Ты... Удочеришь меня?

На кухне горел совсем слабый свет только для того, чтобы в кромешной тьме отыскать выход отсюда. На часах было давно за полночь, но парень не чувствовал никакого желания уснуть. Он ждал. Нацу сделал новую затяжку. Когда-то, когда ему было около пятнадцати, он пробовал курить, и если бы сигареты было так легко доставать за пределами приюта, сейчас его лёгким было бы намного хуже. А затем послышался скрип чужих ботинок о пол — Драгнил дождался. Он схватил со стола первое, что попалось под руку, и кинулся вперёд, в чуть освещённый коридор. Это была Люси, которая стояла в нескольких метрах от входа, опешившая и удивлённая. И когда Нацу осознал, что ночным гостем стала Хартфелия, а у него на это было около половины секунды, парня захлестнуло странное чувство: то ли ярость, то ли растерянность. Жертва была убийцей. Лицо Хартфелии было совсем близко, испуганное и жалостливое. Она успела заметить в руке парня нож, но не сделала даже попытки отодвинуться — она оцепенела от страха. Помещение пронзил крик, совсем короткий, но достаточно звонкий, чтобы Драгнил, услышав его, пришёл в себя. Он не поворачивался к девочке, просто не хотел видеть её мёртвое тело. И дело было даже не в том, что это он прикончил её. — Нет! Помоги мне, п… пожалуйста! Глаза парня расширились. Хартфелия была жива. Она дёргалась, жмурилась от боли, скулила, как провинившаяся собака. Всё, что она говорила в этот момент было больше похоже на бред сумасшедшего. Её ручонки обхватили рукоять ножа, вся её сила сконцентрировалась в одной точке, но попытки вытащить из себя холодное оружие были тщетными. — Пожалуйста! Я хотела поговорить с тобой, пожалуйста! Её подбородок дёргался так, как это бывает перед тем, как человек заплачет. — Мы все в опасности, — это было похоже на истерику: протяжные слова и неимоверно противный тон голоса. В какое-то мгновение Люси попыталась сделать новый рывок. Если сейчас не достать нож, в процессе регенерации он может так и остаться в теле Хартфелии. И тогда можно считать, что всё кончено. Нож плавно выходил из тела девочки, пачкая её голубое платье кровью. Тогда на помощь пришёл и Драгнил, помогая извлечь оружие. Сталь звякнула о пол, а девочка, озираясь по сторонам, искала что-то, что можно приложить к ране, но не нашла ничего лучше, чем свою руку. Парень сейчас был бесполезен. — Какого чёрта?! Драгнил глядел на свои ладони, чуть испачканные кровью. А Люси и не собиралась отвечать, прекрасно понимая, что этот вопрос риторический. — Откуда ты вылезла, вампирша? — он присел на корточках прямо перед обессиленной Хартфелией. На её лице поселилась чуть хамоватая улыбка. Так её ещё никто не называл. — Я не вампир, — Нацу удивлённо приподнял брови, но не более. Нужно, чтобы девчонка договорила. — И пришла не убивать, а поговорить. У неё не сталось сил ни на что, кроме разговора. А грязный пол коридора — не лучшее место для беседы, поэтому Драгнил подхватил Люси на руки и отнёс в комнату, на кушетку. Сам он сел в кресло на колёсиках. — Ты слышал что-нибудь о Мишель Омаре, — она обошлась без ненужных прелюдий, сразу переходя к основной части рассказа. — Хартфелии, насколько мне известно. Жерар передал мне документы о ней, что стало с ней дальше, не знаю, — он удручённо опустил голову, чувствуя какую-то вину за то, что произошло. — Ты их разорвал. Но об этом позже. История Мишель Хартфелии богата. В восемнадцать лет она вернулась в Магнолию с неким Зерефом, который был известен в определённых кругах. Проще говоря, он был вроде бога для тех, кто ему поклонялся, в том числе, для Мишель. Нацу не мог не отметить того, что для своих лет она чрезвычайно эрудирована. — Через несколько недель после прибытия Мишель случился теракт у порта, здания до сих пор стоят там, как напоминание о злодеяниях Омары. Теракт был лишь укрытием. Тогда исчезло несколько местных жителей, которых посчитали пропавшими без вести. Все они стали подопытными для эксперимента Зерефа. Драгнил слушал молча, внимая каждое слово, но не понимал, к чему она клонит. — И все они погибли, потому что вещество, которое тестировал Зереф, было ещё несовершенно. Мишель тем временем сидела в тюрьме, а затем, с помощью её друзей-сектантов, она сбежала оттуда, возможно, по велению Зерефа. Он создал новый препарат, который предназначался как раз моей сестрице. Но она знала о прошлых опытах и не хотела так просто умирать. Люси не двигалась с места, не дёргалась больше, не извивалась, но её лицо всё ещё было каким-то сморщенным, возможно, боль всё ещё давала знать о себе. — Она явилась поздно ночью и всадила в мою руку иглу. Я отключилась на несколько часов, в это время в моём организме происходили какие-то изменения. Я умирала. Очнулась я за несколько минут до рассвета и тут же почувствовала какое-то новое ощущение. Это была жажда. Она замолчала. Видно было, что ей трудно вспоминать о подвигах тех дней. — Моей первой стала служанка, вышедшая умыться перед тем, как начать готовить завтрак. В доме было около десяти человек, включая меня, и все они были убиты мною. — Тебе нужно несколько раз укусить человека, чтобы убить, — напомнил Нацу. — Было чувство, что если остановлюсь — умру. Я не аккуратно впивалась им в шеи, а рвала буквально на куски. Не остановилась даже тогда, когда осознала, что убиваю мамочку. Она опустила голову вниз. Эти воспоминания причиняли боль покруче, чем рана, нанесённая ножом Драгнила. — Когда солнце встало, я почувствовала невыносимый жар, будто на меня опрокинули кастрюлю с кипятком. Я спряталась в шкафу, откуда глядела на то, что натворила. Но не могла плакать. Затем я оказалась в приюте, откуда меня должны были забрать верные мне люди, но дело осложнялось тем, что никто не знал, куда меня направили. — Поэтому ты решила использовать Эльзу, — закончил за неё Нацу. — Я не догадывалась о родстве с ней. Но мне повезло. К тому же, скоро в город прибыли и те, кто должен был помочь мне выбраться отсюда. Только вот, старик из приюта начал обо всём догадываться, поэтому пришлось убить и его. Тогда мне попался и бонус — его беременная внучка. Я считала, что это должен быть ценный опыт. — Она выжила, но ребёнок… — В нём и есть всё дело. Я убила не родившегося ребёнка Зерефа. Повисло довольно долгое молчание, прежде чем Люси продолжила. — Он прибыл в Магнолию и ищет меня, чтобы покарать. И ты должен помочь мне. На лице Драгнила появилась весёлая ухмылка, мол, с какой стати я стану тебе помогать? Заслужила. — А теперь мы плавно перешли к проблеме с твоей памятью. Ты уже на протяжении нескольких месяцев моя марионетка, с того самого осмотра в моей каморке. Если бы ты сказал кому-то, что я не дышу, вся моя жизнь встала бы под угрозу. — Я догадывался о том, что меня укусили. Нацу стал совсем мрачным, то ли от осознания того, что придётся помогать убийце, то ли от того, что позволил когда-то себя укусить. — Поэтому устроил эту засаду? Ты не должен был помнить об укусе, как? — Я не знал, что это ты. Мира мне как-то сказала о том, что заметила укусы на теле своей сестры. Сначала я думал, что это какие-то паразиты, о которых я не догадывался. А потом обнаружил укус у себя на руке. Моя невнимательность подводит. — С чего ты взял, что я приду? — Убийца не упустил бы шанса добить меня. Я здорово промахнулся. И всё же, в чём заключается помощь с моей стороны? Люси задумалась, она потирала свободной рукой место ранения, которое уже зажило. — Регенерация? Ты чертовски похожа на вампира, — заметил Нацу. — Да, но не думай, что из-за этого меня можно убить серебряным ножом. Ещё бы рассыпал соль у входа. От этого им обоим почему-то стало смешно. Комната залилась звонким хохотом, который был чем-то вроде отдушины, смехом, в котором можно было забыть внешние тяготы, отодвинув их на второй план. Худшее впереди, конечно, поэтому сейчас не время грустить. — Если Зереф схватит меня, тебе сможет помочь мой человек, будь уверен. Я сначала и не догадывалась о таком свойстве, как управление чужим разумом, но оно полезно. Вам придётся проникнуть в логово Зерефа, а дальше… Она не знала о том, что должно быть дальше. — А что, если не пойду? — Страдания всего мира обрушатся на твои плечи. Всё же Хартфелия была невероятно умна и остра на язык в свои семь лет. Оставалось только гадать, откуда такие выражения у маленькой девочки. — И что должно произойти? — Драгнил пожал плечами. Он был, остаётся, и будет скептиком, даже когда что-то на подобие вампира сидит перед ним. — В этом мире нет ничего сверхъестественного. Но есть Зереф, который, подобно Богу, творит невероятные вещи. На его стороне знания и влияние. Если ему удалось провести эксперимент «Хартфелия», он не остановится. Драгнил откинулся на спинку своего кресла. Сейчас он чувствовал огромное желание уснуть. — Он уже прибыл с усовершенствованным чудовищем, которое, кстати, ты знаешь лично. Парень встрепенулся, ожидая услышать имя новой занозы в его заднице. — Это Эльфман Штраус, который был похищен перед тем, как я укусила многострадальную Лисанну. Уж не знаю, в чём провинился ваш друг, но сейчас он будет гораздо опаснее меня. — Поэтому ты не можешь справиться с каким-то человечишкой, пусть даже сверхумным? — Именно. А теперь спи, силы тебе пригодятся. Сон, будто по её велению, пришёл быстро, забрав Нацу Драгнила в своё царство, где не было ни боли, ни страданий, лишь его разум, разделённый напополам с Люси Хартфелией.