Шанс на Альбион

Моргана откинулась в кресле, перебросив руку через спинку, и безразлично оглядела своих жалких советников. Ох уж эти их очаровательные попытки что-то решить. Какая скука. Вечно одна мелодия. Саксы, ропщущие по делу и без, ничем не довольные горожане. Как будто этим неблагодарным свиньям вообще чем-то можно было угодить. При Утере они не смели выступать, хотя Утер был простой человек, но Артур дал им вкусить свободу, равенство и братство, этот глупец. Теперь у них появились претензии, и они даже смели их выказывать — ей, ведьме, жрице Старой религии! — после того, как она из милости не сожгла этот город дотла, когда она положила конец тирании отца и брата и отменила их варварские законы и… Мерлин не приходил к ней уже второй день. Она вдруг представила, как он прижимал ее к себе, как она терлась о его живот и грудь, как запускала пальцы в его стриженные волосы и как он жался к ней сильнее, когда она делала это и откидывала голову ему на плечо. Ее глаза трепетали от блаженства и сумасшествия тогда, но сейчас она серьезно и скептически смотрела на своих советников оглядывала их тела как товары, думала, кого могла бы взять к себе в постель в качестве замены этого лживого предателя. Моргана так хорошо помнила чувство его руки, его пальцев на ее животе, сжимающим ткань ее платья и поднимавшим его и гладившим ее через ткань. Она уже начала заводиться, только думая об этом. Моргана еще раз стеклянным взглядом осмотрела сидевших за столом капитанов и генералов. Что бы они сделали, посмели сделать, если б она застонала прямо сейчас. Не в силах сдержать себя, только думая. Его рука, его неловкие пальцы и жесткие ладони, и крепкий торс, и колючие волосы. Она хотела его. Она хотела всего этого и еще. Она хотела, чтобы он целовал ее шею, хотя он никогда этого не делал. Она хотела чувствовать, как хотел он. Весь он, целиком, с магией, в ней. Напротив сидел хорошенький генерал, но она не чувствовала ничего, кроме отвращения. Нет. Она не хотела его рядом с собой. Другой, смугляночка, тонкие черты лица, она помнила его, но смутно и как будто и не думала запоминать. Он мог бы быть приятен, она почти представила его при себе, голого и жаждущего удивить, и нет это не то, совершенно. И да налоги стоит поднять, она слушает, слушает. Моргана холодно взглянула на задавшего ей какой-то вопрос сакса и изогнула брови, чувствуя, как вся сжимается и напрягается внизу. Да. Она призовет его сегодня. И завтра, и послезавтра, и всегда, пока это жалкое безумие не прекратится.