Ты... Удочеришь меня?

Побег — выход из ситуации. Побег — косвенная свобода, пусть и мимолётная, потому как Хартфелии, если им что-то нужно, достанут это из-под земли. И выбьют всю дурь из головы. Дыхание сбилось. Бок болел, как и ноги, терпимо, но всё же. Летний зной подливал масла в огонь. Мишель не привыкла к такому. Мишель всегда была в окружении верных слуг, которые по любому зову придут и сделают так, как надо. А здесь их не было, поместье осталось далеко позади, за спиной, там, куда Хартфелия возвращаться не собиралась. Не по своей воле, по крайней мере. Поэтому она продолжала бежать, бежать без оглядки туда, куда глядят глаза, где не будет ни слуг, ни родителей со своим уставом. Чёртовы аристократы, гребущие всех под одну гребёнку. Ты либо везунчик, которому посчастливилось родиться в богатой семье, либо раб первого. Другого и быть не может. Лейла с Джудо пытались вбить в голову Мишель свои понятия, свои мысли, не давая и шанса на то, чтобы остаться самой собой. Она должна быть как они. Городок был скрыт за горой, однако с каждой секундой становилось всё лучше видно одинокое здание. Чуть дальше, если изучать карту, было ржаное поле, а там и до самого центра города не далеко. Хартфелия пыталась продумать свой план. Для начала нужно было найти работу. С собой она прихватила некоторую сумму, однако для пущей уверенности нужно было накопить больше. А через некоторое время можно будет отправиться куда-нибудь далеко-далеко, туда, где даже родители её не найдут. Солнце уже опускалось за горизонт, когда Мишель устало брела по узкой дороге вдоль ржаного поля. — Не могу, — шепнула она сама себе и сошла к обочине, где присела на землю, совсем рядом с колосьями. Её рюкзак был наполнен нужными вещами, которые девчонка напихала туда наспех. В том числе, там была и бутылка уже нагретой воды, которая не освежала. — Устала, — повторила она и прилегла на колосья, несколько помяв их. Их — ещё много, она — одна. Поместье было спрятано за горами, однако находилось не так уж и далеко от этого города. Возможно, отцовские наёмники уже рыщут по окрестностям в поисках беглянки. — Лицам младше восемнадцати лет тут нечего делать, — заявил бармен. Это было первое попавшееся заведение на пути Мишель, так что она зашла сюда. — Я есть хочу, — сказала девчонка, присаживаясь на жёсткий высокий стул. — Брысь отсюда! — злобно зарычал бармен, чем довольно сильно напугал Мишель. — Да как ты… Я дочь Хартфелиев, как ты смеешь? — начала было она. Только потом поняла, что болтнула лишнего и зажала рот ладонями. — Чего? Хартфелия, говоришь? — он засмеялся, а вслед за ним и все, кто находился поблизости. Такое с Мишель было впервые. Публично высмеяли, унизили, заставили краснеть. Если бы только родители были рядом… Но их не было. На секунду Мишель замерла, поражённая острым желанием заплакать. Зарыдать от своей беспомощности и глупости, и стыда. — А ну кыш! — бармен перестал заливаться своим отвратным, похожим на хрюканье грязной фермерской свиньи, смехом. Она слезла со стула и бросилась вон, чтобы никто её не видел больше. Девчонка пнула дверь и выбежала из здания на улицу. Здесь было уже совсем темно, людей стало меньше, как и надежд на нормальный ночлег. Хартфелии жутко хотелось домой, к родителям, пусть даже с их консерваторскими наклонностями и ужасным характером. Это, в конце концов, всего лишь подростковый бунтарский период. Но она продолжала идти по тёмным улицам дальше, осматривая невысокие дома. — А не поздно тебе по улицам шляться? — послышался довольно грубый голос за спиной. — Не поздно, — отрезала она. — А, так это ты та девчонка из бара, назвавшая себя Хартфелией? — хозяин голоса усмехнулся, а вот Мишель заметно приутихла. — Ну и что такая знатная особа делает в этом затхлом городишке, а? Скрывается от родителей, что же ещё. — Я есть хотела очень. Думала, что так… — А всё-таки, как звать тебя, золотце? — её прервали. — Я Мишель Омара, — соврала она. — Я Миднайт. А теперь, если хочешь, заходи к нам. Я думаю, ночлег тебе как раз кстати. О Мишель Хартфелии, старшей дочери богатейшего семейства Фиора можно было забыть. На её месте теперь была Мишель Омара со свой собственной историей, которая той, прежней девочке, и присниться не могла.

***

— Девчонка за дверью, — осведомился парень. — Имя, фамилия, возраст, род занятий, если таковой имеется, — голос исходил из динамиков ноутбука, совсем неестественный, изменённый настолько, что вычислить владельца было невозможно. — Мишель Омара, пятнадцать лет. Про род занятий ничего не знаю, она молчаливая, но, в общем-то, это довольно неплохое качество, верно? За железной дверью доносились еле различимые голоса. Впрочем, разобрать слова девчонка и не пыталась. Она скучала, сидя на жёсткой скамейке и глядела в иллюминатор, в котором можно было разглядеть Магнолию. Всё вышло даже лучше, чем предполагала Мишель. Ещё только два дня назад она прибыла в город, а уже сейчас плыла на борту огромного корабля прочь от дома, от родителей и младшей сестры, появившейся на свет вчера. По телевизору вечером только и были репортаже о появлении на свет чудесной малышки Люси. Ни слова об исчезновении Мишель, будто бы родители и забыли о ней, как о какой-то игрушке. Было обидно, на душе скребли кошки, а от этого ещё сильнее хотелось оказаться как можно дальше отсюда. — Мишель, зайди-ка, — послышался голос Миднайта. Кто вообще мог вообразить, что у человека, вроде этого, есть такой корабль, вообще есть хоть что-то. Его внешность, довольно вызывающая, оставляла желать лучшего, впервые его увидев Мишель не на шутку испугалась. Однако теперь этот человек стал кем-то вроде её ангела-хранителя. Девчонка захлопнула за собой дверь и развернулась к парню. Здесь не было окон, но было всё равно прохладно благодаря кондиционеру. — Если уж ты согласилась плыть со мной… — он медлил, то ли пытался подобрать нужные слова, то ли просто-напросто не хотел произносить их. — Как на счёт присоединиться к шестерым просящим? Одно лишь сочетание этих слов вызвало у Мишель сильное желание рвануть отсюда. — Они же… повержены, нет, разве? — она сильно изменилась в лице, пропала та уверенность и то былое спокойствие. — Из остатков собрано новое поколение. И тебе выпал шанс стать нашей частью, помочь осуществить нашу цель. Путей отступа не было. Бежать некуда: либо присоединяешься, либо гниёшь на глубине моря, по которому плыл этот корабль. А жить девчонке хотелось. — Ну? — не отставал Миднайт. Он и сам прекрасно понимал, что деваться ей некуда. Возможно даже, знал, кто она есть на самом деле. — Я… хорошо, — согласилась она.