От ненависти до любви

Желание не менее сладко, чем свершение. Лион Фейхтвангер

Зимним промозглым вечером, когда сумерки скрыли уродство огромного города и широко раскинувшиеся проспекты Централа обрели красоту, Альфонс и Энви наконец покинули душный вагон. Холодный колючий ветер кусал щеки и трепал волосы, а до съемной квартиры путь был неблизкий. Оставив Энви в здании вокзала, Альфонс пошел искать транспорт. Гомункул небрежно кинул багаж на пол, и замок дорожной сумки алхимика, который грозился разойтись от обилия гостинцев, наконец, не выдержал и разъехался в стороны, обнажая поклажу. Склонившись над багажом, Энви пытался справиться с непослушной собачкой, как вдруг задницу запекло от чьего-то обжигающего взгляда. Зависть резко выпрямился и чертыхнулся, обернувшись. Грид! Старший гомункул стоял, подпирая плечом колонну и, скрестив руки на груди, пристально смотрел на брата. От столь пронизывающего и внимательного взгляда у Энви по спине поползли мурашки. - Чё надо? – грубо спросил он. - Я тоже соскучился, сладкий мой, – выделяя последнее слово, произнес Грид. От того, насколько пошло это прозвучало, Энви невольно поморщился. У Грида был потрясающий талант выводить из себя. Даже когда он не показывался на глаза, Энви кожей ощущал на себе его липкий жадный взгляд. Младший гомункул был уверен - когда Грид в столице, он следит за каждым его шагом. Это напрягало, бесило, заставляло нервно оборачиваться, и в такие минуты Энви мечтал, чтобы старший братец навсегда исчез из его жизни. А потом впадал в уныние, понимая, что тоскует по его нахальной роже и хамоватой манере общения. Правда, Грид заимел дурную привычку всегда возвращаться. Зачем? Этого Энви понять не мог. Грид оценивающе осмотрел Энви с головы до ног и расплылся в довольной улыбке. - Где ты шлялся? - Не твое собачье… - огрызнулся Энви. - И вообще, тебе не все ли равно? Глаза Грида опасно сверкнули. - Я ведь твой старший брат и просто обязан знать, где пропадает мой любимый младший братишка. Энви прыснул: - Братишка? Любимый? А не поздновато ли в тебе проснулись братские узы? Насколько я помню, ты меня всегда терпеть не мог. - Согласен, многое в тебе меня бесит и сейчас, но кое-что и привлекает, - Грид плотоядно облизал свои губы и мечтательно вздохнул. Энви взбешенно глянул на Жадность, он весь сжался в комок и выплеснулся в крике: - Когда ты уже, наконец, свалишь в Ксинг?! Что тебе от меня надо?! Грид стер улыбку с лица: ему не нравилось, когда на него повышали голос. - Ты забыл, кто я такой?! Я сама ЖАДНОСТЬ! Я хочу денег, я хочу славы, я хочу то и я хочу это… Я хочу ВСЁ! И тебя я тоже хочу, – понизив голос, добавил Грид. – Ксинг подождет... Сегодня я в своих желаниях определился. - Псих, - Энви не желал продолжать диалог в этом русле, поэтому демонстративно отвернулся и, присев на корточки, вновь занялся замком. Грид хищно сверкнул глазами. Он окинул взглядом гибкую спину младшего и пошло оскалился. Красивый. Грациозный. Сексуальный. Хочу! «Черт!» – мысленно застонал Жадность, чувствуя, как кровь ударяет в голову. - Грид?! - вдруг раздалось сзади. Альфонс медленно приблизился и смерил гомункула настороженным взглядом. Грид недовольно скривился. - Здра-а-а-асти, а вот и нянька пожаловала. - Грид, что ты тут делаешь? - Гуляю, - поморщился гомункул. - А ты не мог бы гулять где-нибудь в другом месте? – с убийственной тактичностью поинтересовался Альфонс. - Нет, - криво усмехнулся Грид. – Не мог. Альфонс откинул со лба белесые волосы: - Энви, пошли. Я нашел машину. - Счастливо оставаться, - буркнул Энви братцу, закидывая на плечо сумки. Грид недолго колебался: он крутанулся на пятках и проследовал за ними. Бодро шагая рядом, он что-то весело насвистывал и довольно щурился. Энви бросил на брата раздраженный взгляд и прибавил шагу, легкомысленно предоставив Гриду возможность лицезреть свои стройные ноги и задницу, обтянутые узкими штанами. Альфонс остановился возле машины и недовольно покосился на Грида: - А на такси ты тоже с нами поедешь? - Вы все равно платите, - пожал плечами Грид. - Какая разница – два пассажира или три? Элрик хотел что-то возразить, но он слишком устал и хотел спать, поэтому к сильному негодованию Энви лишь махнул рукой. Спорить с Гридовским «Хочу!» было бесполезно и бессмысленно. Энви свирепо швырнул сумки в багажник и поспешил занять место в салоне. Альфонс сел рядом с водителем. Грид вальяжно развалился на заднем сиденье вполоборота к Энви. Тот максимально прижался к двери напротив и приник лбом к стеклу. Машина тронулась. В салоне автомобиля было тепло, даже жарко. Водитель, уроженец юга, не щадил печку и топил по максимуму. Энви стянул шерстяной шарф и расстегнул куртку. Грид невольно залюбовался его изящной шеей. Холодный металл ошейника резко контрастировал с бледной кожей, и Жадность ощутил назойливое покалывание на кончиках пальцев - так страстно ему захотелось к ней прикоснуться. Какая она на ощупь? Горячая, как жар камина в трескучий мороз или прохладная, как вода в ручье в августовский зной? Грид шумно сглотнул, чувствуя, как немеют конечности, а по телу разливается дурман желания: «Твоего отца, Энви!» Альфонс почти спал, когда водитель мягко тронул его за плечо, сообщив, что они прибыли. От жары и мягкого хода машины его разморило, и выходить из салона в морозную ночь не хотелось. Но холодный ветер, ворвавшийся в салон, быстро привел его в чувство. Расплатившись с водителем, Альфонс спешно скрылся в подъезде. Энви хотел быстро проскочить следом, но Грид поймал его за запястье. - Энви, постой! - Убери лапы, - угрожающе зашипел тот. Грид не стал бесить брата еще больше и поспешно отпустил его руку. - Энви, я спрошу еще раз: ты поедешь со мной в Ксинг? - Отвечу еще раз для особо одаренных: НЕТ! Грид потупил взор и недовольно цыкнул: - Почему ты не хочешь мне рассказать, что тебя здесь держит? Не в ошейнике же дело. - Не в ошейнике, - выдержав паузу, произнес Энви. - Тогда в чем? Энви скосил глаза на Грида и натянуто рассмеялся. Он хотел отшутиться, сказать что-то едкое, но выдал вдруг совершенно другое: - Просто мне сломали оба крыла, и теперь я не могу улететь. Воцарилось молчание. Они просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Наконец, Грид произнес: - Энви, люди никогда не примут тебя. Они никогда не смогут полюбить тебя, и всегда будут бояться. Подумай об этом. Ты можешь спасти тысячу жизней, каждый день жертвовать собой, но стоит тебе оступиться один раз и тебе зачтется только он. Люди быстро забывают хорошее и только плохое они помнят долго. Тебя будут судить не по нынешним поступкам, Энви, а по прошлым. Тебя используют, и когда ты станешь не нужен – уничтожат. Только я могу понять тебя. Только со мной ты можешь чувствовать себя в безопасности и оставаться собой. Ты мой! И я никогда не откажусь от тебя и не предам. Хочешь ты этого или нет, но я все равно заберу тебя отсюда! Энви смотрел Гриду в глаза, ощущая легкое пьянящее головокружение от услышанного. Это было приятно: знать, что ты нужен. И пусть это только жадность, но сказанное было правдой. А в том, что Грид сейчас не врет, Энви не сомневался ни секунды. Грид до зубовного скрежета был честен и, прежде всего, с самим собой. Произнесенное однажды: «Ты мой» становилось для него непреложной истиной. Губы Энви искривились в приторно-застенчивой улыбке: - Грид, у тебя поганая черта – решать за других. Твоим желаниям нет конца. Но беда в том, что получив желаемое, ты тут же теряешь к этому интерес. Это очень обидно… И это не делает тебя надежным. - Не говори о вещах, в которых ни черта не смыслишь! – разозлился Жадность. - Спокойной ночи, Грид, - меланхолично ответил Энви. На секунду он задержался в дверях. - Кстати, я говорил, что этот ошейник предназначался тебе? И Энви скрылся в подъезде, оставив растерянного и обалдевшего Грида одного. Солнечный луч медленно полз по подушке. Перед лицом Альфонса он остановился, словно задумался, затем двинулся дальше. Юноша проснулся от яркого света, бьющего в лицо. Он медленно открыл глаза и окинул взглядом спальню. Солнечные лучи, играя в хрустальных подвесах люстры, отражались на стенах и потолке. Комната была беспорядочно забрызгана солнечными бликами. Они ползали по полу, по мебели, по стенам друг за другом, словно играя в сонные догонялки. Элрик блаженно откинулся на подушки и залюбовался игрой света, но через несколько минут сильный голод заставил его подняться. Он вышел в гостиную и подошел к окну. Город медленно просыпался. Движение на улицах еще не было интенсивным и редкие пешеходы неохотно стряхивали с себя сонное оцепенение. Золотой солнечный диск стоял уже высоко, обещая хорошую погоду. - Пейзажем любуешься? – спросил незаметно подкравшийся Энви. Слегка вздрогнув, Альфонс обернулся. Энви в домашней одежде и с растрепанными волосами стоял у него за спиной. Его красивое лицо светилось от предвкушения чего-то грандиозного. - Только встал? – спросил он. Его глаза странно блеснули. Он чему-то загадочно улыбался. Альфонс смотрел на него и не узнавал. Энви не спал всю ночь: прокручивая в голове сказанные Гридом слова, он искренне ликовал. Задаваясь одним и тем же вопросом он, наконец, понял, почему Грид до сих пор не уехал в Ксинг. Тысяча желаний и иссушающая жажда, которые все время толкали снедаемого жадностью гомункула вперед, были задушены из-за него - Энви. И это сильно поднимало его самооценку, одновременно обещая увлекательную игру. Поиздеваться над братом, играя на его желаниях? В таком удовольствии Зависть себе отказать не мог. От предвкушения веселья он едва ли не потирал ладони. - Ты проспал завтрак, - с этими словами Энви исчез в дверях своей спальни. Альфонс задумчиво посмотрел ему вслед и направился в ванную комнату. Неожиданно раздался телефонный звонок. Альфонс недовольно покосился на аппарат. Начальству он сообщил, что приезжает только сегодня вечером - вряд ли это Мустанг. После третьего звонка Элрик осторожно снял трубку и поднес к уху: - Да? - Альфонс, - услышал он радостный голос Хавока, - ты уже приехал? - Да. - На день раньше? А почему в штаб не доложил? - Поздно было, - недовольно откликнулся Элрик. - Решил отложить до утра. К тому же официально сегодня у меня еще отпуск. - Одевайся, - прозвучало в трубке. - Мустанг срочно собирает всех. С минуту Альфонс молча дышал в трубку слушая короткие гудки. - Вот гадство, - наконец, произнес он и нехотя поплелся собираться. Энви топтался у подножья лестницы Центрального штаба, время от времени нервно озираясь по сторонам. Альфонс, как обычно, отправился в штаб один, но спустя сорок минут вдруг позвонил и попросил Энви подойти. Гомункулу эта просьба не понравилась и он даже начал пререкаться с Альфонсом, но после того, как тот пригрозил, что собственноручно побреет его налысо, уступил. - Энви! - Альфонс вприпрыжку спустился с лестницы и заскользил по направлению к гомункулу. - Ну и чё за срочность такая? - недовольно произнес тот. - Да расслабься ты, - рассмеялся Альфонс. – Просто завтра дочурке Роя полгода и счастливый отец пригласил меня и еще десяток человек на праздник. - А меня, я так полагаю, в списке приглашенных нет? – усмехнулся Энви. – Жаль, я бы подарок приготовил. Новую сбрую для новоиспеченного жеребенка! - Дурацкая шутка, - хмуро произнес Альфонс. Энви сник: - Ты прав, дурацкая. - Ладно, пошли, - примирительно улыбнулся Элрик. - Куда? - По магазинам, конечно! Будучи первоклассным алхимиком, Альфонс считал, что преподнести подарок, купленный в магазине – позор на его голову. Поэтому он твердо решил, что сделает его сам. Но для этого нужно было сырье. За этим самым сырьем он и отправился. Энви долго недоумевал, зачем его взяли с собой, но, когда его навьючили пакетами с покупками, обижено надулся и весь путь до дома шел с глубоко оскорбленным, до самых глубин своего философского камня, видом. Уже дома Альфонс сложил все покупки в огромную кучу и сосредоточился на том, что хочет создать. Энви вся эта суета вокруг дня рождения Катрины Мустанг жутко раздражала. Наблюдая за приготовлениями алхимика, он что-то шипел и нехорошо скалился. Стены квартиры озарились вспышкой реакции преобразования и на месте бесформенной кучи ткани, набивки, лент и прочих текстильных аксессуаров появился огромный плюшевый кот с розовым бантом на шее. Энви со скучающим видом осмотрел игрушку и бросил презрительное: «Ничё так», из чего Альфонс сделал вывод, что подарок просто великолепный и малышке непременно понравится. Праздник был назначен на шестнадцать часов, и в кругу приглашенных были только самые близкие друзья. Для этой цели сняли в аренду небольшой зал, но в лучшем ресторане Централа. Малышка сидела во главе стола на высоком детском стульчике и радостно молотила ложкой по тарелке. Вокруг, сюсюкая, агукая и строя рожицы, скакали «няньки»: Мария, Ческа и Ребекка. Гости вели мирную беседу, Армстронг возвышался неприступной скалой у стола с закусками, а Хаяте, оставленный без присмотра, радостно дожевывал стащенную со стола курицу. Рой сидел, откинувшись на спинку дивана, и о чем-то разговаривал с Фьюри. Он был слегка пьян. Заметив Альфонса, он поманил его пальцем. - Я не зря говорил, что ты первоклассный алхимик, - рассмеялся Рой. – Крушить и разрушать любой дурак сможет, а вот попробовал бы кто-нибудь создать такую же красоту! Подарок чудесный. Не желаешь выпить? Тебе ведь уже можно, - Рой жестом подозвал официанта и подал бокал Элрику. Перчатки он снял, и Альфонс впервые обратил внимание на его красивую руку с длинными белыми пальцами. Юноша лишь пригубил вино и отставил бокал в сторону. Воспользовавшись моментом, Фьюри быстро откланялся и переместился поближе к Ческе. - Альфонс, - произнес Мустанг, переходя на более серьезный тон. - Завтра с утра обязательно зайди ко мне. Кажется, у меня есть для тебя задание. Засиделся ты что-то в Централе… Элрик чуть не взвизгнул от радости: - Правда? И что за задание? – мысль о том, что он, наконец, распрощается с рутиной, привела его в неописуемый восторг. - Обсудим это завтра у меня в кабинете. Скажу лишь, что ехать придется на север. - Да какая разница! Лишь бы подальше отсюда… Ой! – спохватился Альфонс. - Все понятно… - глядя на сконфуженного подчиненного, произнес Мустанг и громко рассмеялся. Элрик вдруг услышал оживленные голоса, обернулся в их сторону… и обомлел! По залу шла, нет, плыла… Риза! В вечернем, отливающим золотом платье, облегающим ее точеную фигурку, она была восхитительна. Ее декольте украшала дорогая подвеска – подарок мужа, а волосы были взбиты в изящную прическу. Мустанг сдавлено вздохнул и Элрик на расстоянии почувствовал теплую волну нежности, исходящую от него. Легко ступая по паркетному полу, Риза пересекла комнату и остановилась рядом с мужем. - Ты немного опоздала, - произнес Рой, и Альфонс уловил легкую дрожь в его голосе. Риза ослепительно улыбнулась: - Там, где нас ждут, мы всегда оказываемся точно в срок. Здравствуй, Альфонс, - кивнула она. Рой прислушался. Из колонок лилась тихая и спокойная мелодия, похожая на вальс. - Риза, мы танцуем? – спросил он, вставая. Мустанг галантно подал супруге руку, и они закружились в танце, легко скользя по паркету и приковывая к себе взгляды. Альфонс остался один. Рой и Риза танцевали легко и красиво. Мило улыбаясь, брюнет что-то рассказывал ей. Риза в ответ кивала и улыбалась. «Красивая пара» - подумал Альфонс, глядя им вслед. Утром следующего дня Элрик вскочил раньше, чем прозвенел будильник. Быстро расправившись с завтраком, он отдал должное ежедневному ритуалу молниеносного разворачивания и свертывания газеты и помчался в штаб. И только на пороге кабинета начальника запоздало подумал о том, что сегодня Мустанг вряд ли придет на работу вовремя. Однако вопреки его ожиданиям Огненный алхимик уже был в кабинете и даже выглядел свежим, бодрым и отдохнувшим. Начальник не стал вдаваться в детали очередного задания и мучить подчиненного наставлениями. Со словами: «В поезде почитаешь», он передал Альфонсу папку и отпустил, дав на сборы три часа. В здании вокзала царило всеобщее возбуждение, как в растревоженном пчелином улье. Каждый день сюда стекались люди со всех концов страны. Одни, полные надежд и планов на будущее, спешили в город, другие, разочарованные и неудовлетворенные, навсегда покидали Централ. Бесцеремонно растолкав людей локтями, Энви расчистил путь себе и Альфонсу и вышел на перрон. Вдогонку ему неслись возмущенные возгласы, но гомункулу не было до них никакого дела. - Простите! - запоздало и густо краснея, крикнул Альфонс. Он поправил лямку видавшей виды дорожной сумки и стал рыться в карманах в поисках билетов. - Куда-то едете? – произнес неожиданно подкравшийся Грид. Юноша дернулся всем телом и чуть не выронил свои часы. - Грид?! Какого черта тебе тут надо? Жадность довольно оскалился: - У меня дела на севере. И раз уж нам по пути – поедем в одном вагоне. - Очаровательно! – закатил глаза Альфонс. Энви окинул Грида насмешливым взглядом и его лицо озарилось лукавой улыбкой. Игра началась. Элрик еще раз проверил поклажу, чтобы убедиться, что ничего не забыл и уже собирался сесть в поезд, когда заметил на перроне Мустанга. «Какого он здесь делает?» Огненный алхимик стоял, прислонившись к колонне, и задумчиво смотрел перед собой. Адъютант Ганг Ли прохаживался позади, готовый к любым неожиданностям. Заметив маячившего за окнами вагона Грида, Мустанг удовлетворенно хмыкнул и растянул губы в загадочной и не слишком приятной улыбке. «Я так и думал». Он увидел все что хотел. Элрик приветливо помахал начальнику, но тот как будто не замечал его. «Может, он здесь вовсе и не из-за меня. Должно быть, встречает кого-то», - подумал Альфонс, подталкивая Энви к вагону. Ли вдруг напрягся и подозрительно глянул на гомункула. Он прищурил свои и без того узкие глаза, и от его взгляда Элрику стало не по себе. Майор подошел к Мустангу и что-то прошептал ему на ухо. Огненный алхимик вздрогнул, свирепо посмотрел на Энви, а затем впился взглядом в лицо Альфонса. В следующий момент у Элрика перехватило дыхание. Его вдруг осенило: если его догадка верна и Энви действительно пополнил свой запас философского камня, то Ганг Ли должен был это почувствовать. Липкий страх сковал Альфонса, отозвавшись трепетом во всем позвоночнике. «Я ведь даже ни разу не спросил его об этом». В который раз его безоглядная, безрассудная доверительность сыграла против него. Он с трепетом ждал реакции Мустанга, но ее так и не последовало. Взгляд Огненного алхимика сделался стеклянным. Несколько секунд он молча изучал лицо подчиненного, затем развернулся и исчез в здании вокзала. На негнущихся ватных ногах Альфонс вошел в вагон и мешком плюхнулся на свое место. Объясниться с генерал-лейтенантом было просто необходимо. «И я обязательно сделаю это… Только по возвращению», - подумал Альфонс, чувствуя, что малодушие, охватившее его на перроне, снова подступает к нему. Грид и Энви собачились всю дорогу, Альфонс уже давно перестал обращать на них внимание и отрешенно смотрел в окно. Снаружи проплывал унылый зимний пейзаж: огромные бескрайние поля снега. Альфонс бросил взгляд через долину: там один за другим, как волна за волной, вздымались холмы. А за ними громадная горная гряда, уходившая, насколько хватало глаз, далеко на север и обрывавшаяся четко обозначенной на фоне неба крепостью с крутыми отвесными стенами. Время от времени на пути поезда встречались препятствия в виде переметов, и состав заметно замедлял ход. Альфонс откровенно «клевал носом»: мысли вяло текли в его голове, лениво двигаясь одна за другой, пытаясь поймать за хвост предыдущую и путались, путались… Вдоль путей вилась белая полоска дороги, которая исчезала вдали в прозрачно-голубой дымке. Очередной перемет, и состав снова замедлился: разбрасывая шнеком снег, он громко пофыркивал и вздрагивал. Краем глаза Элрик заметил какое-то движение и лениво повернул голову. Военный джип без опознавательных знаков и номеров поравнялся с их вагоном. Альфонс бросил взгляд в боковое стекло и обмер. Рядом с водителем на пассажирском сидении сидел… полковник Маккей! Словно в замедленной съемке Элрик смотрел, как автомобиль набирает скорость и уносится вдаль, растворяясь в клубах подхваченной ветром поземки. Алхимик очнулся, только когда машина почти скрылась из виду. Вскочив с места, он опрокинул стакан с чаем и, подхватив свою сумку, ринулся к выходу. Гомункулы резко замолчали и ошеломленно посмотрели ему в след. Первым опомнился Энви. Сорвав куртку вместе с крючком, он кинулся за алхимиком. – Куда?! – заорал Грид, бросаясь следом. Альфонс резко дернул на себя двери - ворвавшийся ледяной ветер растрепал волосы и остудил лицо. Состав уже прошел часть путей засыпанных снегом и снова начал набирать скорость. Не мешкая ни секунды, Элрик швырнул сумку и прыгнул следом. Утопая по колено в снегу, он выбрался на дорогу. Энви и Грид уже через минуту стояли рядом. Машина давно скрылась из вида, и поезд, быстро набирая ход и приветливо погудев на прощание, исчез из поля зрения за ближайшем холмом. - И чё это было?! – подал голос Грид. - Маккей, – отрешенно произнес Альфонс. - Кто? – дернулся Энви. - Энви, в той машине был Маккей! Я видел его! Грид посмотрел на Элрика как на буйного психа: - И чё ты собирался делать? Бежать за машиной? Альфонс виновато посмотрел на гомункулов. Он сам понимал, что сделал глупость. В его действиях не было никакой логики, он просто слепо поддался эмоциям. - Может, ты обознался? – с надеждой спросил Энви. - Нет, Энви, - обиделся Альфонс, - я не обознался! Это был Маккей. Небритый, осунувшийся, уставший, но это был он! - Ладно, ладно. Я тебе верю, - ободряюще улыбнулся Энви. Но Альфонсу это не прибавило ни капли радости. - Ну, пиздец! – всплеснул руками Грид. - И чё теперь делать? - Пешком пойдем, - вздохнул Альфонс, отводя взгляд от разъяренно раздувающего ноздри гомункула. - Пешком?! - Не переживай Грид, я знаю эти места, - с самой уверенной улыбкой, какую только мог изобразить, произнес Альфонс. - Дорога выведет нас к Норт-Сити. Тут недалеко. Километров десять всего… - Угу! Я как раз мечтал о зимнем походе… Счастье-то какое! - Заткнись, Грид! - одернул его Энви. - Тебя никто не просил ехать с нами и уж тем более прыгать следом с поезда. Лицо Грида исказило злобой: - Не думай, что тебе удастся вот так просто сбежать от меня! – наступая на брата, прошипел он. Несколько секунд Энви молча обдумывал услышанное. - Так вот почему ты увязался за нами? – расхохотался он. - Нет у тебя никаких дел на севере! Так и скажи, что я стал для тебя центром вселенной… Грид злобно сверкнул глазами, демонстративно фыркнул и пошел вперед. Энви разочарованно поморщился. Ему хотелось, чтобы брат хоть как-то отреагировал на его слова. Горе-путешественники побрели по дороге. Элрик погрузился в тяжелые раздумья. Грид молчал и, казалось, «ушел в себя», но Энви всю дорогу ощущал на себе его тяжелый прожигающий взгляд. Вскоре погода переменилась. Нависшие черные тучи скрыли горы на севере, пошел снег, а затем поднялся ветер, который крепчал с каждой минутой. Альфонс чертыхнулся. Он уже забыл, как быстро меняется погода на севере. И вскоре снегопад превратился в настоящий буран. Ноги вязли в снегу. Ветер стал невыносимо ледяным: он пронизывал до костей, безжалостно швырял колючий снег в лицо и все время норовил сорвать капюшон с головы. Энви вдруг отстал и как-то сдавлено захрипел. Альфонс испуганно оглянулся. Лицо гомункула стало белее обычного, губы посинели, а глаза выражали невероятную муку. - Энви! – Альфонс кинулся к гомункулу и стал суетливо стягивать с него шарф. «Какой же я болван! Ошейник ведь из стали! А здесь такой мороз!» Алхимик хлопнул в ладоши и прикоснулся к ошейнику. Вспыхнуло голубое сияние и тот развалился на двое. Гомункул судорожно вздохнул и вцепился озябшими пальцами в обмороженную шею. Регенерация быстро скрыла повреждения и восстановила силы. - Вот идиот! – ругал себя Альфонс. – Энви, я совсем забыл, прости. - Как это мило, аж тошнит, – свирепея, произнес Грид. - Я рад, что у вас такие теплые и доверительные отношения, но если мы не поторопимся, то утром здесь найдут три вмерзших в снег трупа, – и, бросив выразительный взгляд на Альфонса, добавил. – Ну, один-то точно! - Надо спрятаться от ветра, - Энви стал озираться по сторонам. – Там, – указал он на едва различимую сквозь буран скалу. На их счастье в скале оказался разлом. Протиснувшись внутрь, Энви обнаружил пещеру. Пещера была просторной с высоким сводом. У одной из стен был сложен хворост, а в центре сохранились следы пепелища. Очевидно, кто-то уже прятался здесь от непогоды. Альфонс запечатал вход и разжег костер. С помощью алхимии он растопил снег и вскипятил воду, чтобы хоть как-то согреться. Но горячий чай вскоре стал бесполезен. Мороз крепчал, и в пещере стало как в рефрижераторе: стены начали медленно покрываться толстым слоем инея. Маленькое пламя костра было не в состоянии нагреть воздух просторной пещеры: тепло уходило через щель в потолке, которая служила отдушиной, а от количества выпитого чая только чаще хотелось в туалет. Альфонс натянул на себя все теплые вещи, которые захватил, но все равно не мог согреться. Он жался к костру: его сильно трясло от холода. Энви с беспокойством стал поглядывать на юношу. «Надо что-то делать». Он вдруг порывисто встал и стал стягивать с себя одежду. - Э… Энви, что ты делаешь? - округлив глаза, произнес Грид. - Нужно его согреть, - футболка полетела вслед за курткой. Когда дело дошло до трусов, Грид заметно занервничал. - Слюни подбери, - бросив на него насмешливый взгляд, произнес Энви. – Я просто собираюсь изменить форму, и не хочу рвать вещи: они мне еще пригодятся. С этим словами Энви стянул с себя последний предмет одежды и заискрился. Когда преобразование закончилось, на месте гомункула стоял огромный снежный барс. Его длинная светлая шерсть переливалась и вспыхивала искрами в отсветах пламени. Длинный хвост то закручивался, то распрямлялся, постукивая по полу. Грид рассматривал эту кошку с нескрываемым восхищением. - Альфонс, расстели мою куртку и ложись, - произнес барс голосом Энви. Элрик улегся на пол и зябко обхватил себя руками, поджав колени к животу. Энви опустился рядом и свернулся полукольцом вокруг юноши. Альфонс замерзшими пальцами вцепился в шелковистую шерсть и уткнулся носом в мягкий бок. Теплый. Не прошло и получаса, как он уснул. Снаружи бесновался ветер. Буран продлился до утра. За стенами пещеры стало тихо. Сидя у костра, Грид «клевал носом». Тонкий луч солнца пробился сквозь щель в потолке и погладил его по руке. Гомункул встрепенулся, взглянул на почти погасшее пламя и подбросил веток в костер: те радостно затрещали. Альфонс завозился и нехотя разлепил глаза. Было тепло. Юноша приподнял голову и огляделся. Рядом, согревая своим телом, лежал барс. Большая кошка щурилась и смешно топорщила усы, поигрывая хвостом перед лицом Альфонса. Алхимик зевнул и потянулся к хвосту, но тот отодвинулся в сторону. Элрик улыбнулся и сделал вторую попытку - хвост отпрыгнул еще дальше. Юноша затаился: медленными шажками его пальцы стали подкрадываться к хвосту, тот мелко подрагивал, подразнивая. Элрик сделал резкий выпад, пытаясь накрыть его ладонью, но тот снова увернулся и хлопнул по руке сверху. Альфонс захихикал. Наблюдавший за этой незатейливой игрой Грид чувствовал, как в нем закипает ярость. Он смотрел на Альфонса почти с ненавистью. - Ну все, хватит! – рявкнул он. – Буран давно закончился. У меня уже клаустрофобия начинается! Альфонс поспешно вскочил на ноги и стал собираться. Снежный барс привстал, вытянул сначала одну лапу, затем вторую, прогнулся в спине, сладко зевая, раздраженно дернул хвостом и заискрился разрядами преобразования. Вернувшись в прежнюю форму, Энви прошлепал босыми ногами по полу и потянулся к одежде. Своей наготы он совершенно не смущался; он знал, что красив. Везде. Услышав за спиной судорожный вздох Грида, Энви бросил короткий взгляд через плечо. Он почти физически ощущал свой триумф. Забавно. Надо же, дразнить Грида очень весело. «Не безопасно, конечно, - подумалось ему. – Но ведь так гораздо интереснее!» Спустя полчаса они выбрались на дорогу и уныло побрели по направлению к городу. Идти было тяжело: за ночь насыпало много снега, и Альфонс время от времени с помощью алхимии расчищал путь. Вместо ожидаемых двух часов они потратили на дорогу почти полдня. Поэтому когда впереди замаячили какие-то постройки, путники облегченно вздохнули и прибавили шагу. Но очень скоро стало понятно, что это не Норт-Сити, а какая-то убогая деревушка. Альфонс заметно приуныл, когда от местного мальчишки узнал, что до города еще километров сорок. - Говоришь, знаешь эти места? – съязвил Грид. Злые, голодные и уставшие, они были готовы вцепиться друг другу в глотки. После небольшой перепалки все трое согласились, что нужно где-то остановиться, чтобы отдохнуть и подкрепиться. В единственном на всю деревню постоялом дворе пахло навозом и чем-то несвежим. Несмотря на некоторый опыт общения с жителями глухих деревень в самых разных уголках страны, Альфонс никак не был готов к приему, оказанному им хозяином трактира. Старый трактирщик даже не поднял головы, когда Альфонс в сопровождении двух гомункулов вошел в неухоженный зал. - Ничего я вам не продам, - предупредил он прежде, чем Элрик успел открыть рот. Растолкав попутчиков, как кегли, Грид стремительно прошуровал к бару и грохнул кулаком по стойке. - Нам нужен обед, горячий душ и три… - гомункул обернулся на Энви, - нет, две комнаты. И поскорее! – рявкнул он. Трактирщик икнул и схватился за сердце. При первой встрече Грид производил ошеломляющее впечатление. Угольно-черные волосы, широкие скулы и волевой подбородок. Тонкие губы и слегка загнутый к низу нос, делали его похожим на хищную птицу. - У меня нет свободных комнат! Убирайтесь отсюда! – истерично взвизгнул мужчина. - Позволь мне, – вздохнул Энви. Оттолкнув Грида, он облокотился о стойку и, покачивая бедрами из стороны в сторону, завел милую беседу с трактирщиком. «Он специально что ли?» – вспыхнул Грид, устремив свой взор пониже спины Энви. Заметив лихорадочный блеск в глазах Жадности, Альфонс проследил за его взглядом и поперхнулся воздухом. Покраснев, кажется до корней волос, он сосредоточенно начал рыться в своей сумке. Пока Грид пялился на его зад, а Элрик делал вид, что не замечает этого, Энви узнал, что деревня называлась Норт-Пол* и когда-то служила перевалочной базой на пути к Норт-Сити. Но с тех пор, как открыли железную дорогу, деревня пришла в упадок. Что такого Энви сказал трактирщику, осталось загадкой, но старик вдруг заулыбался, заметно подобрел и даже согласился на рассвете отвезти в город. О том, что платить за эту неожиданную любезность предстоит Альфонсу, Энви умолчал. Трактирщик проводил гостей на второй этаж и сообщил, что будет готов обслужить их через двадцать минут. Грид скептически осмотрел предложенную ему комнату и поплелся в ту, что была по соседству. - Эээнвиии, - пропел он. – Какого черта нам дали три комнаты? Я, кажется, просил две… Энви стоял у окна и, обхватив свои плечи, смотрел на улицу. Грид осторожно приблизился, не сводя пытливых глаз с брата. Тот предусмотрительно отодвинулся, но в глазах плясали дьявольские огоньки. - Грид, ты меня уже достал! Такие взгляды на меня бросаешь, аж слюной захлёбываешься! И это все на глазах у Альфонса… Как тебе не стыдно? – промурлыкал Энви, наблюдая как лицо Жадности искажается от звериной похоти, смешанной с нечеловеческой злобой. - Это же просто неприлично, так хотеть своего брата… Хотя, хотеть меня – это нормально! – хохотнул он и поспешно выскочил из комнаты. - Ссссуукаа! – зарычал ему в след Грид. – Выебу! Когда алхимик и гомункулы спустились в обеденный зал, в помещении стало оживлённее. Несколько посетителей сидели у окна, двое подпирали стойку бара. Трактирщик смахнул замызганным полотенцем крошки со стола и расстелил скатерть. - А что у вас за задание? - спросил Грид, бросая жадный взгляд на меню. - А вот это уже не твое дело, - откликнулся Альфонс. – И я настаиваю на том, чтобы по прибытии в Норт-Сити ты оставил нас в покое. - Настаиваешь? - голос Грида стал очень мягким. Люди, знающие его, в подобных случаях старались немедленно скрыться подальше. - Боюсь, что да, Грид, - Альфонс явно не услышал мягкой угрозы в его словах. Вскинув брови, гомункул с интересом взглянул на собеседника. - Подумай хорошо, алхимик. Я не предлагаю тебе свою помощь, у меня свой интерес. Но присутствие здесь Маккея делает твое положение весьма щекотливым. А заручившись поддержкой еще одного гомункула, ты обеспечишь себе безопасность и уважение. Энви вопросительно взглянул на Альфонса. Тот уткнулся в меню и всерьез задумался. - Официант, мы готовы сделать заказ! – выкрикнул Грид. Принесли обед. Альфонс принюхался, и с сомнением потыкал вилкой содержимое тарелки. Жрать хотелось невозможно и, сглотнув слюну, он принялся за еду. Энви брезгливо покосился на тарелку: - Ал, почему у этой котлеты такой вид, как будто до тебя ее уже кто-то жевал? Альфонс придушенно закашлялся: - Энви, не порть аппетит! - Фу! – выдохнул Грид, когда с едой было покончено. - Чё я так нажрался-то? Я же не хотел говядину. А потом в меню увидел и захотел… - Дурак ты жадный! – рассмеялся Энви. - Почему дурак? - надулся Грид. - Че ты меня все время оскорбляешь? Завидуешь, что не можешь так же, как я, радоваться жизни? - Пошел в жопу! – зло сверкнул глазами Энви. - Да с удовольствием! – похотливо оскалился Грид. - Прямо здесь или в комнату поднимемся? - Боже, - простонал Альфонс. Задание обещало быть веселеньким. Никто из них не обратил внимания на молодого человека в черном пуховике с надвинутым на глаза капюшоном, который поднявшись из-за столика в дальнем конце зала, прошел к выходу.

***

В камине мирно потрескивали поленья и неяркий желтый свет поигрывал на покатом боку бутылки старого коньяка, стоящей на подлокотнике кресла. Завернувшись в клетчатый шерстяной плед, Маккей сидел в темноте со стаканом в руке и отрешенно смотрел перед собой. Он ненавидел холод и, скрипя зубами, мысленно посылал беды на головы тех, по чьей вине был вынужден здесь прятаться. - Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным, - прошептал он, сжав бокал так, что костяшки его пальцев побелели. Тихо скрипнула входная дверь, и по ногам потянуло сквозняком. Из полумрака вышел молодой человек и медленно приблизился к креслу полковника. Он слегка припадал на левую ногу. Полученная травма не прошла бесследно, и врачи сказали, что хромота останется на всю жизнь. Как и позвоночная грыжа, из-за которой он теперь был вынужден покинуть службу. Прихрамывая, он подошел к камину и протянул озябшие руки к огню. В свете пламени его волосы казались красными, а улыбка зловещей. Маккей проследил за ним взглядом: - Обещаю, когда я достану философский камень, я избавлю тебя от этого недуга, - прошелестел его тихий голос. - Есть новости? - О, эта новость вам понравится, - не поднимая головы, произнес Тимонс и хищная улыбка исказила его лицо.