Ты... Удочеришь меня?

Комната, в которой устроились Дреяры, была совсем скучной. Лексус бы с превеликой радостью вышел оттуда, если бы была возможность. Мавис выписали, а значит, он должен следить за её здоровьем. Окна комнаты были огромными — почти во всю стену. И пускай они жили далеко не в пентхаусе, отсюда, с высоты пятого этажа, открывался всё равно неплохой вид. Дреяр сидела в инвалидной коляске, взглядом опустевших глаз отслеживала путь людей, идущих где-то внизу. Она не разговаривала: не хотела и не могла — со словами могут вырваться слёзы, а этого девушка допустить не хотела. Она должна быть сильной — и будет. У Мавис больше нет ребёнка. В этой комнате гнетущая, совершенно ужасная обстановка, которая буквально обездвиживает Дреяра. Он боится, что любой шаг может нарушить покой сестры. Её покой сейчас превыше всего. Раздался отчётливый, звенящий в ушах стук дверь. — Чёрт, — ругнулся он, а затем покосился на Мавис — она не обращала внимания. — Кого притащило? За дверью стоял Нацу, изучающий потолок. Он ждал, когда ему откроют. — Чего тебе? — раздражённо прошептал Лексус, оборачиваясь назад, туда, где сидела сестра. — Пришёл узнать, как она? — Драгнил попытался заглянуть через плечо, выискивая взглядом девушку. — Проваливай. Нацу чуть дёрнулся, когда дверь резко коснулась его ноги — он не мог допустить вот такого исхода его визита. — Я бы хотел помочь. — Без тебя справимся, уходи! Сзади послышался какой-то шум — это коляска Мавис мерно и ровно катилась по линолеуму по направлению к парням. — Нацу, ты? Драгнил опешил, когда впервые за несколько лет его взгляд упал на всё ту же юную Мавис. Она была такая же хрупкая, маленькая, нежная и всё такая же несчастная, как в далёком детстве. Её глаза снова были полны слёз — она не смогла сдержать слова, данного самой себе. — Ты заставил её плакать, — зло сказал парень, снова порываясь закрыть входную дверь. Да, это был лишь дешёвый предлог отделаться от друга детства. Да, он не сработал. И, нет, это не он заставил Мавис рыдать. Руками она закрыла лицо, её плечи вздрагивали, слышались неровные всхлипы. К девушке возвращалась жизнь — она теперь могла чувствовать и показывать свои эмоции, как живой человек. Взгляд снова скоро наполнится радостью — нужно лишь время. *** Калитка скрипела то ли от ветра, то ли кто-то хотел бесцеремонно вломиться в дом, прорываясь сквозь ночную тьму, где хозяйничала лишь одна Люси. Девочка вышла на терраску. Взгляд сразу упал на фигуру, которая, положив руку на калитку, стояла в нерешительности: идти или нет? — Эльзы нет дома! — крикнула с порога Хартфелия, вглядываясь в ночную тьму. — Оно и к лучшему, — приглушённо ответил человек по ту сторону забора. Она была замечена, а значит, отступать было нельзя. Поэтому девушка всё же открыла калитку и, уверенно шагая вперёд, остановилась прямо перед ступеньками. — Сделай меня такой же, Люси Хартфелия. Девочка вздрогнула. А затем начала вспоминать, где могла дать подсказку местным. — Кто ты? И что ты имеешь в виду? — Сделай меня вампиром. Свет на терраске зажёгся: это Люси протянула свою руку к выключателю. Ей нетерпелось узнать, кто стоял перед ней. Джу зажмурила глаза. — Никогда раньше тебя не видела? — Люси сдвинула брови к переносице, пытаясь вспомнить лицо Локсар. — Джувия, — представилась девушка. — Ты же поможешь мне? В следующую секунду хрупкая бледная рука Люси сжала тонкую шею Джу. Лицо исказила несвойственная семилетним девочкам улыбка. — А теперь говори, откуда знаешь? — она шипела, словно змея. Их лица были на одном уровне. Люси, несмотря на свой возраст и тот факт, что она мертва, была сильной. — Я видела, как ты укусила Лисанну. Это произошло не так далеко от кладбища, а я… Ногти, совсем короткие, но довольно острые, впились в шею девушки. Глупо вышло тогда, но жажда была превыше осторожности. В свете фонаря можно было отчётливо всё видеть. А потом Хартфелия ослабила хватку. Если эта девчонка попросила Люси об этом, значит, в её планы не входит разглашать страшную тайну Хартфелии. — Предупреждаю сразу: через некоторое время после укуса уровень гемоглобина в крови понизится. Понимаешь? Джу это ни о чём не говорила, но она утвердительно кивнула. — Это приведёт к анемии. Я не смогу убить тебя за один раз — это тело слишком маленькое, достаточное количество крови не сможет вместиться. Уже завтра ты будешь не в силах встать с постели, поэтому я приду к тебе. Не знаю, сколько мне понадобится. Но последние дни твоей жизни будут адом. Джувия была готова ко всему. — Не факт, что ты восстанешь, — добавила Люси, приготовившись к сытному ужину. — У меня два пути. И оба устраивают меня. Шею пронзили клыки. А потом Локсар почувствовала что-то совершенно странное, будто бы голова закружилась. В глазах помутнело, а ноги не держали. Это от недостатка крови? Хартфелия смотрела в спину Джувии. Зачем ей понадобились способности Люси? Лишь ей одной и было известно, а Хартфелия лишь смотрела ей вслед и языком стирала кровь с губ. Не такой уж и вкусной оказалась девчонка, кровь была горькая на вкус. Курит она, что ли? Но Люси плевать. Главное, чтобы тайна оставалась при ней. *** Это было форменным безумием. Ещё вчера Лис лежала в закрытом гробу, скрытом под толстым слоем земли. А сейчас стояла прямо перед сестрой. Улыбаясь так, как и всегда. — Лисанна, — слеза скатилась с щеки Миры. Можно было поверить, что это был страшный сон, в котором Штраус потеряла близких людей, что брат тоже сейчас придёт. Можно было поверить в то, что это был глупый розыгрыш, который, наконец, подошёл к концу. Можно было верить во всё, что угодно. Мира обняла сестру, прильнула к ней всем своим телом. Лис была совсем холодной. Ещё бы! На дворе осень, а она в лёгком платье. В нос вдруг ударил совершенно странный, несвойственный обычным людям запах. Аромат сырой земли, в которой несколько часов пролежала Штраус-младшая. Пахло осенью, кладбищем и сыростью. Мира отстранилась, взглянула на сестру. Лис смотрела на нее непонимающе, так, будто ничего не происходило. — Откуда этот странный запах? — Штраус в который раз шмыгнула носом, пытаясь понять, показалось ей или нет. — Ничего не чувствую, сестрёнка Мира! — Лисанна вновь притянула сестру к себе. А затем шею Штраус-старшей обжёг укус. Больно. Страшно. Одиноко.