Выходит, ему не суждено было жить, — предположила я. Драгнил и не думал отвечать. Не знаю, что надо или следует говорить в таких ситуациях. Нацу подавлен — это факт. И как лучший друг я должна его поддержать, только как? Я вообще никогда не видела его таким унылым. Flashback — Эльза, а кем были твои родители? — мы с другом сидели на ветки старого дуба на задворках. Отсюда открывался отличный вид на здание приюта, особенно хорошо был виден кабинет директора. Сейчас внутри никого не было, я вообще сомневаюсь, что Макаров бывает здесь. — Работали в крупной фирме, — как-то не особо определённо ответила я. Только, похоже, Нацу и этого хватило. Он с удовольствием разглядывал голубое небо, белые, чистые облака. — А твои? — вдруг поинтересовалась я у ярого противника фамилий. Драгнил тут же взглянул на меня, опечаленный чем-то. — Мой папа путешественник, — выдохнул он и снова отвернулся. О понятии «бестактность» я и не слышала, поэтому продолжила. — А почему ты не с ним путешествуешь? — Нацу явно удивился, приподнял брови, а потом улыбнулся. — Потому что ты не смогла бы тут прожить без меня, — я сразу поняла, что он избегает прямого ответа. Но я была бы не я, если бы не продолжила. — Ты не мог знать о том, попаду ли я сюда! Врун, — последнее слово я прошептала, чтобы он не услышал и не обиделся. Впрочем, это не произвело на него никаких особых впечатлений, он только громко выдохнул. — Он никогда меня с собой не брал, говорил, что это опасно. Довольна? — всё-таки выложил он. — Выходит, он умер в одном из своих путешествий? — Игнил не мог умереть! — заорал он, казалось, ещё чуть-чуть и он заплачет. Жалко было его видеть таким. — Тогда почему ты тут? — в разговор вмешался кто-то третий. Внизу, под деревом, стоял усатый старичок и внимательно нас изучал. «Сгонит», — мы оба сразу так и решили, переглянувшись, только Макаров, казалось, и не собирался ничего делать. — Потому что Игнил никогда не брал меня в опасные путешествия, — ответил Нацу, причём очень уверенно, если считать, что говорит с самим директором, который лет на, как минимум, шестьдесят старше его. А слова Макарова мне почему-то показались очень грубыми. Наверное, именно сейчас я и узнала о бестактности, только одним словом объяснить самой себе всё равно не могла. — Он не мог умереть, главным образом потому, что он Игнил, — добавил Драгнил и спрыгнул с ветки. Он пошёл прочь, оставляя меня и директора приюта одних. — Это было грубо, — нахмурившись, я последовала примеру Нацу и спрыгнула вниз. — Знаю, вы всё ещё малы. Но нельзя жить в мире иллюзий и неправды. Он и сам понимает, что есть истина, — он начал говорить слишком мудрёно, поэтому я тут же перестала слушать. И всё же меня поразило то, с какой уверенностью говорил Драгнил. Мне бы так научиться. End flashback

***

Кладбище находилось прямо за больницей. И мне всегда это казалось каким-то неуважением к больным людям, которые часто воспринимали этот факт как тонкий намёк. Только вот, властям всё равно было. Весь в чёрном, Нацу стоял у небольшого домика, разговаривал с каким-то парнем в чёрном одеянии. Тот, прислонившись к холодной стене здания внимательно слушал друга, иногда переводя взгляд на толпу. Драгнил заметил меня не сразу, да и подходить ко мне не спешил. — Нацу! — окликнула я его. Друг, конечно, тут же остановился и повернулся ко мне лицом, только разговаривал со мной без особой охоты. — Привет, — безучастно бросил он, однако не отвернулся. — Странно себя ведёшь, — заметила я, ответ последовал сразу же. — Правда? Только вот, меня немного напрягли твои слова. Когда я пришёл к тебе позавчера. Извини. Вот он. Вот он, тот самый момент, когда я могу сказать о своём намерении другу. Должна же я узнать его мнение! — Нацу, слушай, я тут подумала… В общем, — он как-то испуганно смотрел на меня, ожидая дальнейших слов, — я решила удочерить Люси. Выдох. Он всё так же непонимающе глядел на меня, будто разговаривал с иностранцем. — Чего? — переспросил он. — Повторять не стану. — Ты серьёзно? — Драгнил развёл руками. Интересно, чем именно ему не понравилась моя затея. — Ну, и как ты собираешься притворять это в жизнь? В Магнолии процесс усыновления, сама знаешь, очень сложный. — Да, но ведь ты всё слышал тогда, в больнице. — Именно из-за вас я и не доглядел за парнишкой, — он начал снова глядеть в пол. Дурацкая привычка. — Эй, я не об этом сейчас! — А я мог его спасти, — ещё раз он вздохнул. — Что ж, отчасти и ты в этом виновата… — Я о другом сейчас, — казалось, Драгнил полностью игнорировал мои слова, поскольку отвечал немного невпопад. — Но я знаю, кто может тебе помочь с этой проблемой, — его вдруг осенило. Я уставилась на него с выражением полного непонимания, а в его глазах блестел азарт. — Глянь туда, — и я обернулась. — Постой, Жерар? — через мгновение, повернувшись обратно к Нацу, уточнила я.