Ты... Удочеришь меня?

За несколько лет жизни в Шафране у Мишель скопилась приличная стопка писем, которые она хранила в своём ящике, ключ от которого всегда хранился в разных местах, о которых знала только Омара. Эта фамилия за девушкой укрепилась настолько прочно, что ей и самой-то было трудно подумать, даже представить о том, что когда-то она была Хартфелией, которая бесследно исчезла года три назад. В своих письмах девушка ярко расписывала свою нынешнюю жизнь, она рассказывала, как проводит тут дни, однако ни разу она не упомянула о месте своей работы. О Шестерых просящих даже участникам организации было известно мало что. Даже операции проводились в строгой секретности, никто из участников не знал ни имени напарников, ни их внешности. И если ты переступил черту, отделяющую внешний мир от секретной службы, занимающейся ловлей участников организаций, вроде просящих, — ты считался уже трупом. Помощи ждать не приходилось, а ещё никто не мог назвать имени соучастников. Мишель часто жалела, что не осталась жить с родителями. Она нередко проклинала себя за то, что дала тогда волю эмоциям, которые заставили пойти её на тот шаг. Из просящих были две дороги: в секретную службу или в гроб, на кладбище. Выход из организации не был предусмотрен, потому что за несколько лет ты мог всё что-то да разнюхать, что могло поставить под угрозу все устои этой организации. Приятные холодные струи лились на обнажённое тело девушки. После тяжелого дня такой душ был просто раем. Капли довольно быстро стекали вниз, на их место падали новые и действовали по тому же принципу. Всё тело ужасно болело. Она, конечно, за три года сильно улучшила свои физические способности, однако всё ещё была не особо восприимчива к боли. И в этот раз её заставлял бежать тот факт, что прямо за спиной её нагоняли агенты секретной службы. Мишель уже и сама не понимает, каким чудом смогла оторваться от них. Омара закрепила весьма длинное полотенце на груди, а чтобы наверняка не упало, придерживала его рукой. Сейчас она хотела написать очередное письмо матери, в котором изложила бы свои ощущения, рассказала бы об организации, о которой сама толком не имеет представления. Эти бумажки всё равно никогда не дойдут до адресата, останутся желтеть в тёмном ящике квартиры Омары, будут забыты, в конце концов. В первое такое письмо девушка вложила украденные деньги, а затем написала, как ей стыдно из-за всей сложившейся ситуации. Лёгким движением руки Мишель коснулась включателя — и свет моментально озарил комнату. Ящик, в котором хранились письма, был вытащен на пол, а все письма аккуратной россыпью лежали вокруг, распечатанные. Глаза хозяйки квартиры округлились от ужаса, во взгляде читалась паника. Ящик с письмами — единственное, что заинтересовало того, кто проник сюда. Пока девушка сделала шаг по направлению к письмам, чтобы собрать их, занавеска дёрнулась, и из-за неё показался человек. На его глаза был надет капюшон плаща, который скрывал верхнюю часть лица. Видно, он готовился. Только вот, похоже, не продумал план отступления. — Кто вы и что делаете в моей квартире?! — Мишель дёрнулась и сделала пару совсем мелких шагов назад, к двери. Вдруг, он вооружён? А человек молчал. Видно было только, как вздымалась его грудь — он тяжело дышал, видно, запыхался, пока пытался спрятаться. Девушка уже хотела повторить свои вопросы, как вдруг он снял с себя капюшон. — Привет, Мишель. Взгляд тёмных, как оказалось, глаз внимательно изучал девушку. Она от этого только сильнее пугалась, потому как на ней было всего лишь одно полотенце, которое грозило вот-вот упасть, если бы не рука, которую Омара не отняла от груди. — Можно я буду звать тебя Хартфелия? Тогда девушка перепугалась ещё сильнее. Её настоящая фамилия была известна лишь ей и родителям, которые, похоже, успешно забыли о своей первой дочери. Насколько ей самой было известно, никаких даже попыток начать поиск не предпринималось. Или этот парень как раз и был тем, кого они наняли, чтобы вернуть свою дочь? — Кто ты? — она сделала один решительный шаг к незнакомцу, попутно схватив свободной рукой с тумбочки что-то, что нельзя было разглядеть с места, где стоял парень. Она вытянула руку вперёд, так, чтобы пилочка, которая всегда оказывалась у неё в нужном месте в нужное время, слегка касалась бледной кожи шеи парня. Всё принимало теперь иной оборот. — Но-но! — незнакомец даже не дёрнулся, но по его выражению лица можно было определить неприкрытое недовольство. — Хоть знаешь, с кем говоришь? На его лице появилась леденящая душу ухмылка. Очевидно, у него был свой козырь в рукаве, который он вот-вот покажет. — Что ты можешь рассказать о Шестерых просящих? Я сейчас не о всяких операциях, я о теории. Идеология, год основания… Ну? Девушка решительно ничего не знала, поэтому лишь молчала, нахмурив брови. Похоже, его тот самый козырь был в её неведении. — Раз на то пошло… Шестеро просящих — гильдия из миллионов участников по всему миру. Откуда я это всё знаю? — он снова улыбнулся. — Перейдём к части идеологии. Просящие поклоняются Зерефу. Слыхала о таком? Все ваши миссии — вроде жертвы ему. — Да кто ты такой?! — не выдержала Мишель. Остриё, казалось бы, весьма безобидной пилочки, чуть впилось в шею парня. — Я и есть Зереф, недалёкая моя. Эти слова заставили её отдёрнуть руку. Кончик пилочки был теперь багрового цвета, а из небольшой раны парня чуть сочилась алая кровь. — Что Вам от меня надо? — Мишель отошла назад. — А вот это самое интересное! — он приложил ладонь к ране, а затем вытер кровь. — Ты знала, что Мишель Омары не существует? Конечно, знала. Зато есть пропавшая без вести Мишель Хартфелия. Девушка опустила в пол глаза. Только вот, откуда он всё это знал — тайна, которая могла ей стать известна. — А ещё, наверное, ты предполагала, что деньги твои родители ценят больше, чем дочь. У Мишель появилось два желания: заплакать и всё-таки вонзить пилочку в шею парню. — Да, ты права, пора переходить к делу. Мишель Хартфелия, ты отправляешься со мной в Магнолию.