Ты... Удочеришь меня?

Смысла оставаться в городе не было. Парень бесцельно бродил по опустевшим улицам, которые за несколько лет стали ему как родные. А смерть близкого человека в этом городе он принимал за личное оскорбление — город был ему не рад. Сейчас, в эти самые минуты, он вспоминал все свои падения, коих оказалось не так уж и мало. Они столкнулись у входа в булочную, куда парень часто заглядывал, чтобы купить младшей сестрёнке её любимых французских булочек. Это место лишилось ещё одного покупателя в тот момент, когда сердце Венди перестало биться. — Я буду скучать по этому месту, — ветер дул в лицо, приятно лаская кожу. — Ты ведь неплохо здесь устроился. Куда хоть переезжаешь? Жерар и Нацу никогда не были друзьями. Но это не мешало Драгнилу переживать за дальнейшую судьбу парня. — В столицу. У меня есть там, куда податься, — улыбка поселилась на его лице. Немного нелепая и совсем неуместная. Они продолжали разговор ещё несколько минут, пока Нацу не вспомнил о том, что ему стоит поторапливаться. — Ты документы передал? — спросил Жерар, когда Драгнил уже обошёл его. Нацу не знал, что ответить. Он было открыл рот, но в глотке застрял ком, который не давал словам вырваться наружу. Он не помнил никаких документов, он чувствовал, будто бы из его памяти вырван целый кусок. *** Когда на город опускается ночь, Грей делает обход. Бродит по своему кладбищу с фонариком, осматривает в миллионный раз гравюры на могилах, которые он чуть ли не наизусть выучил. За этот месяц к его коллекции скорбных камней прибавилось ещё несколько экземпляров. Все имели какое-либо отношение к нему. Но последний стал прямым ударом в солнечное сплетение. Фуллбастер остановился перед могилой Джу. В голове его мелькали образы вечно печальной и задумчивой девушки, которую он так любил. До сих пор любит. Уже успевшие завянуть букеты лежали на невысоком бугорке. Она любила лилии — здесь в основном их и можно было увидеть. Парень вспоминал горькие слёзы её родителей, которые никак не могли даже допустить мысли о том, что это они стали одной из причин её смерти. Ведь психическое состояние человека тоже влияет на физическое? Он сам не смел проронить при них ни слезинки — они не знали об отношениях их дочери с гробовщиком. Пусть эта тайна умрёт с ними двумя, а пока секрет будет храниться в раненом сердце Грея. Фуллбастер присел на корточки перед её могилой. Взглянул на фотографию Джувии — она снова была печальна, как и при жизни. — Я люблю тебя, — сказал он, выключив фонарик. А в следующую секунду пожалел о своём действии. В кустах, окружавших уединённую могилу, послышалось какое-то движение: то ли дикие кошки, то ли кто-то решил побаловаться ночью на кладбище. Впрочем, Грея этим было не напугать. Он хмыкнул, скептически глянул на кусты, а потом пошёл прочь, к другим мертвецам. Всю дорогу его сопровождал резкий и неприятный хруст, поэтому Фуллбастер с каждым новым звуком чуть прибавлял скорости. Очевидно, за ним кто-то следит. Запыхавшийся, он подошёл к своему дому, к входной двери. Все звуки, кроме сбивчивого дыхания стихли, обстановка давила на парня, он оглядывался, но решительно ничего не видел. Не изменилась ситуация и когда он вспомнил о существовании фонарика. Он успокоился, выключил свет и открыл дверь, но напоследок глянул назад, чтобы удостовериться, что всё в порядке. В воротах мелькнула чья-то фигура. *** Планы Хартфелии были бесцеремонно разрушены прихотью одной девицы и личной жаждой, которая снова и снова проявлялась всё с большей силой. С каждой новой жертвой желание пить кровь становилось больше. Однако пришло время прощаться. Прощаться с Эльзой, её домом, с Магнолией — она уже давно всё распланировала. Только вот, всё время мешал какой-либо внешний фактор. Свои вещи она оставила в комнате, которую навсегда покинула. Пусть это будет напоминание о том, что здесь когда-то жила Люси Хартфелия, последняя из своего знатного рода. Магнолия будто бы гнала из себя выродков этого семейства: сначала Мишель, теперь она… Впрочем, Люси и сама не особо любила город, так же, как и её сестра. Дом был пуст и молчалив, он был таким же, как и её старое поместье, из которого её увозили совершенно незнакомые люди. На тот момент, вместе со своими родными и всеми обитателями, она была мертва. Не дышала, её сердце не билось, а в глазах затаился ужас — тем, кто убил их всех, была она. В памяти вновь и вновь всплывали стены родного поместья, испачканные кровью её родителей и любимой няньки. Снова в голове раздавались крики о помощи, о пощаде, а во рту снова чувствовался тот солоноватый привкус крови её матери. Хартфелия открыла глаза. Пора отправляться в путь. Скрип калитки, и она уже по ту сторону забора на пути к своей цели. Оборачиваться ей не хотелось — там, за спиной, её пугающее прошлое. Впрочем, то, что должно случиться в будущем — потёмки. В руке Люси держала одну лишь сумку, в которую положила то, что было ценнее всего. Город был уже в километре, как из-за поворота выскочила знакомая фигура. Если бы Джувия могла дышать, она бы задыхалась. — Ты ещё что тут делаешь? — с неприкрытым презрением спросила Люси. — Мне срочно нужно домой, — ответила Локсар. — Поторопись, первые лучи солнца могут и убить, — Джу кивнула и побежала прочь от центра. Люси было плевать, куда так торопилась девушка, зачем такая спешка. Ей было плевать на мотивы такой просьбы, благодаря которой у Джу теперь есть личное надгробие. Услуги никогда не бывают бесплатны. В данном случае плата за смерть — незнание. Хартфелия даже не заикнулась о том, что те, кого укусит Локсар, так и останутся гнить в своих могилках, не имея шанса на воскрешение. *** Магнолия была в паре километров, отсюда, с палубы корабля, отлично просматривалась бы пристань, не будь в это время суток так темно. Взгляд изучал здания, расположенные неподалёку от пристани. Старые, полуразрушенные и забытые, они служили напоминанием о былых временах. И от этих воспоминаний на лице Зерефа не могла не появиться улыбка. Было чертовски весело и также чертовски опасно — всё дело могло сорваться из-за одной маленькой… Занозы. Морской бриз развивал чёрные волосы, в воздухе витала свежесть. Магнолия прекрасна в этом безмятежном спокойствии. И как же жаль разрушать его. — Приготовьте к выходу моего дорогого питомца, — он поставил руки на железный бортик. На борт вывели поистине огромного человека. — Ты скучал по своему родному городу? — молчание в ответ. — Знаю, скучал. Тебя встретят рукоплесканиями и дикими воплями о пощаде, мой дорогой Эльфи. Всё шло строго по плану. Всё должно было быть идеально, иначе цель, ради которой Зереф удостоил визита этот забытый Богом город, ускользнёт из его бледных рук. — Я иду, Люси Хартфелия.