От ненависти до любви

Тому, кем овладевает гнев, лучше повременить с принятием решения. Сенека

- Гнида он, - многозначительно произнес Энви. - Что? – переспросил Альфонс. Они уже около часа брели по заброшенной дороге, которая вилась вдоль угрюмых, выжженных солнцем холмов. - Дайсон гнида, - пояснил Энви. - А Маккей еще хуже. - Откуда такое умозаключение? – спросил Альфонс, не переставая удивляться способности Энви кратко, но очень емко излагать суть вещей. - Сам таким был, - хохотнул Энви. – Как там говорится: рыбак рыбака…? Ты ведь уже догадался, что они что-то скрывают и явно не в восторге от твоего приезда. - Да, неприятная вышла встреча, - согласился Альфонс. Папку с документами, что так любезно ему предоставил полковник Маккей, он изучил довольно быстро. Общие сведения, отчеты и опросы свидетелей – все было как-то размыто. «Ни о чем», - раздраженно захлопнув папку, Альфонс в этот же день отправился в поселок и принялся расспрашивать местных жителей об Испепеленной Пустоши, которую они так часто упоминали в своих уклончивых ответах. Но, к величайшему разочарованию, ему не удалось ничего толком разузнать, кроме, пожалуй, того, что загадочные случаи исчезновения людей, пугающие звуки и странное сияние не были очередной выдумкой, испокон веков передающейся из поколения в поколение. Люди сначала улыбались незнакомому юноше в красном плаще, но, когда узнавали причину его прибытия в поселок, ссылались на срочные дела и старались поскорее скрыться в своих лачугах. Деликатный подход Элрика очень быстро надоел нетерпеливому Энви и он просто начал отлавливать редких прохожих. Пока Альфонс задавал вопросы, Энви «приветливо» скалился за его спиной и вскоре дело немного сдвинулось. Один парнишка посоветовал им навестить фермера, который знал и видел больше остальных. - Не знаю… не знаю… просто сияние… оно обжигает… холодное, влажное, но обжигает… живет в колодце… я видел его… колодец светится по ночам… оно не только светится… оно высасывает жизнь, - бормотал немного повредившийся в уме старый фермер. На следующее утро, набрав скупых сведений, Элрик и Энви отправились в Испепеленную Пустошь к колодцу, где «живет сияние». Само название «Испепеленная Пустошь» показалось им чересчур вычурным, и Альфонс сильно удивился, откуда вся эта сверхъестественная чушь могла поселиться в умах истинных атеистов. Однако, после того, как он собственными глазами увидел эту невообразимую мешанину темных ущелий и обрывистых склонов, перестал удивляться чему-либо, кроме загадочной природы катаклизма, ее породившего. Следы старой дороги все еще можно было различить среди густой поросли. Она проходила по холмам и долинам прямиком через Испепеленную Пустошь и когда-то сообщалась с Рашвелем. Но после того, как люди отказались ездить по ней, была проложена новая, огибающая местность с юга. Местные жители покинули эти места, да и вновь прибывающие переселенцы предпочитали здесь не задерживаться. На открытых местах, большей частью вдоль старой дороги, им попадались маленькие брошенные фермы, притулившиеся к склонам холмов. На некоторых из них все постройки были в сохранности, на иных – только одна или две, но встречались и такие, где среди развалин возвышалась лишь одинокая печная труба. Повсюду властвовали сорняки и колючки. Теперь Альфонс уже не удивлялся тому, что местные жители избегали этих мест. Вряд ли нашелся бы хоть один человек, который согласился бы остаться здесь на ночь. Слишком уж похож был здешний пейзаж на гравюры из забытых колдовских книг. Но все это не шло ни в какое сравнение с Испепеленной Пустошью. Как только они наткнулись на нее, тут же поняли, что это она и есть. Ни одно другое название не смогло бы так точно передать характер этой местности. На первый взгляд пустошь представляла собой обычную проплешину, какие остаются в результате лесного пожара – но почему-то на этих километрах серого безмолвия, въевшегося в окрестные луга, до сих пор не выросло ни одной зеленой былинки. Когда Альфонс подумал о том, что ему придется пересекать это неживое пепельное пятно, он почувствовал, что все его существо противится этому. И только чувство долга и ответственность за возложенное задание заставили его наконец двинуться дальше. На всем протяжении пути через пустошь они не встретили ни малейших признаков растительности. Повсюду, насколько хватало глаз, лежала мельчайшая серая пыль, похожая на пепел. В непосредственной близости от пустоши деревья имели странный, нездоровый вид, а по самому краю выжженного пятна стояло и лежало немало мертвых гниющих стволов. Вскоре они заметили груду потемневших кирпичей и булыжника, высившуюся на месте обвалившегося дымохода. Немного поодаль зиял черный провал колодца. - Так вот где «живет сияние»! – воскликнул Энви, свешиваясь с края кирпичной кладки и заглядывая внутрь, – БУУУ! Колодец откликнулся многократным эхом. - Ну что? Вниз? – Энви чуть не прыгал от счастья, как застоявшийся в стойле конь. Альфонс с сомнением покосился на зияющую бездну: - А надо? - Что, испугался? – хитро прищурился Энви. - Вот еще… - фыркнул блондин. - А чего это ты такой возбужденный? - Не знаю. Просто чувствую, что в этот раз дельце будет весьма интересным. Альфонс смерил гомункула скептическим взглядом. Неужели хоть что-то его заинтересовало? Ругая себя последними словами, Элрик полез в рюкзак за веревкой. Ну какой здравомыслящий человек решился бы на спуск в неведомую подземную бездну, не приняв хотя бы минимальных мер предосторожности. Случись что непредвиденное, никто даже не будет знать, где его искать. Впрочем, сомнения его были недолгими. Любознательность и научное рвение подталкивали его вперед, рассеивая страх. Энви зайцем скакал вокруг колодца, всем своим видом выражая нетерпение. - Я первый, - не требующим возражения тоном заявил Альфонс. Протиснувшись в отверстие и опираясь ногами о стену, он начал спускаться. Снизу сильно потянуло влажным воздухом, резко отличным от сухой атмосферы пустоши. Изредка, чтобы не расходовать заряд батареи, Альфонс включал фонарь. Слева и справа в луче света он видел сложенные из мощных блоков стены. Под ним луч не встречал никакой преграды, растворяясь в черной пустоте. Альфонс не мог сказать точно, сколько времени занял спуск, но вот наконец он достиг уровня пола, загроможденного отвалившимися фрагментами каменной кладки и покрытого слоем песка и всевозможных мелких осколков. Вверху над головой пятно света обозначало далекий выход наружу. Альфонс включил фонарь и начал осматриваться. Луч осветил груду блоков и более мелких фрагментов кладки, имевшую форму неправильного круга диаметром около двух метров. Юноша сразу почувствовал, что эти камни чем-то отличаются от основной кладки колодца. - Эй! Все в порядке? – раздалось сверху. Альфонс запрокинул голову и увидел маячивший на фоне далекого кусочка неба силуэт Энви. - Да! Спускайся! Энви спустился гораздо быстрее и довольно ловко, скользя по веревке, как заправский альпинист. - Что тут? - Смотри. Гомункул коснулся стены рукой и в следующий миг уловил слабое дуновение холодного воздуха, струившегося из щелей между камнями. Этот поток воздуха мог означать только одно – за этой стеной находилось какое-то значительное полое пространство. - Там что-то есть, - потирая ладони, произнес Энви. Не раздумывая больше не секунды, Альфонс хлопнул в ладоши, и колодец озарился неоновым светом преобразования. Камни расступились, и им открылась темная расщелина. Элрик направил луч фонаря вглубь отверстия и увидел беспорядочное нагромождение камней, уходившее вниз под углом примерно в тридцать градусов, ограниченное сверху… полукруглым сводчатым потолком (?). Медленно и осторожно они стали продвигаться вперед, придерживаясь стены, - путь по этому коридору оказался не менее трудным, чем предшествующий ему спуск. В одном месте Альфонс сдвинул в сторону несколько крупных глыб и отгреб ногой каменную крошку, чтобы взглянуть на покрытие пола. Здесь он нашел то, что, в сущности, и ожидал: пол был вымощен плотно подогнанными друг к другу тяжелыми плитами. - И почему я не удивлен? – произнес Энви. – Кажется, я начинаю догадываться… - О чем? - Если я скажу, что о планах Маккея, это прозвучит слишком самонадеянно. Но вот в том, что его нежелание пускать тебя на свою территорию связано именно с этим местом, я уверен. Теперь уже и Альфонс был уверен в этом. Какое-то время они еще брели во мраке, спотыкаясь о камни, но вскоре проход стал значительно чище, а впереди забрезжил слабый свет. У Альфонса возникло навязчивое чувство «дежа-вю» когда тоннель вывел их в просторный коридор из бетонных монолитных блоков, чем-то похожий на тот, что он видел под центральным штабом и пятой лабораторией. Подсветка на уровне пола давала хоть и слабый, но достаточный источник света. В стенах по обе стороны виднелись запечатанные металлическими полосами двери, а провода, что тянулись под потолком, терялись где-то под сводами коридоров поменьше, которые разбегались в разные стороны от основного. На полу в пыли Альфонс заметил следы волочения и отпечатки подошв армейских ботинок. Причем совсем свежие. - Вот так сюрприз, да? – рассмеялся Энви. Альфонс с подозрением взглянул на него. - Ты как будто знал… - Я догадывался. Альфонс начал вскрывать одну дверь за другой. За каждой их ждала одна и та же картина: ряды стеллажей с наставленными на них прямоугольными контейнерами, назначение которых оставалось загадкой. «Словно гробы» - подумал Элрик. К счастью, все они оказались пусты. Делая короткие записи в блокноте, Альфонс переходил из комнаты в комнату, иногда задерживаясь, чтобы сделать наброски и нарисовать схему маршрута. Вскоре коридор вывел их в просторный зал. Юноше хватило короткого взгляда, чтобы у него перехватило дыхание. В центре просторной комнаты в каменном полу был высечен круг для изготовления философского камня. Следы запекшейся, но не застарелой крови были видны повсюду. Гнев, быстрый и ошеломляющий, вспыхнул в Альфонсе. Пульс застучал у него в ушах. Сейчас у Элрика было только одно желание – добраться до горла Маккея, сломать ему шею; стоять и смотреть, как он увядает. - Вот ублюдки! Теперь понятно: исчезновение людей, сияние, вытягивающее жизнь… Должно быть, они похищали людей для изготовления философского камня, а может просто избавлялись от любопытных, что забрели не туда и стали нежелательными свидетелями. Так или иначе - они все равно шли на сырье, - Альфонс в сердцах пнул какую-то жестянку. - Как же мне это надоело! Это никогда не кончится! Сколько еще рвущихся к власти скотов будут паразитировать на людях?! За спиной Альфонса Энви нехорошо улыбнулся. - Да-а, кажется, Маккей задумал что-то революционное. Если не очередной переворот, то не меньше, чем диверсию. Надо бы все здесь осмотреть… Может, разделимся? – внезапно предложил он. Альфонс не сводил взгляда с преобразовательного круга и хмурился. Мысли в его голове беспорядочно метались. Нужно срочно доложить обо всем Мустангу, нужно провести расследование, собрать доказательства причастности полковника Маккея. А если он невиновен? У Альфонса нет ни оснований, ни полномочий его задерживать. С другой стороны, если все оставить как есть, Маккей может смыться. Или даже попытаться убить его. Для начала, нужно хотя бы выбраться отсюда живыми… - Ну, так как? Разделимся? – повторил свой вопрос Энви, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. - Да, да, конечно, - отмахнулся Ал, едва ли услышав вопрос. Гомункул хищно сверкнул глазами и бесшумно выскользнул из зала. Он не спеша пошел по коридору, делая вид, что осматривается, но как только завернул за угол, ускорил шаг, а потом и вовсе побежал. В висках пульсировало, дыхание перехватывало. Еще в поезде, узнав куда они едут, Энви нервно заерзал. И чем ближе они подъезжали к Рашвелю, тем нетерпеливее он становился. Нет, он никогда здесь не был. Но Ласт, которая курировала этот район, рассказывала ему о резервной лаборатории, для создания философского камня. Здесь также создавали «кукол» - бессмертную армию. Отсюда партиями, в специальных контейнерах, их транспортировали в Централ. Подобных подземных лабораторий по всему Аместрису было разбросано немало. Слос рыл не только опоясывающий страну тоннель, но и вдоль, и поперек. Энви точно знал, что ищет. И где-то через полчаса искомое нашлось. Чуть не сорвав от нетерпения очередную дверь с петель, Энви едва удержался от ликующего вопля. В слабом, подрагивающим от перепадов напряжения свете, бездушные куклы, подвешенные вниз головой, выглядели жутко. Казалось, что они слабо шевелятся. Но Энви лишь скользнул по рядам равнодушным взглядом. Его интересовали не они, а резервуары, наполненные марганцового цвета жидкостью, в которой плавали камни. Философские камни! Энви нервно сглотнул: смущал один факт. Наличие аварийного освещения и свежие следы на полу говорили о том, что люди также нашли это место, а значит, должны были выставить охрану. И словно в подтверждение своих мыслей Энви услышал за спиной шорох. - Зря вы сюда полезли. Гомункул обернулся на голос и встретился взглядом с Дайсоном. Майор стоял в проеме двери и с торжествующей улыбкой на губах целился Энви в голову. – И почему некоторые люди настолько упрямы, что никак не хотят понимать намеков, - произнес Дайсон и сокрушенно добавил, - вот такие и погибают первыми… Энви решил изобразить неосведомленность: - Что за цирк уродцев? – он медленно двинулся вдоль рядов бездушных кукол. - А ну стоять! – заорал майор. – Руки за голову! - Не надо так нервничать, - вкрадчиво произнес Энви. – Я безоружен и полностью открыт. Видишь? – раскинув руки, он медленно повернулся вокруг своей оси. Чувство превосходства над безоружным противником придало смелости Дайсону и он немного успокоился. К своему величайшему несчастью, Дайсон даже не представлял, кто перед ним. И, хотя Энви был лишен сил, опасность, которую он являл, от этого не уменьшилась. Гомункул вмиг припомнил свое хобби: запутывать, сеять семена сомнения, раздоры и хаос. И его речь потекла, словно яд, как из уст Люцифера. - До того как вы выстрелите, утолите мое любопытство. Что у вас тут происходит? Дайсон пристально посмотрел Энви в глаза, прежде чем ответить. - Я, знаешь ли, не собираюсь засиживаться в должности майора, да еще и в этой дыре, - начал он. -А то, что нам удалось обнаружить здесь, поможет выбраться «из грязи в князи» и занять лидирующие позиции во власти. Главное грамотно продумать стратегию. Энви криво усмехнулся. Его всегда забавляла подобная ситуация. И почему всех ублюдков, которые чувствуют свое мнимое превосходство, так и тянет на разговоры? А как же здравый смысл? Сначала обезвредить, локализовать противника, выстрелить, наконец, а уж потом разговаривать. Так нет же: все, как сговорившись, наступают на одни и те же грабли. Люди так глупы! - Вполне разумное и в меру честолюбивое желание, - поддержал разговор Энви. Раз Дайсон хочет поговорить, он не упустит свой шанс узнать больше. - Я так понимаю, полковник Маккей в курсе? - Разумеется. Он и придумал этот план, а я его всячески поддерживаю, - Дайсон вдруг нахмурился. - Полковник Маккей хороший офицер, а его несправедливо засунули в эту глушь. Энви удивленно выгнул бровь, услышав обиду, прозвучавшую в голосе майора. - Это не справедливо! – вдруг воскликнул майор. - Оступиться может каждый. Одна-единственная ошибка не должна стать огромным пятном на репутации и препятствием в продвижении по служебной лестнице. Если не считать того случая, у полковника Маккея безупречный послужной список! Он этого не заслужил! - Вот оно как? – Энви присвистнул. – Мне показалось, или вы фанатеете от своего начальника? Дайсон злобно зыркнул на гомункула, но смолчал. - Почему вы даже не пытались замаскировать это место получше? – вернул разговор в нужное русло Энви. – На что вы надеялись? Майор Дайсон, продолжая держать Энви на «мушке», раздраженно фыркнул. - К сожалению о вашем приезде мы узнали только утром того же дня. Вы не оставили нам времени, а сведения, которые удалось узнать о государственном алхимике Альфонсе Элрике лишили нас шанса вовлечь его в игру и переманить на свою сторону. Слишком он правильный. До тошноты, - поморщился майор. - А вот ты темная лошадка. Появился рядом с Элриком полгода назад… Ни имени, ни звания. Я наблюдал за тобой. Ты не похож на Элрика, стажер Эдгар… А имечко-то не твое. Я видел, как тебя перекосило, когда мальчишка назвал тебя так. - Мы обо мне говорить будем? – вспылил Энви. - Просто я уверен, что ты не стажер и сюда не просто так приехал, - прищурился Дайсон. - Дурацкое расследование, не имеющее никакого значения для Централа – плохое прикрытие. Ты из отдела внутренних расследований, я угадал? Энви решил подыграть: - Поразительная проницательность. И что думаешь делать? - Даже думать не стану. Просто пристрелю тебя от греха подальше, - сказал Дайсон совершенно спокойно, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Энви, двигаясь настолько плавно, что майор, увлеченный разговором, не замечал его перемещения, стал приближаться к резервуарам с философскими камнями. - Со мной ведь государственный алхимик, не забыл? - Элрик не помеха. Что нам может сделать какой-то мальчишка? - Ты так считаешь? – хищно улыбнулся Энви. - Мой горячо любимый папочка так же думал о его брате. Где он сейчас? - Ты о ком? - Не важно. Уже не важно, - Энви почти с любовью провел по гладкой поверхности стекла, за которой пульсировала жизненная энергия. – Хоть ты и считаешь его мальчишкой, хотя ему уже 19, мы довольно быстро нашли это место. Даже ваша попытка замаскировать проход в колодце не удалась. - Что тут скажешь… - мрачно произнес Дайсон. - Государственные алхимики не ведутся на дешевые трюки, они свято верят в науку! Это местных, чтобы не лезли, куда не надо, просто запугать. Достаточно было распространить всякий мистический бред. Мы даже поливали траву ядом, чтобы отпугнуть любопытных и придать местности более зловещий вид. - Так вот оно что, - хмыкнул Энви. - Испепеленная пустошь… Как изобретательно. Люди в подавляющем большинстве – это серая масса, но есть и такие, которые удивляют. - Отзываешься о людях так, будто САМ не человек. На это Энви лишь по-волчьи оскалился. - Наивные, самоуверенные болваны. Вы действительно верили, что у вас получится захватить власть? По-вашему, в Централе идиоты сидят? Откуда берется такая фантастическая тупость? Браться за такие дела и считать, что все сойдет с рук… Поистине беспредельная тупость. Впрочем, люди и поумнее умудрялись натворить немало глупостей,– Энви окинул взглядом ряды бездушных тел. - Эта жалкая горстка кукол не сможет противостоять армии. Конечно, если бы вам удалось найти грамотного ученого, вы могли бы создать еще, и еще, и еще. Но где вы возьмете столько философских камней, чтобы их оживить? Для того, что бы создать камень размером с перепелиное яйцо нужно несколько десятков человек. А провернуть такое незаметно почти нереально. К тому же эти куклы совершенно неуправляемы… - Откуда такая осведомленность, – Дайсон с немалым удивлением взглянул на Энви. – Кто ты такой, черт возьми? Энви мерзко хихикнул, и Дайсону стало не по себе. До него вдруг дошло, что только что он разболтал неведомо кому их с полковником заговор. Не веря в происходящее, Дайсон рассеяно хлопал ресницами. Расслабленная поза Энви и его, недобро поблескивающие из-за упавших на лицо локонов, глаза поднимали в нем тяжелую волну страха. - К черту! – взвизгнул майор. - Сейчас ты отправишься вслед за своим кошатником! Энви дернулся и оцепенело уставился на Дайсона. Он взял себя в руки как раз вовремя, чтобы сдержать рвущийся из горла крик. Ярость исказила его утонченное красивое лицо, холодные глаза вспыхнули отчаяньем. - Что ты с ним сделал? – сквозь зубы прошипел он. Дайсон растянул губы в неприятной улыбке и его палец заметно дрогнул на курке… Энви утратил свою силу, но вот скорость и реакция у него остались прежними. Секунда - и человек оказался прижатым к стене, взвыв от боли в вывернутой до хруста руке. Пальцы разжались и пистолет, протестующе звякнув, упал на пол. Лицо Энви оказалось очень близко от лица Дайсона, и только сейчас, взглянув в нечеловеческие глаза напротив, тот разглядел зрачки Энви, которые от ярости превратились в тонкие полоски, вертикально рассекающие необычного цвета радужку. Дайсон вспомнил, что еще при первой встрече его поразил цвет этих глаз, но после он никак не мог заглянуть в них, чтобы рассмотреть лучше. Энви всегда прятал их за спадающими на лицо прядями. Сдавив руками шею Дайсона, Энви глухо зарычал, когда под воротником его кофты что-то блеснуло. Высеченные на внутренней поверхности ошейника символы, вдруг вспыхнули голубоватым светом. Кожа на шее Энви вмиг почернела, растрескалась и стала осыпаться пеплом. В ужасе майор смотрел в перекошенное мукой и бешенством лицо напротив. Энви страшно зарычал, еще сильнее сжав шею человека. Ошейник начал краснеть и Дайсон почувствовал исходящий от него жар и запах горелой плоти. Из глотки Энви вырвался гортанный звук, который перешел в нарастающий крик нестерпимой боли и ярости. Безумные глаза налились кровью. Последнее, что увидел Дайсон, прежде чем его веки закрылись навсегда - это как сталь раскаленного добела ошейника лопнула и разлетелась на несколько кусков, обнажая страшную кровоточащую рану на шее гомункула. Для государственного алхимика десять вооруженных солдат не казались такими уж серьезными противниками. Но дело осложнялось тем, что Альфонс на самом деле никого не хотел калечить и уж тем более убивать. Несколько удачных алхимических преобразований и пятеро из десяти противников разоружены, обездвижены и прикованы к полу. Но оставшиеся оказались проворнее и быстро разобрались, что к чему. Альфонсу оставалось только дивиться, откуда в этой глуши оказались такие профессионально обученные и подготовленные солдаты. Их как будто специально натаскивали для сражениями с алхимиками. Альфонс уже получил несколько серьезных ссадин. Очередная пуля просвистела совсем рядом и оцарапала скулу. Он уже не нападал, лишь пассивно оборонялся. Дыхание сбилось, кровь из ссадины на лбу заливала глаза. Солдаты старались оттеснить его подальше от выхода. Раздался еще один выстрел, левое плечо обожгло, и рука безвольно повисла вдоль тела. Альфонс приготовился к худшему, как вдруг что-то, чуть не сбив его с ног, метнулось к наступающим на него противникам. Помещение заполнили крики ужаса и боли. Разбросав людей, словно тряпичных кукол, Энви на этом не успокоился - и стены, и пол быстро окрасились в красный. Альфонс застыл как вкопанный, не в силах пошевелиться. Энви избивал ногами очередное тело, которое уже не подавало признаков жизни, глядя на него затуманившимися глазами, и рычал. Сейчас он даже отдаленно не походил на человека. Людям не доступны такие звериные страсти. Он ненавидел в этот миг все и всех. - Энви… - в полголоса позвал Альфонс. Но Энви его не слышал. Альфонс медленно подошел к нему со спины и аккуратно тронул за плечо: - Энви… - Что?!! - Энви резко обернулся и Альфонс в ужасе отшатнулся. Словно наэлектризованный острым приступом ненависти, Энви впился взглядом в лицо Элрика. Это было что-то непередаваемое – безумие, жажда крови и ненасытная, всепоглощающая ярость. Альфонс попятился назад. Сейчас юноша в полной мере осознал, КТО перед ним и какой опасности он подвергал и себя, и окружающих все это время. Вскинув голову, Энви медленно провел ногтем от скулы до ключицы, демонстрируя Альфонсу свою шею. Алхимик похолодел: «Ошейник! Где ошейник?» - Ты мне солгал, - плотоядно облизав губы, гомункул начал надвигаться на Элрика. Юноша скорее рефлекторно выставил перед собой руки собираясь свести ладони… и вдруг замер, устыдившись собственного действия. Протягивая руку друзьям, не сжимай пальцы в кулак!* Энви остановился. Склонив голову набок, он задумчиво посмотрел на ладони Альфонса. - Что ты хочешь сделать? Убить меня? - он вновь сорвался на шипение. - А как же обещанная защита? Энви медленно приближался, в то время как Альфонс с трудом сохранял самообладание. Гомункул подошел к алхимику вплотную и, перехватив его запястья, сжал почти до боли. - Помнится ты говорил мне, что ошейник невозможно сломать, что это очень мощная алхимия… Альфонс нервно сглотнул, мысли в его голове метались, словно напуганные тараканы. Боль в плече не давала сосредоточиться. Энви оскалил зубы в подобие улыбки, но Элрик так и не понял, что за ней скрывалось. Неожиданно гомункул отпустил его руки. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя рассмеяться и на этот раз. - Хахаха! Вот ведь зараза! Я считал СЕБЯ хорошим манипулятором! А ты меня переплюнул. И глаза такие честные были! О-о-о! Ты меня удивил. Вы с братом похожи и в то же время нет. Он до тошноты честный, но ты тот еще аферист! Даже я купился на твое представление! Ты был настолько убедителен, что за полгода я… подумать только… ни разу не попытался проверить правдивость твоих слов! Глядя как веселится Энви, алхимик впал в ступор. Гомункул хохотал, как ни в чем не бывало, спустя секунду после того, как чуть не убил его. Хотя Альфонс не был уверен, что Энви хотел именно этого. Где-то вдалеке вдруг послышался взрыв и грохот осыпающихся камней. Энви вмиг посерьезнел и ощетинился. Несколько секунд он вслушивался в отдаленные звуки и шумно втягивал ноздрями воздух, словно принюхиваясь. - У нас гости, - наконец произнес он и в его глазах загорелся охотничий азарт хищника. - Нет, Энви! – воскликнул Альфонс. – Я больше ни с кем драться не буду! Как думаешь, отсюда есть другой выход? Энви бросил на алхимика недовольный взгляд. Но Альфонс уже скинул с себя оцепенение. Тусклый рассеянный свет помещения смыл цвет его глаз, оставив только твердость и блеск. Игра в гляделки закончилась полной капитуляцией гомункула. - Такие тоннели тянутся на многие километры и всегда имеют два входа-выхода, - нехотя произнес Энви. – Кажется, в коридоре на стене я видел карту… - Уходим! Покидая пропитанное кровью и чужой болью помещение, алхимик старался не смотреть по сторонам. Он знал, что увидит - эта была правда об Энви, которую Альфонс упрямо не желал признавать. Пробегая мимо очередной распахнутой двери, Альфонс вдруг резко затормозил. - Ну что еще? – недовольно проворчал Энви. Осторожно ступая по осколкам стекла и разлитой вязкой жидкости, Альфонс вошел в помещение. Бездушные куклы в своем пугающем безмолвии так и висели вдоль стен. - Черт! – застонал он. – Почему они здесь? - Бессмертную армию создавали не только под Централом. Этих кукол штамповали по всей стране, а потом свозили в Централ, - отрешенно произнес Энви. Взгляд Альфонса скользнул по разбитым резервуарам, зацепился за тело майора Дайсона и, наконец, остановился на лице Энви. - Что здесь произошло? - Альфонс! Давай потом, а? – Энви ощутимо нервничал. Заметив в луже под ногами осколок ошейника, Альфонс нагнулся и поднял его. - Расскажешь мне, как тебе это удалось? - Черт, Ал! Конечно расскажу, но позже. Альфонс не стал спорить, он быстро собрал все части ошейника и выбежал следом за гомункулом. Сейчас его беспокоила только постепенно нарастающая боль в плече, которая отдавалась с каждым шагом все сильнее и сильнее. У Альфонса уже не было сил сопротивляться. Он просто следовал за Энви, стараясь не потерять его спину из виду. Они нырнули в боковой коридор и растворились во мраке. * Диоген Синопский