Шанс на Альбион

Гаюс пережил правление трех Пендрагонов, разной степени порочности, и давно полагал, что ему пора на покой, благо, наследник у него имелся. Обстоятельства, однако, не располагали. Что ж, его старые кости еще могли кое-что предпринять. Совершив утомительную поездку до Элдора и предупредив Хунит о возможно грозящей ей опасности, он продолжил свой путь. Обратно. Увы, граничащее царство Лота не было другом семьи Пендрагон. Гаюс проехал на своей телеге несколько миль в сторону далекого Карлеона, а потом остановился и решил, что ведет себя, как старый дурак, и долго и неуклюже разворачивался назад. Он достаточно лет пробыл гласом разума при дворе Утере Пендрагоне, чтобы не верить в долговечность политических союзов. Лот был самым удаленным королевством от континента и от нашествия варваров, соответственно. Это, впрочем, еще не значило, что последствия не задели их или что лотыряне одобряли действия Морганы Пендрагон. Сам Гаюс был достаточно известен своими лекарскими умениями среди знати среди и простолюдинов Альбиона, поэтому ему не составило труда заполучить аудиенцию у короля. Даже в их темные времена. Король был широк в плечах, крупноват и двигался нарочито медленно, с достоинством. Носил кольчугу и волосы коротко стриженными. Не воин на поле брани, но воин везде. Его глаза так и цеплялись за каждое слово Гаюса, а пальцы задумчиво поглаживали короткую бороду. — Я выслушал тебя, старец, — кивнул Лот, когда Гаюс закончил. — И я сочувствую люду Камелота, пусть король Артур мне и не друг. Но помощи Утеровскому сыну я не окажу, не проси. Камелот нам сосед, да кто хуже ненавидит, чем соседи? А? — Теперь другие времена, — спокойно ответил Гаюс, не ожидавший ничего иного. — Артур не больше сын Утера, чем ты наследник Ценреда, мой король. Лот со своего трона обычно не вставал, но тут дернулся. Улыбнулся сухо, по-армейски. — А ты дерзок, старик. — Это не дерзость. Мне нечего терять, вот я и смел. Мой дом в руках варваров, мой ученик среди них, а мой король в бегах. Скоро саксы закончат разорять Камелот и двинутся на юг. Что найдут они там, Лот? — Славные речи, старец. Но не забудь, где ты. Мы, южане, люди мирные. — Он осклабился и погладил рукоять своего меча. Серьезно продолжил: — За сегодня ты прошел мимо трех свободных магов, не меньше. Можно ли сказать подобное про твой родной Камелот? — Если ты про свою стражу, мой король, то их фокусы я заметил. Даже заклятье знаю, верно, это я помогал их учителям бежать из Камелота. — Гаюс собрал всю силу, что когда-то была в нем, и зажег на ладони огненного дракона Пендрагонов. Король в восторге придвинулся ближе, все в тронном зале затаили дыхание, и Гаюс, не в силах долго сохранять иллюзию, сжал кулак. — А об Эмрисе не слыхали, Ваше величество? *** Они с Митиан не были подружками. Королева Немета, каким бы добрым не было ее сердце, не могла забыть, что ее публично отринули ради простолюдинки, а Гвен не могла в ответ простить женщину, которая хотела забрать у нее мужа, пока сама Гвен была изгнана и опорочена. Нет, подругами им не быть, но благо их королевств всегда стояло выше, а Артур связывал их не только как соперниц, но и как одному преданных. — Я не скажу спасибо, — прощалась она с сэром Мордредом и Сифой. Человек, во всех смыслах убивший ее мужа, усмехнулся в ночи. Капюшон закрывал его глаза, и он держал Сифу за руку. — Я не скажу доброго пути. И что-то в его голосе шепнуло ей, что Мордред знал, куда они направлялись. Но сказать Моргане для него значило бы выдать и самого себя, поэтому Гвиневра отвернула голову и обхватила Персиваля за талию. Тот сдержанно кивнул магам, и они ускакали прочь. Гвен было жаль, что Мерлин не пришел. Мордред нервничал и сжимал кулаки и то и дело оглядывался дико по сторонам, но все же сумел и сам вывести их за пределы замка. Гвен надеялась, что Мерлин не попал в какую-то передрягу. Будь с ним Артур, она бы не так волновалась. Пусть вместе они и устраивали вдвое больше неразберихи, они же и вытаскивали друг друга, уравновешивая свою обоюдную неудачливость, но Мерлин был с Морганой, и это наводило неприятные ощущения. А Артур… он был с Гвейном, наверняка, где-то ведь Гвейн должен был быть, и Гвиневра тихо улыбнулась в спину Персиваля. Свободны. А Камелот они вернут. Обязательно вернут. Как может быть иначе. Насколько поняла Гвен, заклятья делали их невидимыми для чужого глаза, но чем дальше они будут уезжать от Камелоте, тем слабее будут чары. Немет был далеко. Гвен надеялась, что королева Митиан хотя бы сможет их увидеть, даже если и не примет со всей искренностью радушия. *** Королева Аннис битый час пыталась выловить что-то толковое в бреднях, которую несли ее так называемые доносчики. Все беспросветные тупицы да кем сейчас поживишься? Приходилось довольствоваться тем, что есть. Моргана в Камелоте, Артур в бегах, бес его знает где. Елена, эта дура набитая, упустила саксам половину своего королевства. Лот отсиживается. А слуга Артура Мерлин, оказывается, великий маг, да об этом по всем кабакам трезвонят уже сколько месяцев? Устав от этих глупостей, Аннис свистнула своего придворного мага, прости, господи, а остальные подобострастно удалились. — Эй ты! Маг! Мальчишка засеменил к ней, постоянно оглядываясь и морща толстые губы. — Пишешь Моргане? — прикрикнула. — Пишу, — хмуро ответил Гилли. — Не отвечает? — поддразнила. — Моргана борется за таких, как я, — заупрямился в очередной раз парнишка — Она не стыдится магии и никогда не стыдилась! Она вернула магию, — и под грозным взглядом он хмуро закончил: — в Камелот. — Я заставляю тебя стыдиться? — искренне возмутилась Аннис. — Я?! — Н-нет? — Разве ты не использовал магию свободно в моем королевстве, под моим кровом? Тебе, что, недостаточно платят за твои услуги? Будь ты трижды проклят, Утер, за то, что теперь только таких магов и удается приискать. Лицемер, а сыну-то подыскал лучшего экземпляр. — Достаточно, — признал. — Мерлин обещал мне, что магия будет разрешена, что мы будем свободны. Он не сделал ничего из этого. Спасал Пендрагонов, а не нас. Вот за это она мальца и терпела. Не растрепал ей чужой секрет, а лишь подтвердил, когда и так все стало ясно. — А еще тебя, остолопа. Чтоб тебе светило за убийство короля, а, дурья башка? — Артур не стал бы, — пробурчал Гилли неохотно. Тьфу ты. Ведь знает такое о человеке, а не идет за ним, убеждать его, видите ли, надо. — А если б весь стадион видел, как ты людей без рук расталкиваешь? А иначе б тебе Утера не победить, я помню его на поле брани. Все, довольно с этим. Отправишься в Камелот, ты мне тут пока не к спеху. — Что? Но ведь там, ведь я… — Ааа, боишься свою защитницу, волшебницу? Примет, примет, не бойся, я ее знаю. В Камелоте передашь Мерлину от меня слово. Ясно? — Да, — откликнулся Гилли. — Это все? — Нет, конечно, дубина. Моргане вот что скажешь. Она у меня еще попляшет. *** Королевство Гавант славилось двумя вещами: во-первых, они отринули магию задолго до Камелота и были самыми рьяными союзниками при Великой Чистки. Оба поплатились: дочь лорда Годвина всю жизнь провела под контролем магических существ, а дочь короля Утера сама оказалась ведьмой и это еще не худшее из ее грехов. А во-вторых, в королевстве Гавант разводили лошадей. Боже, как молодой Артур боготворил лорда Гаванта, когда тот подарил ему великолепного гнедого на одиннадцатилетие. Как он хвастал перед Морганой, злюкой, которая хмуро стояла с улыбающимся отцом и смотрела, как он катался по внутреннему двору и заливисто хохотал. Когда отец сказал, что однажды Артуру придется жениться на дочери лорда Годвина, Артур возликовал, ведь это значило, что он сможет кататься на всех лошадях Альбиона. Теперь это, впрочем, становилось проблемой. Принцесса, а теперь королева Елена не зря была блестящей наездницей. Все в Гаванте родились в седле. Сам Артур, разумеется, не уступал им, но командовать кавалерией он был непривычен. В Камелоте лошадей в основном использовали как средство передвижения, и только элитные части рыцарей Круглого стола дрались верхом на скакунах. Простые же солдаты шли на врага пешком. На врага, столь же пешего. — Как саксонцы вас одолели? — Покои Елены были светлые и простые. Явно впервые они были обложены картами и свитками и книгами. — С таким преимуществом? Кавалерия против варваров? Елена возмущенно вскинула подбородок, но, не увидев на лице Артура ничего, кроме деловитости и погружения в дело, она столь же просто ответила: — На континенте они привыкли подрубать ноги лошадям. К тому же, случилось некоторое происшествие… административного характера, если можно так выразиться. Командующий моими войсками, — ее лицо обернулось к окну, и Артур знал, что критику ему стоило поумерить, — он подхватил болезнь неизвестного характера и так с ней и слег. Пока он лежал в своем шатре накануне великой битвы, его рыцари не смогли выбрать среди себя главного и на бой шли кто да как. — Она обернулась и жестко закончила: — Они проиграли. Повисла тишина, и Артур удержался от порыва прокомментировать подобное рыцарство. — Простите за прямоту, моя королева, — Гвейн таким терпением не обладал, но ему, бесу, все прощалось за красивые глазки, — но Вам явно стоит провести ревизию среди своих молодцов. — Я бы поучилась чему-то у славных рыцарей Камелота, — подмигнула ему Елена, и Гвейн так и расцвел от столь неожиданного ответа. Обычно он на продолжение и не рассчитывал, а разговаривал просто, чтобы себя послушать. — Гвейн, — окликнул его Артур и тыкнул рыцаря в карту носом, — поведешь кавалерию. Ты лучший наездник. — Так ли это? — улыбнулась Елена, и Гвейн аж зарделся от удовольствия. — Миледи. Что насчет вашего главнокомандующего? Он жив? — Да, он здесь, — как само собой разумеющееся ответила Елена и, заметив их реакцию, приобняла себя за плечи. — Вы приняли его? — удивился Гвейн. — Да, почему нет. Он мой человек, преданный мне до смерти, но, увы, умереть за меня не сумевший. Не казнить же за это. Он и сам себя казнит, — задумчиво добавила она. — Я бы переговорил с ним. Елена махнула на смежную с ее покоями комнату. — Прошу. *** — На Альбионе знать не очень-то любит жениться на знатных, как я погляжу, — заявил Гвейн. — Сначала ты, теперь вон наша славная хозяйка. Да и уверен, что красавица МитИан, — специально ставя ударение не на тот слог, осклабился Гвейн, — испытывала к нашему Мерлину самую крепкую благодарность. Это не говоря уж о… Но, благо, он не успел закончить свои теории об одной весьма знатной ведьме, потому что Артур в самом натуральном виде фыркнул и посмотрел на Гвейна, как на душевнобольного. — Митиан? И Мерлин? Что во имя всего святого навело тебя на мысль. Да ты заразился от нашего генерела. Да она была моей невестой, — заявил Артур, как будто все объяснил и после такого опыта у Митиан ожидания к прочим смертным должны были возрасти до небес. Гвейн мыкнул что-то и закатил глаза, сам, однако, жадно ухмыляясь и посматривая на конницу, ехавшую позади, Тристан где-то среди них. Те ехали чуть не на цыпочках, наслушавшись сказок о короле Артуре и не желая его беспокоить. А у того только мозги стали вставать на место. Эх, вся работа Мерлина на смарку. — Не очень это по-рыцарственному, что ли, выходит, Артур, — сказал Гвейн уже серьезно и даже в некоторой степени мрачно. Артур посмотрел на него с острым пониманием: будто понимал все, что творилось в голове у Гвейна, и еще что-то в придачу. — Я знаю. Но я король, а не рыцарь. В первую очередь, — пояснил. — Мы выкажем нашим врагам уважение, какого достоин любой человек, не волнуйся. Но прежде мы победим. Подумав над этим с милю или две, Гвейн кивнул. — Она не пошла с нами. Елена. — Король должен пасть со своим королевством, королева должна убедиться, что королевство будет и после. — Злишься на Гвен? — легко спросил Гвейн спустя некоторое время. Лошадиный гогот и шум полей отдавался у него в ушах. — Никогда, — ответил Артур, не подумав. А потом посмотрел на него и вспомнил Камлан. — Нет. Нет, конечно, нет. — Так, может, и Елена не нас оставила, а осталась со своим генералом? — Возможно, — тихо согласился Артур, и Гвейн проклял себя за то, что вообще упомянул королеву Гвиневру. Саксонцы ограбили один из самых процветающих городов всего Альбиона, вторую столицу Гаванта, в день, когда генерал простыл и ему не нашлось приемников. Всем тем хватило чести умереть на поле брани, хотя Гвейн и предпочел бы сейчас их сотрудничество, а не могилы. Так или иначе, теперь саксы, все в какой-то мере слуги Морганы, везли награбленное в Камелот. А это уже делало их легкой добычей. Артур налетел спереди, чтобы никто не ушел. Гвейн поддержал слева. Гавант — это сплошные луга, низменности и цветочки, саксы могли бежать и вправо, и назад, но повернуть повозку? Оставить награбленное? Позднее запоют, что их погубила жадность. Чужие лошади, запряженные в повозки, несущие расслабленных, пьяных прошлыми победами всадников, ржали навстречу рыцарям Камелота и солдатам Гаванта. Артур был великолепен, как всегда, черт, и солдаты ревели в восторге, когда видели его с Экскалибуром в руке. Гвейн и сам, чего греха таить, наполнялся каким-то огнем и — ух! хоть сам в огонь, хоть с коня на скаку и ведь прыгнул, рубил, колок! Ни мили длилась бойня, сталь о сталь под ржание лошадей и крики умирающих. Повозки и чужие кони сметались, люди орали и падали и неслись друг на друга с воплями, и вот был Артур, чей конь заскочил на повозку, так что та покачнулась, и король вознес мечом и, задыхаясь, крикнул: — За любовь! — И осенило, на лице видно. — К АЛЬБИОНУ! И они откликнулись, все свои против варваров, заревели и бросились на врага с утроенной силой. — АЛЬБИОН! АЛЬБИОН! АЛЬБИОН!