Ты... Удочеришь меня?

Новая затяжка. Дым проник прямо в лёгкие, отчего последовало ощущение, будто из-под ног уходила земля. Единственное, что заставило девушку открыть глаза — звук приближающихся шагов. Казалось, весь кайф пропал, когда в тумане показался знакомый неясный силуэт. Она успела затянуться ещё раз, совсем неглубоко, прежде чем сигарету выдернули изо рта. — Сколько раз ты обещала бросить? — сигарета полетела куда-то в кусты. Девушка с печалью в глазах начала выискивать её в густых зарослях, которых из-за темноты тоже было не видно. — Так и пожар может случиться, — процедила она, обратив свой взгляд теперь на парня. — Непременно, Джу, — огрызнулся он. Несмотря на осеннюю ночную прохладу, девушка накинула на себя одну лишь уже приевшуюся толстовку, которую она, казалось, снимает только по праздникам. — Совсем отмороженная? — на нём, собственно, тоже не было тёплой куртки, которая могла бы согреть Джувию. Он всегда был устойчив к холоду и до дома были считанные шаги. Они не включили свет в тесной комнатушке. Свет фонаря, который так удачно стоял у окна прекрасно освещал их лица. — Ну, рассказывай, что случилось? — Грей накинул на неё плед, переживая, что она может заболеть. — Они опять, понимаешь? — голос Джувии был теперь совсем другим. Скулящим, что ли? Фуллбастер приобнял девушку, чтобы хоть как-то успокоить. Но ничего не говорил, чтобы не разрушать и без того хрупкую нервную систему Джу. — Опять. Весь вечер скандалили, думая, что я ни черта не слышу из-за того, что сплю. А я всё слышала и мне ужасно хотелось спать, чтобы только не слышать этого всего. Я спустилась вниз за снотворным, — она запнулась. Она не плакала, просто пыталась лучше объяснить ситуацию. — Они стояли в гостиной и, только услышав мои шаги, они замолчали. Я видела, как часто дышит мама, как из её вечно аккуратной причёски выбились пряди. Я видела отца, красного от ярости. А ещё я увидела их взгляды. Такие повседневные, будто ничего не происходит, будто мы за обеденным столом беседуем на отвлечённые темы. Девушка замолчала. — И ты сбежала? — она кивнула. — А ещё я чертовски хочу спать, — добавила Джу. — Можно? Ответа не требовалось, она уже закрыла глаза и задремала, видно совсем на пределе была. Грей подошёл к окну, чтобы зашторить его. Он дотянулся рукой до одной шторы, и в ту же минуту мимо дома проехал грузовик, ослепляя светом фар.

***

Грузовик остановился у ворот. Свет стал более приглушённым, потому как территория была и так достаточно освещена несколькими фонарями. Двери почти синхронно открылись, со стороны водителя вышел весьма внушительных размеров парень, а из другой выпорхнула девушка и кинулась прямиком в здание. Ещё через несколько довольно долго тянущихся минут коридор наполнился нежной мелодией, совсем тихой, почти неприметной, если не прислушиваться. Из-за угла показалась та самая девушка, которая и была источником прекрасных звуков. — Красиво поёшь, — голос заставил незнакомку вздрогнуть и остановиться в поисках говорившего. Из-за двери показалось детское лицо, с любопытством разглядывающее девушку. — Ты чего не спишь? — укоризненно спросила она. — Мне можно. Меня скоро заберут, поэтому я прощаюсь с приютом. Девочка вышла из-за двери. Теперь её хоть как-то можно было разглядеть. На ней висела великоватая для такой маленькой девочки ночнушка. Волосы, явно светлые, заплетены в косичку, а взгляд тёмных глаз бегал по девушке. — Рада за тебя, — улыбнулась она. — меня Мавис зовут, а тебя? — Люси. — Если уж всё равно не спишь, проводи меня до Макарова. Хочу как можно скорее обрадовать его, — девушка была в явно приподнятом настроении. — Не знаю, удастся ли вам поговорить. Он в плохом состоянии последнее время, — она зевнула и схватила Мавис за руку. — Заболел, да? — обеспокоенно спросила она. — Вовремя мы, значит, буду за ним ухаживать. В кабинете горела одна единственная лампа. Окна были закрыты и зашторены, так что внешний свет сюда не поступал. По той же причине было очень душно. На деревянном столе возвышались всякие документы, бумаги. За стеклом шкафа располагались всякие папки с такими же документами. А на диване лежал сам директор. За последние дни он совсем осунулся, из него будто выжали весь сок. Сам он был бледным, из-за чего под глазами видны были синяки. — Дед! — Мавис кинулась к старику. — Боже мой, что с тобой? Он не реагировал ни на что. Он лежал, уперев свой усталый взгляд в потолок. Слёзы его внучки скатывались по бледным щекам. — Он живой? — обратилась девушка к Люси. Она медленно приближалась к ним, вытянув одну руку. Оказавшись на достаточно близком расстоянии, девочка положила руку на сердце старика. — Сама попробуй. Бьётся, — печальная улыбка поселилась на лице Люси. Девушка сделала то же, что и девочка. Она вытянула руку и, когда вторая убирала свою, еле задела ручонку Люси. — Чёрт, холодная! — вскрикнула она и чуть отскочила от неожиданности. Девочка смотрела на неё то ли с сожалением во взгляде, то ли со снисходительностью. В нём мелькнуло что-то недоброе, что заставило Мавис ещё отшатнуться. — И сердце у меня не бьётся, — добавила она, чуть ближе подступив к Макарову. Ему было всё равно, что происходит. У него не было сил даже на то, чтобы оторвать взгляд от потолка. Мавис была парализована страхом. А Люси тем временем уже склонилась над дедом, раскрыв рот и выпустив аккуратные и острые клыки. Директор приюта издал неестественный человеку звук. Только тогда к его внучке вернулся дар речи. Только тогда она начала дёргать ручку двери, которая почему-то не поддавалась. — Бесполезно же, — оторвавшись от старика, сказала девочка. Теперь она была той самой Люси, которую встретила Мавис несколько минут назад, только губы были неестественно красного цвета. — Не думай, что я такая уж бестолковая. — Пощади! — вопила девушка, оставив тщетные попытки открыть дверь. — Я… Я скоро мамой стану, пощади нас, прошу! — по щекам катились слёзы, капали на линолеум. — Чудесно, — Люси открыла рот и нова выпустила острые и блестящие клыки. — Великолепный опыт посмотреть, что случится с ребёнком в чреве укушенной матери.