От ненависти до любви

Меня возможно на удивление сильно любят...

Преодолев какое-то расстояние, Альфонс с помощью алхимии возвел стену, превратив тоннель в тупик, а потом еще и еще одну. Теперь преследователей можно было не опасаться. Дальше они побрели во мраке. Альфонс полностью полагался на зрение Энви, который, как оказалось, в темноте видел не хуже, чем при свете. Но вскоре Элрик начал отставать, а потом и вовсе остановился. - Энви, подожди, - позвал он. - Я не поспеваю за тобой. Энви подошел ближе и, включив фонарь, осветил бледное лицо Альфонса. - Что такое? Ал держался правой рукой за поврежденное плечо и тяжело дышал. На лбу выступили крупные капли пота, а губы стали синюшного цвета. - Ты ранен?! - только сейчас Энви заметил расползающееся темное пятно на одежде Элрика. Если бы не красный цвет плаща, он бы заметил и раньше. - Дурак! Почему ты не сказал? – казалось, гомункул не на шутку разозлился. И Альфонсу даже показалось, что он услышал нотки беспокойства в голосе Энви. - Не до этого было, - слабо отмахнулся юноша. Энви усадил алхимика на пол: - Давай я тебя осмотрю. Рану нужно обработать и перевязать. - О, ты знаешь, как это делать? – произнес Альфонс. - Не иронизируй. Гомункул помог Элрику избавиться от плаща и аккуратно разорвал ткань рубашки. Пулевое ранение находилось у самого основания плеча, чуть ниже ключицы. Прикосновения холодных пальцев к разгоряченной воспаленной коже заставили Альфонса поежиться. - Пуля прошла навылет – это хорошо, - произнес Энви, осматривая рану. - Но ты потерял много крови и еще есть опасность заражения… Гомункул начал рыться в дорожной сумке Альфонса в поисках аптечки. - Вообще-то пуля дезинфицируется еще в стволе, - назидательно произнес он, - но воспаление могут вызывать частички ткани, что попадают в рану вместе с ней. - Энви, ты решил блеснуть интеллектом? - устало выдохнул Альфонс. - Не надо мне объяснять очевидные вещи. Энви неопределенно хмыкнул и открыл бутыль с медицинским спиртом. - Жаль, что ты не захватил обезболивающего. Альфонс чуть не взвыл в голос, когда пропитанная спиртом ткань коснулась его плеча. Стиснув зубы, он изо всех сил старался не потерять сознание. Не хотелось бы, чтобы Энви видел его в таком жалком состоянии. Но Энви не собирался язвить и шутить по этому поводу. Сосредоточенно обрабатывая рану, он лишь изредка бросал короткие взгляды на лицо Альфонса. Элрик был бледен, тяжело дышал, но держался. И гомункул в который раз поразился стойкости этого хрупкого на вид подростка. Кристальный алхимик.Так его почти никто не называл. Для друзей и коллег он был просто Альфонс. Но это имя удивительным образом шло ему. Он действительно обладал широкой, кристально чистой душой, которая переливалась всеми гранями. И те, кто был знаком с юношей даже недолго, поражались его доброте, отзывчивости и самопожертвованию. Энви вдруг поджал губы и нахмурился. В голове всплыли слова Тимонса и он задал вопрос, который уже давно вертелся на языке: - Альфонс, тогда в Централе… Какого черта ты вдруг вздумал меня спасать? Из жалости… Из жалости, да? – с вызовом спросил он. Альфонс немного помедлил с ответом. - Да. Но это не та жалость, о которой ты думаешь, Энви. Жалость жалости - рознь. В моем случае это было сострадание и желание помочь. Однажды проявленная жалость может изменить судьбы многих… Тогда я сказал Мустангу, что бесполезных жизней не бывает. Я и сейчас так думаю. - От меня будет польза? – усмехнулся Энви. - Я уверен, - кивнул Альфонс. - Просто ты еще не нашел себя… В паузе, что возникла между ними, не было неловкости. Рядом с Альфонсом гомункул всегда чувствовал спокойствие. Он мог оставаться самим собой и не опасаться, что его осудят. - Спасибо, - одними губами произнес Энви так, что Элрик его даже не услышал. Он быстро обработал рану и довольно ловко наложил бинты. Альфонс уже устал удивляться. Смирившись с тем, что у этого гомункула много «скелетов в шкафу» он лишь с благодарностью принимал помощь. - Энви, - вдруг осторожно произнес Альфонс. - Нужно надеть ошейник обратно… Энви напрягся, и его рука замерла на полпути к аптечке. - Да ладно тебе, - уставшим голосом добавил Альфонс. - Теперь, когда ты знаешь, что его можно сломать - это просто фикция… Потупив взор, Энви молчал. - Но ты ведь понимаешь, что я не могу вернуться с тобой в Централ без ошейника. Сейчас Альфонс думал о том, что если о случившемся узнает Мустанг, то не мешкая ни секунды убьет гомункула. В то же время, если он смолчит, и не дай бог кто-нибудь из-за этого умрет, в этом будет виноват только он - Альфонс. Ответственность, которая тяжеленной ношей ложилась на плечи юноши, сеяла в его душе семена мучительного сомнения. Элрик смотрел на склоненную голову сидящего перед ним гомункула и с трепетом ожидал, что тот сейчас психанет и попросту свернет ему шею. Энви сидел неподвижно, стиснув зубы и угрюмо уставившись в пол. Пауза затягивалась. - Хорошо, - неожиданно сквозь зубы процедил Энви. Хорошо? И все? Альфонс ожидал не этого, мысленно готовясь к тому, что ему придется долго уговаривать гомункула, и в который раз убеждаясь, что на самом деле ни черта о нем не знает. Элрик быстро собрал все части ошейника и восстановил его. Энви наклонился ниже и откинул волосы, оголяя свою шею. - Я обещаю тебе, когда это будет необходимо, я тут же сниму его, - сказал Альфонс. «Слишком много обещаний», - подумал Энви, когда стальной обруч замкнулся на его шее. На него сразу же навалилась усталость. - Ты расскажешь мне, как тебе удалось его снять? - Не знаю, не помню, - раздраженно откликнулся Энви. - Кажется, я был взбешен. В другой ситуации я бы непременно остановился, едва почувствовав боль. А это было больно. Очень. - И что же тебя так взбесило? – осторожно спросил Альфонс. Но этот вопрос Энви предпочел оставить без ответа. Он поднялся с колен и, отряхнув свои брюки, подобрал дорожную сумку Альфонса. - Ты отдохнул? Задерживаться опасно. Юноша слабо кивнул. Он напряженно размышлял над словами Энви. Ошейник работал. Он ведь сдерживал силу гомункула, его способности и регенерацию - здесь Альфонс не ошибся. Но вот сломать его оказалось не таким уж сложным делом. Что ж… Энви помог Альфонсу подняться и они двинулись дальше. Через несколько метров тоннель начал круто уклоняться вниз, пробиваясь сквозь природную скалу. Крутой коридор постоянно менял направление и очертания. Иногда он суживался, а иногда расширялся и становился пещерой значительных размеров или целым каскадом пещер. Было ясно, что в этой части тоннеля руки Слоса не слишком трудились. Воздух был вполне сносным, хотя иногда попадались зловонные участки в сырых пещерах со сталактитами и сталагмитами. Эти известковые отложения сильно препятствовали их пути и вскоре Альфонс начал петлять и спотыкаться. Остановившись чтобы отдышаться, он подпер здоровым плечом стену и сполз по ней до пола, а потом и вовсе завалился набок. - Альфонс! Энви опустился рядом с ним на колени и коснулся взмокшего лба юноши. Элрика била лихорадка. Гомункул подсунул ладонь ему под голову и слегка приподнял. Отвязав от пояса флягу, он осторожно поднес ее к потрескавшимся губам Альфонса. Тот сделал большой глоток и жутко закашлялся. - Энви, Энви, - прохрипел он, судорожно хватаясь за гомункула, - покорми котят… - Что?! – Энви дернулся и ошалело посмотрел на алхимика. - Вон там, маленькие совсем, погибнут же, – указал Альфонс в темноту тоннеля. У него был совершенно дикий, блуждающий взгляд, и Энви понял, что Альфонс бредит. - Конечно, покормлю, - ответил Энви. - Ты только не волнуйся. Постарайся уснуть, тебе нужен отдых. - Я не смогу, - прошептал Альфонс. – Здесь слишком холодно. Энви подобрал под себя ноги и оперевшись спиной о каменную стену пристроился рядом. Нервно кусая губы, он думал, что делать дальше, как вдруг услышал какой-то звук. Гомункул выключил фонарь и затаился. Доносившееся из темноты шарканье стало более отчетливым. Сомнений быть не могло: кто-то медленно приближался к ним. Вскоре послышались шаги, а потом характерный звук, как будто кто-то споткнулся. Темноту каменного свода огласил мат. - Блядь!!! Энви вздрогнул всем телом. Этот басовитый с легкой хрипотцой голос он узнал бы из тысячи. Грид?! Энви включил свет и направил луч в потолок, заполняя тоннель тусклым рассеянным светом. Грид вздрогнул и напряженно замер. Ему понадобилась секунда, чтобы рассмотреть силуэт перед собой и он довольно оскалился. Энви натянуто улыбнулся в ответ, одновременно пытаясь унять дрожь в коленях. Во рту пересохло. Оба молчали, обмениваясь изучающими взглядами. Никто из них не торопился сокращать дистанцию. Наконец Грид не выдержал: - Твоего отца! Энви! Это правда ты?! Что за вид?! Тебя не узнать! - Энви фыркнул и отвернулся. Грид оценивающе окинул взглядом его поджарую фигуру и, растягивая губы в приторной ухмылке, добавил. – Хотя знаешь, в этих штанах твоя жопа выглядит безупречно! Поза Энви стала угрожающей, а верхняя губа предостерегающе дернулась вверх, обнажая острый клык. Грид огласил подземелье бархатным тягучим смехом. Как же ему этого не хватало! - Так ты еще жив, лицемер? Да-а! Вот уж кого не ожидал… Сколько мы не виделись? Лет сто, полагаю? - Чуть больше. Неожиданно Альфонс издал слабый стон, и Энви тут же потерял интерес к Гриду, который только сейчас заметил распростертое у ног брата тело. Склонившись над бледным Элриком, Энви проверил повязки. Альфонс вздохнул и прикрыл веки, как если бы очень устал и собрался заснуть. В следующую секунду лицо юноши стало белее прежнего и алхимик потерял сознание. На некоторое время Энви погрузился в молчание. Грид, по всей видимости, также не торопился возобновлять беседу. Он подошел ближе и внимательно всмотрелся в лицо парнишки. - Это Альфонс Элрик?! Значит, слухи оказались правдивы. Ты действительно продался армии за ласку. Слегка поморщившись, Энви бросил на брата злой взгляд. - Много ли чести в твоем положении? – парировал он. – Посмотри на себя. Один, как перст, ни славы, ни денег, ни женщин, НИЧЕГО. Да и вид у тебя жалкий. Грид одернул помятую, не первой свежести ситцевую рубаху и скривился так, словно ему сверлили зубы без анестезии. - Сука! Бьешь по самому больному. Сам-то давно перестал завидовать? - Ты че тут делаешь? – пытаясь привести алхимика в чувство, спросил Энви. – Я думал, ты уже давно смылся за границу. - У меня здесь кое-какие дела остались. - Хотел помародерствовать? – спросил Энви, с трудом сдерживая улыбку. - Ты тоже про эту лабораторию знаешь? Можешь не спешить. Там уже нет ничего ценного. - Как? Хотя чему я удивляюсь, если ты побывал там раньше меня, то точно ничего не осталось. – Грид раздосадовано выдохнул и почесал затылок. - Выходит, я зря сюда притащился? Жадность топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу, но Энви всячески его игнорировал. Внимательно всматриваясь в сгорбившуюся над алхимиком фигуру сородича, Грид пытался уловить малейшие изменения, произошедшие в Энви. Это, несомненно, был он. Тот же взъерошенный, наглый, бесцеремонный, вечно огрызающийся Энви, но что-то в нем изменилось. Какая-то незримая перемена ощущалось в каждом его движении, взгляде, слове, казалось, в самой ауре, что он излучал вокруг себя. В нем появилось что-то особенное, что-то загадочное, что-то, что непреодолимо влекло Грида. И он вдруг осознал, что страстно, до желудочных колик, жаждет заполучить это «что-то». Кивнув на распростертого на полу Альфонса, Грид нахмурился: - Что-то он бледненький. - Ему поганенько, - огрызнулся Энви. – Он ранен. - Ммм. Это плохо. Если на вас нападут, в одиночку ты ничего не сможешь сделать, а он не боец. - Если хочешь что-то конкретное предложить, то говори, - вспылил Энви. - Нехер в пустую воздух сотрясать. Грид расхохотался: - Ладно, провожу вас, так и быть. А потом распрощаемся. Я сваливаю из этой страны. Поеду в Ксинг. Энви аккуратно поднял Альфонса и взвалил его на плечо. - Далеко до выхода на поверхность? - Далековато, - сочувственно усмехнулся Грид. – Километров шесть. - Черт! Грид, возьми сумку, а? - Вот те раз! – возмутился воплощение жадности. – Не успели побрататься после долгой разлуки, а он уже грузит! - Тебе сложно, да? - Не сложно, - отмахнулся Грид, накидывая лямку на плечо. И они медленно побрели во мраке. Очень слабо, как будто издалека, до Альфонса доносились их голоса. Гомункулы о чем-то спорили, иногда переругивались. Но по-настоящему никто не злился и, главное, не пытался друг друга убить. Вскоре впереди забрезжил свет, и они, наконец, вышли на поверхность. Нависшее над горными отрогами солнце светило тусклым, рассеянным светом и вечерние тени уже утратили резкость очертаний. Воздух был недвижим, и лишь иногда со стороны близлежащего лесного массива доносилось свежее дуновение ветерка. Местность была глухой и безлюдной. Пока они шли, к их одежде цеплялись колючки. Энви рассказывал Гриду обо всем, что с ним приключилось, начиная с того времени, как тот ушел, и было так радостно и спокойно на душе от того, что можно выговориться. Грид, выслушав рассказ Энви, сказал: - У тебя удивительная способность искать приключения на свою жопу. Мустанг. Ошейник. Элрик. Тимонс. Да еще и это задание… - А что задание? Местечковый офицер, который в своих больных фантазиях видит себя фюрером, дело привычное. Главное, что мы его разоблачили. - Журавли летят, а хули толку! – многозначительно заключил Грид. - Чего? – Энви всегда бесила манера Грида говорить метафорами. - Кто бы за данным делом не стоял, Энви, тебе прекрасно известно: в верхах, как нигде, ревностно следят, чтобы никто не совался на их грядки. Будь уверен, дальнейшее расследование передадут в военную прокуратуру, а Элрика вежливо попросят самоустраниться. Да и твое участие в расследовании не принесет ему пользы… - У меня есть легенда прикрытия, - неуверенно произнес Энви. - Энви, ты один умный, все остальные лишь прохожие. Энви насупился и какое-то время они шли молча. Места были совершенно необитаемые, но временами им попадались ухоженные поля, из чего можно было сделать вывод, что сюда наезжают фермеры из других мест. Жилых зданий не было – одни только развалины да покинутые хозяевами фермы. - Приобрел что-нибудь новое? - вдоволь наглядевшись по сторонам, осведомился Грид. - Даже больше, чем рассчитывал. Я обрел друга, а вместе с ним доверие и уважение. - Это ты про него что ли? – усмехнулся Грид, кивнув на бесчувственного Альфонса. - А ты не скалься, - холодно ответил Энви. - Альфонс открыл для меня мир. С ним я уже не чувствую себя одиноким… От такой откровенности Грид поперхнулся воздухом, впервые не зная, что сказать. Он вдруг стал серьезным и, чуть помедлив, произнес: - Энви, оставь его где-нибудь у населенного пункта, сломай ошейник и поезжай со мной. Энви резко повернулся к Гриду и посмотрел на него с нескрываемым удивлением. - С какой это радости? - Я так хочу, - прямолинейно заявил Грид. - Это твой геморрой, - отмахнулся Энви. Больше он не проронил ни слова. Вскоре они вышли на неухоженную дорогу с нависшими над ней с обеих сторон кустами. Она выглядела совсем запущенной – вряд ли ею пользовался кто-нибудь, кроме почтальона. Изредка в поле их зрения попадала гряда холмов, простиравшаяся по левую сторону тракта, в то время как справа тянулась извилистая лента реки, то приближаясь к дороге и следуя параллельно ей, то вновь отходя далеко в сторону. По мере того, как солнце все ниже зависало над горизонтом, от берегов ее начинала подниматься прозрачная дымка тумана. Уже в сумерках Грид заметил какое-то движение впереди. Острое зрение гомункула различило военные грузовики и суетящихся рядом солдат. - Ложись! – скомандовал Энви. Грид упал на землю, зарылся лицом в траву, и только потом до него дошла вся абсурдность ситуации. - Эй! Что это я тут ужом ползаю?! Я же Абсолютный щит! – возмущению Грида не было предела. - Да заткнись ты! – огрызнулся Энви. – Нужно сначала выяснить, враги они нам или нет. - Вот ты лежи здесь и гадай, а я пошел! – Грид вскочил с земли, отряхнулся и зашагал по направлению к солдатам. - Придурок, - прошипел Энви. Грида заметили еще издали. Военные двинулись навстречу и взяли его в кольцо. Последний лучик яркой вспышкой озарил вершины холмов, и долина погрузилась во тьму. Но прежде чем солнце окончательно скрылось за горизонтом, Энви успел разглядеть опознавательные знаки Центрального штаба на кабинах грузовиков. Подхватив Альфонса на руки, он почти бегом направился в их сторону. Когда расстояние между гомункулом и военными сократилось до нескольких метров, от толпы вдруг отделилась худенькая фигура. - Вон они! – раздался звонкий девичий голос в наступающей ночной тишине. Девушка огромными скачками понеслась по направлению к ним. - Альфонс! Альфонс! – прыгала она рядом с Энви, пытаясь докричаться до алхимика и с тревогой заглядывая ему в лицо. Уже позже, когда их обступили военные и стало невыносимо шумно и неуютно от такого количества людей и расспросов, Энви выяснил, что девушку звали Панинья и она была старой знакомой Элриков. Случайно узнав, что Альфонс Элрик был в Рашвеле, она выяснила куда он направился, а когда услышала, что он пропал в Испепеленной пустоши, сразу же позвонила в Централ. Оттуда информация поступила генералу Джону Андерсону, который базировался в пригороде Рашвеля и по совместительству оказался хорошим другом Роя Мустанга. Андерсон сразу же откликнулся и отправил роту солдат на поиски алхимика. - Это просто удача, что мы на вас наткнулись, - произнес генерал, наблюдая, как Альфонса укладывают на носилки, вверяя его заботам военного доктора. - Но как вы здесь оказались? - Мы прошли под землей, - потирая затекшую шею, произнес Энви. - В тоннель мы спустились через колодец в Испепеленной пустоши, а на поверхность вышли к югу от Рашвеля. - В какой точке? – разворачивая карту в свете фар, спросил Андерсон. Грид, который топтался неподалеку, заглянул через плечо генерала и ткнул в карту пальцем: - Вот в этой. - Так ведь это двадцать километров отсюда, - присвистнул Андерсон. - И все это время ты тащил его на себе? – спросил он, повернувшись к Энви. - А что, нужно было его бросить? Один из солдат смерил Грида подозрительным взглядом и подошел ближе. - Простите, сэр, а вы кто? - Обоссы себе штаны, если не знаешь, кто я такой!!* - взревел Грид. Солдат отскочил от гомункула, как ошпаренный и, нервно стискивая винтовку, вопросительно уставился на Энви. - Ох, простите его, пожалуйста, - спохватился Энви, увлекая Грида в сторону. – У него шизофрения, отягощенная острыми приступами мании величия… Извернувшись, Жадность эффектно вскинул кулак, демонстрируя присутствующим татуировку уробороса на тыльной стороне ладони. Общую картину слегка портил выставленный вверх средний палец. Накачав Альфонса антибиотиками и сделав все от него зависящее, вернулся доктор и доложил, что нужно поторапливаться. Пока военные рассаживались по машинам, Энви, опустив некоторые детали, сбивчиво рассказал генералу о Полковнике Маккее. Но с разочарованием узнал, что еще утром Полковник пустился в бега и его местонахождение до сих пор неизвестно. В суматохе никто не заметил, как Грид растворился в подступившей тьме. Энви пришлось соврать что-то насчет местного фермера, который вызвался ему помочь и генерал с легкостью проглотил эту ложь. Но Энви вдруг стало тоскливо. Он долго всматривался в темноту ночи, туда где ненадолго сверкнули два красных огонька жадных глаз. Наконец, тяжело вздохнув, он сел в грузовик рядом с Альфонсом и они тронулись в путь. Альфонс пришел в себя только утром. Он был слаб и бледен, говорил с трудом, но все равно порывался встать, чтобы скорее обо всем доложить Мустангу. Энви, на пару с Паниньей, с трудом удалось удержать его на больничной койке. Три дня Элрик провел в местной больнице и только когда лечащий врач разрешил, они, в сопровождении полевого доктора и еще нескольких солдат, отправились в Централ. Несколько суток в душном вагоне не прибавили сил Альфонсу, и к концу поездки он выглядел еще хуже, чем перед ней. Он устал, переволновался и остаток пути провел в полудреме. На вокзале Централа их уже ждал майор Хавок. Присутствие двух машин и военного патруля несколько удивили алхимика. Когда Альфонса усадили в одну из машин, Хавок вдруг подошел к Энви, который собирался залезть следом, и захлопнул перед ним дверь. - А ты задержись. Гомункул замер и вопросительно взглянул на майора. - У меня приказ, - снисходительно пояснил Жан. - До полного выздоровления майора Элрика ты будешь помещен под стражу. Альфонс попытался что-то возразить, но Хавок подал знак водителю и машина тронулась. Военные предусмотрительно взяли Энви на прицел. Страха не было, просто немного неуютно. Хавок достал наручники и, дымя сигаретой в зубах, поиграл ими перед лицом гомункула. - Не надо, - угрюмо произнес Энви. - Я сам пойду… Спустя два дня сидя в своем кабинете, Мустанг сверлил взглядом молодого солдата, что стоял перед ним навытяжку и раздраженно стучал ручкой по столу. Хавок расположился за столом адъютанта и с трудом сдерживался, чтобы не закурить. Три дня назад майор Ганг Ли внезапно попросил отпуск и спешно отбыл на родину, на свадьбу младшей сестры - события весьма грандиозного в глазах клана Ли. Поэтому обязанности адъютанта временно исполнял Хавок. Под тяжелым взглядом генерал-лейтенанта молодой человек ежился и заметно нервничал. Выдержав долгую паузу для пущего эффекта Рой, наконец, спросил: - Это правда, что вы видели мужчину с татуировкой на руке? - Так точно, сэр, - осипшим голосом произнес рядовой. Мустанг достал из папки два наброска и положил их перед пареньком. На одном из них профессиональной рукой Алекса Амстронга был нарисован Грид, на другом знак уробороса некогда небрежно нацарапанный Эдвардом. - Взгляни. Рядовой склонился над рисунками: - Да, сэр. Это он! И татуировка… Этот мужчина был с майором Элриком и его стажером. - И куда он делся после? – вкрадчиво поинтересовался Огненный алхимик. - Не… Не знаю, сэр, - запинаясь, ответил рядовой. - Ушел. У нас не было причин его задерживать. Мустанг раздраженно выдохнул: - Понятно, свободен! Рядового как ветром сдуло. - Ну что за идиоты, - выдохнул он. - Вообще ориентировки не читают. А ведь он был у нас почти в руках. Наплевав на запрет начальника, Хавок все-таки достал сигарету и с наслаждением затянулся. - Ориентировки старые, - выпуская струю дыма, произнес он. - А новобранцы о гомункулах вообще не слышали. Знак уробороса им ни о чем не говорит. Да и твой дружок Андерсон не осведомлен. Кто же знал? Мустанг бросил недовольный взгляд на друга. - Если бы все военные, обосравшись, разводили руками и в свое оправдание говорили «Кто же знал?» у нас бы была не страна, а балаган! – раздраженно фыркнул он. - Как там Альфонс? - Ему лучше. - Хорошо. А Энви? – скривившись, спросил Мустанг. Хавок пожал плечами: - Сидит. Мустанг нахмурился и убрал рисунки обратно в папку. Хавок ждал, наблюдая за его реакцией. - Я хочу с ним поговорить. Приведи его. - Ты уверен? – переспросил Жан. - Хавок, что в приказе «Приведи его» тебе не понятно? - Так это был приказ? – с иронией произнес блондин. – Не думаю, что это хорошая идея. - Твое дело не обдумывать приказы, а выполнять их!- рыкнул Рой, метнув в подчиненного колючий взгляд. - А ты будешь себя хорошо вести? – подавил ехидный смешок Хавок. Мустанг бросил на Жана еще один убийственный взгляд и отвернулся. - Обещаю… Сопровождаемый майором Хавоком и еще несколькими вооруженными солдатами, Энви вошел в приемную Мустанга. Раскрасневшийся Хайманс Бреда как раз выходил от своего начальника. Увидев Энви, он вдруг напряженно замер в проеме и округлившимися глазами уставился на гомункула. - Не устраивай сквозняк! – проорал ему в спину Мустанг. При звуках этого голоса с бледного лица Энви сошла последняя краска. Ему сделалось дурно. С трудом подавив соблазн сломать ошейник и дать деру, он шагнул вперед. Бреда отодвинулся в сторону, пропуская визитеров и не сводя настороженного взгляда с гомункула. На негнущихся ватных ногах Энви вошел в кабинет Мустанга. Тяжелая дубовая дверь за его спиной закрылась с зубовным скрежетом, и ему показалось, что это железный занавес грохнул в конце спектакля его жизни. Энви стоял перед Мустангом и, сцепив пальцы за спиной, сверлил его глазами. Последний раз так близко он видел его почти полгода назад. Конвоиры за его спиной бдительности не теряли. Являясь участниками тех событий, они были прекрасно осведомлены о том, кто перед ними. Не успел Мустанг задать первый вопрос, как вдруг в приемной раздался шум. Дверь распахнулась с веселым треском и в проеме показался раскрасневшийся Грид. - Я его забираю! – указал он на Энви. Конвоиры мгновенно вскинули автоматы, переходя в режим боевой готовности. Судорожно вздохнув, Хавок выронил сигарету и зашелся в приступе кашля. Энви же обалдело смотрел на Грида. Его лицо с каждой секундой вытягивалось все сильнее и Грид подумал, что такого комичного выражения на лице Энви ему еще видеть не приходилось. Лишь Мустанг сохранял хладнокровие. Он явно наслаждался происходящим и какая-то странная улыбка блуждала на его лице. Сложив руки перед собой, он переводил взгляд с одного лица на другое, оценивая ситуацию. Солдаты держали Грида на прицеле, но стрелять в кабинете начальника без его команды не осмеливались. - Ой, ну не нааадо, – протянул Грид, оттягивая ворот рубашки и демонстрируя тело, закованное в углеродный панцирь которому пули были не страшны. - Грид, - вдруг не своим голосом произнес Энви, - выйди. - А? - Я говорю, выйди! – сорвался на крик Энви и уже тише добавил. - Мне с генерал-лейтенантом нужно кое-что обсудить. Мустанг перевел вопросительно-заинтересованный взгляд на гомункула: - Хочешь что-то сказать, Энви? Хавок распечатал уже вторую пачку сигарет, а Бреда нервно хватался за кобуру каждый раз, когда Грид делал резкое движение. Автоматчики судорожно сжимали приклады и заметно нервничали. Казалось, даже воздух искрился от напряжения. Когда Огненный алхимик потребовал всех, кроме Энви выйти, подчиненные не посмели ослушаться, но оставлять генерал-лейтенанта наедине с гомункулом… Какое-то время из-за двери были слышны возгласы: разговор явно велся на повышенных тонах, но вот уже полчаса за дверью генерал-лейтенанта было подозрительно тихо. Однако врываться в кабинет начальника никто не осмеливался. - О чем можно разговаривать два часа?! – взбесился Грид. Хавок вздрогнул и все-таки потянулся к ручке, но в этот момент дверь открылась и на пороге показался Энви. Он поднял голову и на его бледном лице появилось подобие улыбки, которая больше походила на оскал. - Грид, ты можешь идти, - бесцветным голосом произнес он. Жадность опешил: - Что?! - У Мустанга к тебе претензий нет, вали в свой Ксинг! На твое счастье железнодорожные пути проложили почти до столицы. Это могло показаться дурной шуткой, если бы не угрюмо-застывшее выражение лица Энви. Присутствующие притихли и мрачно уставились на гомункула. Молчание длилось приблизительно десять секунд и к концу этого периода терпение Грида лопнуло. - Я вообще-то за тобой пришел! – заорал он. Энви на секунду задержал взгляд на лице брата и тут же отвел его в сторону. - А кто тебе сказал, что я пойду с тобой? - Что за… Ты в своем уме? – сквозь зубы прошипел Грид. - Грид, уйди… по-хорошему прошу. Может, я хочу остаться? Мне здесь нравится. - Нравится?! – истерически произнес старший гомункул. - Да нравится. У меня теперь есть любимое дело и… - Химер по канализациям гонять? – перебил Грид. - А почему бы и нет?! – с вызовом бросил Энви. На секунду в приемной воцарилась мертвая тишина, за этот короткий миг на лице Грида отразилось и сменилось столько эмоций, что выпускникам лучшей актерской школы и не снилось. Нервы Хавока наконец сдали и он, оттолкнув Энви, проскочил в кабинет, предусмотрительно замкнув за собой дверь. Развернув кресло, Мустанг сидел спиной к двери и смотрел в окно. - Рой, что происходит? Объясни, наконец! – потребовал Хавок. - Гомункул Грид может быть свободен. Энви под стражу, до полного выздоровления майора Элрика, - откликнулся тот. - Какого хрена?! - Хавок, ты офицер, существует субординация! – Мустанг передохнул и потер ладонями лицо. – Черт меня дернул дружить с тобой! - Черт тебя дернул 15 лет назад, - успокоившись, ответил Хавок. – Ты тогда не был большим генералом. А приказывать уже мог. И сегодня можешь. Ты прикажешь, мы будем выполнять, согласно субординации. Только ответь, это дело личное? - Да причем здесь это… Просто я привык владеть ситуацией. Грид мне ничего плохого не сделал. Но я хочу, чтобы он был у меня под колпаком. - Тебе не удастся заставить Грида работать на нас. - А я и не собираюсь. Скоро ему станет скучно и он будет делать это добровольно. Взглянув в круглые от изумления глаза друга, Мустанг потянулся и пояснил: - Пока Энви остается в столице, Грид не уйдет. А Энви… теперь никуда не денется, - и самодовольная белозубая улыбка неожиданно осветила его лицо. * Знаю, знаю, что заезжено – но уж больно фраза понравилась!