Ты... Удочеришь меня?

Лопата с довольно противным звуком вонзилась в кучу земли. Мира, приложив некоторые усилия, смогла занести её над ямой, в которую был опущен гроб её родной сестры. Земля полетела вниз — начало было положено. Прощаться с родными всегда трудно, особенно если единственным смыслом жизни была забота об этих самых близких, которые ушли слишком рано. Лис не было ещё восемнадцати. Лопата попала в руки Макгарден, она проделала с ней те же махинации, а затем взгляд её тёмных глаз упал на Штраус. Она не плакала, а, потупив взгляд, много-много раз перечитывала строки, выгравированные на могильном камне. А глаза у неё были сухие, будто и не на похоронах находится. Только красные немного. — Ты её одноклассница, да? Леви аж отшатнулась, настолько неожиданно к ней обратилась Мираджейн. Под глазами были ещё и синяки — несколько ночей подряд не спала. — Да, — она кивнула и чуть улыбнулась. Жизнь Миры раскололась на тысячи мелких кусочков, когда Люси Хартфелия вонзила свои острые клыки в запястье Лисанны. И Штраус-старшая знала, что всему есть логическое объяснение, что брат не испарился, что сестра умерла не просто так. Но у неё не было сил на поиски. Не было сил даже на то, чтобы ответить девушке, которая последняя видела здоровую Лис. — Оставь её, — я положила свою руку на плечо Леви, и девушка кивнула, послушно отходя назад. Всё было завершено: яма засыпана землёй, цветы аккуратно выложены на бугорке. А мы с Леви наблюдали за Мирой со стороны, из-под раскидистого клёна, листва которого уже давно опала и теперь, высушенная, лежала у нас под ногами. *** Люси уже второй день жила у меня в доме. Вторая комната верхнего этажа была успешно разобрана и обустроена специально для Хартфелии. На город уже опустилась ночь, когда раздался звонок в дверь. — Привет. Это был Драгнил. — Как она? Мы прошли в гостиную. Хартфелия тем временем устроилась на лестнице и, приложив к стене стакан, слушала то, о чём говорили мы с Нацу. Лестница выходила аккурат к двери в гостиную, где расположились мы, так что всё было бы хорошо слышно и без стакана. Люси не хотела упускать деталей. — Стала совсем плохая. Говорит, мол, накануне смерти заметила на запястье Лис какие-то укусы. — Она думает, это причина? — Если это так, если на руке действительно что-то есть, это может послужить зацепкой, которая поможет разрешить загадку. — И, будешь откапывать труп? — Нет, вовсе, мне нужны снимки. *** Это была третья по счёту бессонная ночь Миры. Она то и дело вставала с кровати, чтобы в который раз зайти в комнату сестры. Разумеется, там никого не было. И всё же, она обходила дом несколько раз, то и дело заглядывая в опустевшие и неприбранные комнаты брата и сестры. Всё должно оставаться на своих местах. На носочках она шла по коридору, заворачивала на кухню, где проводила с семьёй вечера. Когда темнело, открывалась входная дверь, а чуть погодя раздавался голос, оповещавший о приходе Лис. Они с Эльфманом тем временем сидели на кухне: Мира у плиты, готовила ужин, а брат читал новости или рассказывал об очередном рабочем дне. И всё же, с каждым днём обстановка здесь становилась всё более гнетущей. Она напоминала о счастливых днях с братом и сестрой. Она напоминала о том, что Штраус-старшая их лишилась. Обход повторялся несколько раз, Мира снова и снова озиралась по сторонам, ожидая какого-то подвоха, будто Лисанна и Эльфман просто-напросто решили её разыграть, спрятались где-то, как это было в детстве, когда они жили в том Магнольском приюте. Но никакого подвоха не было. Была лишь пустота. Приют также давил на девушку, она не могла смотреть на стены, в которых раньше жили они втроём, не могла глядеть на детей, в любом из них она могла разглядеть маленькую сестрёнку. Ей было некуда деваться. Она остановилась в коридоре, прислонилась спиной к прохладной стене и съехала вниз. Руками девушка прикрыла глаза. Ей не хотелось плакать, у неё не было сил даже на то, чтобы уснуть. А затем послышалось какое-то оживление за дверью. Будто кто-то пытался вставить неподходящий ключ в замочную скважину. Мира лишь посмотрела на дверь, ожидая момента, когда она откроется. Если это воры — пусть унесут с собой и её жизнь, ей не место в мире, где нет родных брата и сестры. Сердце бешено колотилось, она боялась, она сжалась в комок, обняв колени руками и уткнувшись в них носом — она не хотела видеть свою смерть. А потом последовал скрип, видимо нарушитель внешнего спокойствия Штраус-старшей всё-таки справился с замочной скважиной. — Я дома, сестрёнка. *** Нацу шёл домой по прохладной и еле освещённой улице Магнолии. Рядом, по проезжей части, иногда проезжали редкие машины. — Эй, Драгнил! Нацу остановился, чуть помедлил, прежде чем начал озираться по сторонам в поисках того, кто позвал его. Никого заметного здесь не было, поэтому парень напрягся, вслушиваясь в каждый шорох. — Я тут. Из-за угла выглянуло знакомое лицо, а затем опять скрылось. Шифруется от кого-то? — Что за конспирация, Фернандес? — с иронией в голосе произнёс Драгнил, подходя к парню. — Не спится? В подворотне было темно хоть глаз выколи. Фонари остались там, за углом, здесь же царила беспросветная темнота. — Это важно. Я тут откопал кое-что, — он опустил руку в сумку, а затем достал что-то оттуда. — Передай Скарлетт, понял? — И что это? — приняв бумаги, спросил он. — Я знаю, что это звучит, как бред шизофреника, но мне кажется, что им с Люси грозит беда. Здесь всё, чтобы она поняла, о чём я. — Ладно, но почему именно сейчас и при таких обстоятельствах? Что, тот, о ком речь в этих бумагах, где-то по близости? — Вероятность есть. Просто передай. Они не попрощались. Драгнил лишь наблюдал за удаляющейся фигурой Жерара. Нацу вышел из подворотни и, когда убедился, что никого нет, глянул на документы, переданные ему. А затем, недолго думая, разорвал их.