От ненависти до любви

Вернейший способ быть обманутым — это считать себя хитрее других. Ларошфуко

Раскинув руки и ноги, Энви в позе звезды лежал на постели и, глядя в потолок, глухо рычал. Какого черта он вчера переспал с Гридом?! Он же просто хотел его подразнить! А в итоге так увлекся, что позволил себя соблазнить. «И как ему это удалось? Умеют же некоторые. Завидно…» Из ванны доносился плеск воды и фальшивое пение. «Теперь этот «король мира» не отвяжется! Наверное, уже вообразил, что я всецело и полностью принадлежу ему!» Но отрицать очевидное Энви не стал. То, что произошло, ему более чем понравилось. Все-таки Грид очень хорош в постели... Плеск воды стих и сердце Энви ухнуло куда-то вниз. Спустя пять минут в дверях ванной комнаты показался Грид с полотенцем на бедрах. С еще мокрых волос вода крупными каплями стекала на плечи, скатывалась по груди и, лаская точеный торс, исчезала в складках полотенца. Энви не моргая смотрел в его сторону. Оставляя мокрые следы на полу, Грид прошел в комнату и остановился рядом с кроватью. - Что ты на меня так смотришь? Ты еще скажи, что не хотел этого. Энви молчал. Выражение его лица было странным, каким-то неуверенным и лишенным привычной ухмылки. - Т-ты извращенец, - наконец процедил он, слушая, как в ушах стучит кровь. - Конечно, я буду извращенцем, - усмехнулся Грид, - как можно было устоять перед таким соблазном как ты? Повторим? Энви быстро перекатился на дальний край кровати и, вскочив на ноги, ощетинился. - Только сунься – яйца оторву! Грид растерянно захлопал ресницами. Такое поведение не укладывалось в его представление о «принадлежит мне». И почему он, собственно, решил, что после совместной ночи Зависть станет вести себя как-то иначе? Тем временем Энви стал перемещаться к выходу. Не удостоив вниманием разбросанную на полу одежду, он преобразовал верхний слой кожи, имитируя рубашку и брюки, и выскочил в коридор. - Беги, беги! Все равно твое сердце и тело всегда будут принадлежать только мне! – услышал он вдогонку. В коридоре было холодно. В отличие от жилых комнат он почти не отапливался. Энви зябко поежился и раздраженно выдохнул. За прошедший год он настолько привык к ощущению одежды на теле, что сейчас чувствовал себя по-настоящему голым и уязвимым. Он в один прыжок преодолел расстояние до комнаты Альфонса и тихонько постучал. Спустя три минуты в дверях показался растрепанный и заспанный алхимик. Широко зевнув и проморгавшись, он вопросительно взглянул на Энви. - Привет, Альфонс. Я могу воспользоваться твоей ванной? - А? Да, да! Конечно, – пропуская гомункула в номер и почему-то отводя взгляд, произнес юноша. Горячая вода стекала по коже, лаская тело, успокаивая и смывая свидетельства жаркой ночи. Энви уперся руками в стену и, склонив голову, наблюдал, как вода струится с длинных прядей. Случившееся ночью утром казалось полнейшим бредом. Ну что за безрассудство!? Теперь Грид ему и шагу спокойно ступить не даст. Хотя дело было вовсе в нем… Брата Энви никогда не боялся, он вполне мог дать ему достойный отпор. Сейчас он боялся самого себя. Той части, которая хотела быть с Гридом и робко откуда-то из глубины шептала об этом. Горячая вода сделала тело ватным и непослушным. Энви закрутил краны и потянулся за полотенцем. Когда он вышел из ванной комнаты, Альфонс уже заваривал чай. Легкий аромат цитруса витал в воздухе и навевал воспоминания о лете. - Чай будешь? – спросил Альфонс, глядя куда-то в пол. Только сейчас Энви заметил, что юноша ведет себя странно и натянуто. Движения алхимика были какими-то растерянными, временами резкими и угловатыми. Энви попытался поймать его взгляд, и снова безрезультатно. - В чем дело? – спросил он. - Случилось что-то? Щеки Альфонса предательски заалели: - Видимо ты не в курсе, что в этой гостинице очень тонкие стены, - пробормотал он. Когда смысл сказанных слов дошел до Энви, он сначала побледнел, потом покраснел, затем стал пунцовым в крапинку и, наконец, позеленел. До сих пор такое слово, как «стыд» отсутствовало даже в словарном запасе Энви. Ему было плевать на постояльцев, на хозяина гостиницы, на весь белый свет, но вот почему-то перед Альфонсом ему было стыдно. Нет. Не так. Ему было СТЫДНО. Альфонсу, наблюдающему за тем, как сменяются краски на лице Энви, самому стало неловко, и он поспешил перевести разговор в другое русло. - Хорошо, что ты зашел, Энви. Я хотел с тобой обсудить дальнейшие действия, - Альфонс потер переносицу и нахмурился. - Хотя, если честно, я не представляю, с чего начинать… Алхимик с надеждой посмотрел на гомункула, но Энви, потупив взор, молчал. - Ладно, - вздохнул юноша. - Для начала прогуляюсь в местную библиотеку. - Что ты хочешь там найти? - Я и сам не знаю, что я хочу найти. В своем письме Мустанг не дал мне никаких зацепок. Только общие фразы. Полистаю подшивки газет. Почитаю последние новости и попробую отделить зерна от плевел. Может, зацеплюсь за что-нибудь, - деловито произнес Альфонс. - А ты погуляй по городу, осмотрись. Вдруг тебе посчастливится наткнуться на Маккея. Я, конечно, в такую удачу не верю, но чем Истина не шутит! Я уверен, Маккей в Норт-Сити. Он где-то прячется, его просто нужно найти. Энви сосредоточенно рассматривал свои босые ноги. - А что все это время будет делать Грид? – не поднимая головы, спросил он. - Пролежни пересчитывать? Альфонс болезненно поморщился: - Ты хочешь, чтобы я ему что-то поручил? - Упаси, Истина! Следующие несколько дней Энви рыскал по городу, осматривая район за районом. В гостиницу он возвращался поздно и только для того, чтобы обменяться с Альфонсом информацией. Точнее ее отсутствием. Гриду эти вылазки не нравились. Он злился и на правах собственника пытался распускать руки, но, после того, как пару раз оказался размазанным по стенке, немного остыл. Однако попыток сблизиться с братом не прекратил. Напряжение между ними росло с каждым днем. И вскоре Энви совсем перестал появляться в гостинице, передавая информацию по телефону. Сегодняшний день снова не принес никаких результатов. Энви сообщил безрадостную новость Альфонсу и, повесив трубку, побрел по заснеженной улице. Лучи вечернего солнца стали приобретать золотистый и какой-то полуфантастический оттенок, и гомункул невольно залюбовался игрой света на снегу. Неожиданно впереди замаячил знакомый силуэт. Увидев Грида, который несся по бушующему людскому морю, словно океанский лайнер, Энви попытался улизнуть незамеченным, но его попытки оказались тщетны. - Энви!!! – крик Грида был способен с сорока шагов до смерти напугать кого угодно. Энви скользнул за угол и понесся, не разбирая дороги. Конечно, убегать вот так было позорно, но выяснять отношения с братом Энви не желал. Он свернул в один проулок, затем в другой, нырнул в арку, через мост и галопом помчался сквозь толпу. Остановился он лишь когда заметил, что оказался в незнакомом районе, который еще не исследовал. Грид остался где-то далеко позади и Энви, немного отдышавшись, не спеша побрел по тропе, служившей тротуаром. Это была почти окраина Норт-Сити. На улице было немноголюдно, и редкие машины заезжали в этот район. Энви неторопливо осматривал окрестности, ловил ртом снежинки, и время от времени бросал снежки в ворон. Спустя тридцать минут у него появилось неприятное ощущение, будто за ним наблюдают, через сорок это чувство стало навязчивым. Через сорок семь боковым зрением Энви заметил среди редких прохожих фигуру, что неотступно следовала за ним. Преследователь держался на достаточно большом расстоянии и часто исчезал за спинами бредущих по своим делам людей и снежными насыпями вдоль дороги, но гомункула из виду не терял. Волосы на затылке Энви встали дыбом, а в глазах зажегся охотничий азарт. И, хотя внешне Зависть оставался таким же безразличным, внутри он возликовал. Не зря он три дня болтался по городу. Энви прибавил шагу и резко свернул между домами. Пытаясь справиться с волнением, он начал спешно избавляться от одежды. Спустя три минуты, срываясь на бег, в проулок завернул преследователь. Он сделал несколько шагов и растерянно замер. В проулке никого не было. Лишь лохматый бездомный пес, ежась от холода, спал у стены. Молодой человек откинул капюшон и огляделся по сторонам, не замечая пристального и недоброго взгляда собаки. Энви показалось, что его сердце подпрыгнуло к самому горлу и теперь бьется о зубы. Тимонс?! Откуда здесь этот червь?! Тимонс… Увольнение из армии… Маккей… В голове Энви три части паззла сложились в общую картину. Быть того не может!!! Тем временем лейтенант, потоптавшись на месте, пошел прочь. Пес лениво поднялся, отряхнулся и затрусил следом. Тимонс бросил на него короткий взгляд через плечо и прибавил шагу. Вскоре закат окрасил небо в багровые тона и на город опустились сумерки. Меняя один облик на другой, Энви не отставал от Тимонса, стараясь раствориться в тени, которую отбрасывали погрузившиеся в напряженную темноту здания. Несмотря на хромоту, лейтенант передвигался довольно быстро. Он долго водил Энви какими-то закоулками и вскоре гомункул уже не понимал, где находится. На небе повисла холодная луна, в свете которой город стал походить на огромное кладбище: здания надгробными памятниками вздымались над безлюдными тротуарами, пересеченными полосами слабого света и густой тени. Наконец молодой человек остановился у заброшенного дома. Это было очень старое, давно покинутое строение. Оконные проемы были наглухо заколочены ставнями, а распахнутые двери зияли черными провалами. В темноте старый дом выглядел огромным злобным чудищем. Вернув себе излюбленный облик, Энви затаился в тени и стал наблюдать. Тимонс немного постоял, делая вид, что ждет кого-то, а затем нырнул внутрь, растворившись в темноте дверного проема. Энви выждал несколько секунд и последовал за ним. У него не было никаких дурных предчувствий, когда он входил в этот дом-призрак, несмотря на то, что его с самого начала окружала какая-то нездоровая атмосфера. Гомункул почти по-кошачьи скользил по темному коридору, вслушиваясь в отдаленные шаги Тимонса, и изо всех сил сдерживая рвавшееся из груди горячее дыхание. За несколько месяцев безделья он не утратил способности двигаться быстро и бесшумно. Шаги Тимонса внезапно стихли. Энви прислушался, но, кроме своего сбившегося от волнения дыхания, ничего не услышал. Он изо всех сил напрягал слух, чтобы уловить звуки, дрожавшие на самой грани человеческого восприятия. Постепенно он сориентировался и определил, как ему показалось, направление. Внезапно эту исполненную фантазмов тьму прорезал луч света. Свет шел из дверного проема в конце длинного коридора. Энви подкрался к двери и заглянул внутрь. Тимонс стоял посредине захламленной комнаты, спиной к выходу и не двигался. Дрожащее пламя керосиновой лампы у его ног, в тщетных попытках разогнать темноту, отбрасывало причудливые тени на стены. Почти вся комната была погружена во мрак и одиноко стоящая фигура в круге света выглядела до жути пугающе. Энви поджал губы и нахмурился. Что-то здесь было не так. Он инстинктивно чувствовал опасность и поэтому медлил. Неожиданно половица под ногой гомункула скрипнула, и Энви рванулся вперед. Прежде чем Тимонс успел повернуть голову, он оказался прижатым к стене. Ледяные пальцы мертвой хваткой сдавили его горло. - Ну здравствуй, червь! – пропел Энви. – Может, расскажешь, что ты тут делаешь?! Тимонс на удивление спокойно отреагировал на внезапное появление гомункула. Следы легкого испуга быстро растворились в неприятной ухмылке, больше похожей на оскал. - И ты еще спрашиваешь, нелюдь?! Твоими стараниями меня попёрли из армии. Я просто ищу свой путь… - Темным лесом в туалет – твой путь! – прорычал Энви, еще сильнее впечатывая Тимонса в стену. Что-то укололо его в бедро, но гомункул не придал этому значения. - Это и есть ваша нора, насекомое? Вы здесь прячетесь? Тимонс удивленно вскинул брови: - Мы? Ты вообще о чем? - Не прикидывайся! – начиная свирепеть, проорал Энви. Еще два укола в бедро заставили его отвести взгляд от лица человека и взглянуть вниз… На три шприца-дротика, возившиеся в ногу. Тимонс вдруг начал мерзко хихикать. Энви дернулся и, открыв рот в немом вопросе, испуганно уставился на лейтенанта. Странные холодные иголочки стали покалывать ногу, быстро распространяясь по всему телу. Хихиканье Тимонса переросло в ликующий хохот и Энви вдруг почувствовал, как в нем нарастает паника. - Какого черта… - прошептал он онемевшими губами, ощущая то же прохладное оцепенение в мозгу. Рука, сжимавшая горло лейтенанта, разжалась, и Энви почувствовал, что одновременно что-то уходит из его мозга. Левая нога предательски подогнулась, и гомункул рухнул на колени. Уже совершенно не чувствуя своего тела он попытался изменить форму, но начавшие было отрастать когти сами собой втянулись обратно и Энви рухнул лицом в пол. Окружающий мир вдруг сузился до ботинок Тимонса, которые остановились у самого лица. - Рад был снова увидеться, - словно сквозь толщу воды услышал он голос. Голова закружилась, картинка перед глазами поплыла, и Энви провалился в пугающую темноту. Вот уже двадцать минут Альфонс стоял рядом телефоном и никак не решался набрать номер начальника. Он до сих пор отчаянно надеялся, что сейчас распахнется дверь и на пороге появится Энви. Но от гомункула уже несколько дней не было вестей. Альфонс не знал, где он, с кем он и жив ли вообще. Грид носился по всему Норт-Сити, как укушенный, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы, но безрезультатно. Не покидающее чувство тревоги с каждым часом становилось только сильнее. Пересилив себя, Альфонс набрал домашний номер Мустанга. Он намеренно выбрал такой час, чтобы застать Мустанга дома. И не только потому что опасался звонить по открытой линии; ему казалось, что в домашней неформальной обстановке дурные вести будут восприняты… мягче что ли. После серии гудков трубку, наконец, сняли. - Да, - услышал он уставший голос начальника. - Здравствуйте, генерал-лейтенант, - с трудом сдерживая волнение, произнес Альфонс. – Это майор Элрик. На другом конце провода тяжело вздохнули. - Оставим этот официальный тон, Альфонс. Я не на работе. Есть новости? Как ты? Все хорошо? - Да, со мной все хорошо... – голос Альфонса заметно дрогнул и Мустанг сразу насторожился. - А с кем не хорошо? Что случилось? Элрик облизал пересохшие губы: - Энви пропал, - выдохнул он. На несколько секунд в трубке повисла гробовая тишина. - Алло? Генерал-лейтенант, вы меня слышите? - Слышу, - бесцветным голосом откликнулся Мустанг. - Я... я отправил его осматривать город, - затараторил Альфонс. - Каждый день он докладывал мне о результатах. Три дня все было спокойно. Ничего не происходило, а потом он вдруг пропал. Уже четвертые сутки от него нет вестей. Мы с Гридом пытались его искать, но безрезультатно. Конечно, я не исключаю, что он наткнулся на Маккея и сейчас преследует его, не имея возможности мне об этом сообщить... - Альфонс! - резко перебил подчиненного Мустанг. – А ты уверен, что он не сбежал? - Что?! – юный алхимик воспринял этот вопрос как личное оскорбление. - Майор Элрик, - тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес Огненный, - учитывая последние сведения, которыми я располагаю, этот гомункул где-то разжился запасом философского камня. Я очень надеюсь, что позже вы дадите мне исчерпывающий ответ, где и как это могло произойти… Альфонс похолодел. - А теперь назовите мне причину, по которой этот гомункул должен был остаться с вами, имея в своем распоряжении огромный запас философского камня. Из чистого альтруизма, полагаю? «Лучше бы на работу позвонил, - подумал Альфонс. – И почему я решил, что в домашней обстановке он будет добрее?» - Он не сбежал. Я знаю это. Он не мог… - осипшим голосом заговорил юноша. Но его опять безжалостно перебили. - Ал, я очень сожалею, о том, что ты успел так сильно привязаться к нему, но … - Послушайте! – вдруг повысив голос, произнес Элрик. – Он НЕ СБЕЖАЛ!!! И это единственное, в чем я сейчас уверен! Я провел с ним почти год. Год! Я научился его понимать, я знаю, о чем он думает, чего он хочет! И я знаю, чего он никогда не стал бы делать! С ним просто что-то случилось! И тут явно не обошлось без Маккея и его шайки! Выплеснувшись в крике и не веря тому, что он только что наорал на начальника, Альфонс потрясенно замолчал. Тишину в трубке изредка нарушало потрескивание помех. - Так о чем же он думает? – наконец спросил Мустанг после мучительной паузы. - Мне всегда это было интересно… Альфонс облокотился о стол и уронил голову на руку; его откровенно трясло. – Майор Элрик, оставайтесь на месте и ничего не предпринимайте! Ждите дальнейших указаний. - Есть… - обессилено выдохнул Альфонс, слушая короткие гудки. Вечер выдался холодный, в камине потрескивали поленья и рубиновый отсвет на стенах напоминал Элрику былые дни, когда он, вот так же сидя у огня, слушал сказки, которые мать читала на ночь. Расположившись в мягком кресле напротив, Грид молча изучал худое лицо Альфонса. Растрепанные, давно не стриженые волосы упали на бледное лицо алхимика, прорезав глубокие тени на скулах, отчего они стали казаться еще острее. Юноша неподвижно сидел у огня, обдумывая произошедшее и безуспешно пытаясь поймать ускользающую сюжетную нить. Удручающее молчание длилось уже более часа. Гомункул недовольно завозился и Альфонс на мгновение задержал на нем взгляд. - Грид, - наконец, тихо произнес он. - Мне без тебя не справиться. Помоги мне. Мужчина лениво потянулся и демонстративно зевнул. - Ну и… Что от меня требуется? - Во-первых, не нужно всем кричать о том, что ты гомункул, - назидательным тоном произнес Альфонс. - Давай придержим этот козырь в рукаве. Во-вторых, ты делаешь то, что я тебе говорю – никакой самодеятельности. И, в-третьих, обо всем, что ты узнаешь или услышишь, сразу же докладываешь мне. Грид с любопытством посмотрел на Элрика и минуту-другую помедлил с ответом. - А ты изменился. Когда-нибудь из тебя получится отличный генерал… Свои условия ты высказал. А как насчет моих? Альфонс в замешательстве взглянул на собеседника, не совсем понимая, чего он хочет. - Говори. - Во-первых, - начал загибать пальцы Грид, – проживание и кормежка за твой счет. Во-вторых, я согласен тебе помогать, но приказов я не выполняю! И, в-третьих, я хочу, чтобы ты рассказывал мне обо всех деталях расследования. Включая ваши диалоги с Мустангом. Я хочу быть в курсе всего. - Может, тебе еще парочку государственных тайн выдать? - улыбнулся Альфонс. - Не набивай себе цену, парочку тайн ты не знаешь. - Хорошо, - чуть помедлив, произнес Альфонс. - Энви будет просто счастлив, когда узнает, как самоотверженно и бескорыстно ты мне помогал... Глаза Грида опасно сверкнули: - За горло берешь? - Обязательно, - кивнул Альфонс. Грид тихо рассмеялся: - Отлично! В таком случае, можно считать, мы договорились? - Угу. И каждая из сторон может расторгнуть договор в любой момент, не объясняя причин. - Кабальный договорчик, - Грид задумчиво почесал затылок. – Ладно, я согласен. - Прекрасно! – с нотками ликования в голосе сказал Альфонс. - А мне шептали, с тобой договориться невозможно. - Наговаривают. Двадцать шестого февраля, в воскресенье, Мустанг собрал свою команду у себя дома. Риза была этим недовольна. - Рой, не дело превращать свой дом в конспиративную квартиру, - сказала она, когда все собрались. – Вы вполне могли встретиться в твоем кабинете. Сочинить легенду… - Не брюзжи, Риза, - перебил Мустанг, - сегодня воскресенье, а парням надо выписывать пропуска. Какую легенду, кто в нее поверит? - Твой адрес известен всем, такое собрание ветеранов не может остаться незамеченным, - недовольно возразила Риза. - А что, «героям» Ишвара собраться в воскресенье и выпить по стаканчику уже не позволительно? – спросил мужчина. Риза раздраженно дернула плечом и, подхватив на руки Катрину, вышла. Хайман Брэда, Каин Фьюри и Ватто Фарман разместились на кожаном диване в гостиной. Они впервые были у Мустанга в гостях и оглядывались со сдержанным любопытством. Хавок же по-хозяйски вынырнул из кухни с дымящейся кружкой чая. Рой бросил на него быстрый укоряющий взгляд, затем сел верхом на стул и уперся подбородком в высокую спинку. - Надо признаться, начали мы довольно слабенько, - сказал он. - Не стели мягко, Рой, - буркнул Жан. – Начали мы просто хреново, хуже некуда. Говоря простым языком - обосрались. Извини… - запоздало спохватился он. - Нормально, Хавок, - отмахнулся Мустанг, - говори, как тебе удобно. Безусловно, я совершил ошибку: неправильно оценил ситуацию, но я ее как не понимал, так и не понимаю. - Че тут понимать? – фыркнул Хавок, присаживаясь на стул. - Сегодня во власти творится бардак. Правая рука не знает, что творит левая. Мустанг проследил за передвижением подчиненного с застывшей злобой во взгляде. - Хавок, ты шибко умный, дай дурачку сказать. Во власти может твориться что угодно, но мы должны ситуацию понимать, – Рой провел ладонью по лицу и откашлялся. – Итак, что мы имеем? Майор Элрик пытался выследить Маккея, которого видел на пути к Норт-Сити. Но дело осложнилось внезапной пропажей гомункула Энви. Элрик уверен, что в этом замешан Маккей. Гомункул Грид пока остается рядом с ним, но этот козырь ненадежен. И кроме того, мои друзья - бывшие сослуживцы, которые сейчас проживают на севере, донесли, что видели отставного лейтенанта Тимонса в деревне Норт-Пол, что в сорока километрах от Норт-Сити… - Тимонс!? – Бреда длинно выругался. – Этот стукач и гнида! На севере? И это когда Маккей прячется там же? - Два факта уперлись в одного человека. Я тоже не верю в подобные совпадения, - откликнулся Фьюри. Присутствующие стихли и вопрошающе уставились на начальника. - Ситуация – говно, - подытожил Хавок. - А мальчик совсем один. Альфонсу нужно помочь. Бреда одобрительно хмыкнул: - Согласен. Но мы же не можем ехать туда толпой. Хавок, с таким заданием справишься только ты, даже я не осилю. Жан, прежде чем ответить, задумчиво размял сигарету. - Ну, ты себя-то не топчи, - наконец произнес он. – А во мне дури много. И люди мою рожу очень хорошо знают. Я, конечно, не отказываюсь… - Нет, - резко прервал его Мустанг, – Все мы должны остаться здесь. Слишком велик риск быть раскрытыми. Хавок! Завтра ты начнешь собирать команду. Минимум три человека. - Чего их собирать? – почесал затылок майор. - У тебя в подчинении прекрасные парни. - Нет, Жан, они действующие военные. Нам нужны бывшие, сегодня свободные. Задача у тебя сложная. Постарайся быть серьезным. - Не могу, - Хавок развел руками. – Шибко серьезные попадают в психушку. Фьюри смотрел на них несколько недоуменно. - А почему вы хотите пригласить бывших? Мустанг лишний раз убедился, что Каин, хоть и служит в армии почти пять лет, отношений среди военных не понимает. - Откомандирование моих подчиненных надолго обязательно вызовет разговоры, - невозмутимо ответил он. - Люди знают друг друга, общаются, с этим ничего не поделаешь… А Маккея поддерживает и прикрывает кто-то сверху. Наша возня непременно привлечет внимание. Поэтому мы надергаем из разных подразделений по человечку, друг с другом не связанных. - Да, и порадуем военную прокуратуру, для которой выяснить, что офицеры используют в работе посторонних людей – большой подарок, - сказал до сих пор молчаливый Фарман. - А вы языками не трепите – никто не узнает! - ударил сжатым кулаком по столу Хавок. - Если яйца дверью не прищемят, промолчим, - сказал Ватто. - У тебя, дружище, лишь одна пара, береги, дольше проживешь, - бесстрастно произнес Брэда. Фарман на мгновение утратил свое спокойствие, привстал, потом снова сел. Хавок нервно закурил. - Ребята, не до шуток! Дело серьезное, - он поднялся со стула и принялся расхаживать по комнате, как бы не зная, куда себя деть. – Существует план, который мы не можем разгадать, так как мы не самые умные. Но понять, кто конкретно нам противостоит, мы тоже уже не в состоянии? - Здесь явно работает спецслужба, которых в армии сейчас множество, - терпеливо сказал Фарман, - Пойди, разберись которая. Разведка? Военная прокуратура? Отдел внутренних расследований? И вообще, Жан, мне это не по душе. Этим чужую кровь пролить, как чаю попить. - А ты, значит, десять лет занимался лишь делами душевными? – поинтересовался Хавок. - Я много чем занимался, - ответил Ватто, который, казалось, хотел уклониться от прямого ответа. - Поезд уже отошел, в нашем деле на ходу не выпрыгивают, - сдержанно произнес Бреда. Мустанг и Фьюри молчали, в разговор не вмешивались. - Чего кидаетесь? Я что, попятился? – обиделся Фарман. - Я сказал, что не нравится, противно, я политикой никогда не занимался. Но я с вами. Давайте думать. Немного повозившись с замком, Тимонс распахнул дверь в подвал и шагнул в темноту. Полковник последовал за ним, не забыв закрыть за собой вход. Темнота стала абсолютной, но прежде, чем Маккей успел что-то сказать, Тимонс зажег фонарь. Осветив обшитые досками стены, лейтенант направил луч на неподвижную фигуру в центре подвала. Свернувшись калачиком, Энви лежал на промерзшем земляном полу и не двигался. Веки были плотно закрыты и, если бы не призрачное облачко пара у лица, могло показаться, что он не дышит. Тонкая корка инея уже покрыла все тело и поблескивала в свете фонаря; волосы примерзли к полу. Тимонс осторожно приблизился и пнул ногой неподвижное тело. Никакой реакции. Лейтенант достал из кармана шприц с очередной порцией препарата и вонзил гомункулу в шею. – Хороший транквилизатор, - криво усмехнулся он, еще раз поддавая ногой. - Хватит, порезвился, - одернул его Маккей. – Готовь его к транспортировке. Через два дня выезжаем.